Стася Вертинская – Сбежать от героя-дракона (страница 7)

Утром сундук и клеть с курами погружают в телегу, мы с Агафьей устраиваемся рядом. У неё только небольшой узелок и неудовольствие во взгляде, которым она пытается меня придавить.

Никто не рыдает перед прощанием. Кажется, всех всё устраивает: нет человека – нет проблем. А тут ещё и с пользой для семьи.

– На посрами нас, дочь, – отец говорит наставление, а тётя утирает слезу умиления. Одна мать смотрит с холодной сдержанностью. – Ежели восстановишь родовые земли, прославишь и себя, и семью.

Возница – один из пастухов отца – подстёгивает лошадь, и телега движется вперед. Ехать нам целых два дня. Так что, уверена, я сбегу от дракона на самый край земли, и он никогда меня не найдёт.

Мы выезжаем из города, и я выдыхаю. Яровей на прощание не пришёл, и даже ещё не преследует нас. Надеюсь, он не поджидает где-нибудь в лесу. На всякий случай вспоминаю инструкции по самообороне. Но от мрачных мыслей меня отвлекает Агафья:

– Это ты что удумала? Ещё и меня в это впутала. Трястись теперь с тобой по кочкам. Да неизвестно, что там от старого дома осталось.

Я только улыбаюсь. Попаданка и заброшенный дом – это шаблон всех шаблонов, и он непременно ведет к успеху. А я хоть и оказалась в собственной книге, но на роль попаданки сгожусь. Потому отвечаю:

– Ты не ворчи. Мы обе от этого выиграем. Я избавлюсь от дракона, сделаю матрас из козей шерсти. А для тебя наконец соберем приданое.

– Какое ещё приданое? – ворчит Агафья, но кажется, заявление пришлось ей по душе. Потому что осудить мои планы на матрас она забывает.

– Сама ж понимаешь, работы предстоит много. Восстановим земли, станем его хозяйками – да женихи сами будут в очередь выстраиваться!

– Скажешь тоже, – недоверчиво хмыкает она и перестаёт ворчать.

Я вижу в этом одобрение моим планам. И начинаю думать о том, где мне взять коз и сколько их придётся держать, чтобы хватило и на матрас, и на приданое Агафье, и разбогатеть самой, чтобы ничего не делать.

Тем временем дорога поворачивает в сторону гор. Они возвышаются над горизонтом. То и дело их загораживают деревья перелесков, через которые движется телега. К слову сказать – движется очень медленно. Я нетерпеливо ёрзаю под кудахтанье кур, и обращаюсь к Агафье, чтобы скрасить дорогу:

– Скажи, а где находятся дальние родовые земли?

– Так ведь у самых драконьих гор, – усмехается она. – Али не для того ты просилась уехать, чтобы быть ближе к Яровею?

– Что? – злюсь я. – Да если бы я знала, ушла бы бродить в другую сторону!

Это ещё что за подстава? Как дальние родовые земли оказались возле гор? Я, конечно, сама автор этого мира, но эти земли в моём воображении были “где-то там”, без направления. Ну скажите, кто в здравом уме будет ссылать опальную невесту дракона поближе к драконам?

Снова смотрю на выглянувшие в просвет между деревьями вершины гор. Как-то они подозрительно близко. Чую подвох. Потому спрашиваю:

– И как далеко от нас эти земли?

– Тридцать с небольшим верст, – отвечает Агафья, подтягивает ноги и откидывается спиной на сундук.

Я пытаюсь перевести это расстрояние в километры и цены на такси. Да это максимум час со светофорами! И это “дальне родовые земли”? У нас лошадь больная, или что не так?

В моей голове за два дня мы должны были убраться за тысячу километров – не меньше. А уедем всего на сорок. Дракон даже ещё разогнаться как следует не успеет, а будет уже там. То-то мать не беспокоилась.

– Чёрт, – выдыхаю я.

Мне срочно нужен интернет. А точно лошади такие медленные? Может есть способ их ускорить?

7. Облом года

День тянется медленно. Я успеваю отбить себе всё что можно, пройти рядом с телегой, чтобы размяться, и проклясть всё на свете – припекающее голову солнце, кружащих рядом мух, дракона и кота, из-за которого я вообще тут оказалась.

В небольшом лесочке возле оврага возница сворачивает с дороги и останавливает лошадь.

– У нас что-то сломалось? – спрашиваю у него.

Возница распрягает лошадь, а та, не дожидаясь, тянется к траве.

– Устала, – поясняет он. – Кормиться ей надо.

Потом хватает с телеги пустое ведро и спускается в овраг, чтобы набрать воды из ручья. Ах, вот оно зачем тут. А я думала, заботливые родственники положили мне для нового дома.

Агафья тем временем достает приготовленный обед – хлеб, сыр, несколько очищенных луковиц. Я ковыряюсь в припасах, но там только это и мешочек с сушеными яблоками. И даже не знаю, что сказать. Можно я не буду есть лук?

Сажусь на траву и принимаю у Агафьи хлеб и сыр. От лука отказываюсь. Она лишь пожимает плечами и сама вгрызается в его сочный бок. И даже не морщится.

Вот восстановлю заброшенные родовые земли, и запрещу всё это. Лук, матрасы из травы, драконов… Потому что мысленно я перебираю в уме, где могла согрешить, что попала сюда.

Перебежала дорогу на красный? Забанила хейтера? Не вовремя покормила кота?

Вздыхаю, пережевываю сыр, смотрю как лошадь уничтожает траву на полянке. Но вдруг она подходит к дороге, падает и начинает кататься, поднимая клубы пыли. Я закашливаюсь и в ужасе подскакиваю. Мы только выехали, а уже такое несчастье!

– Она что, умирает? – спрашиваю я.

Но Агафья и возница сохраняют спокойствие и продолжают есть.

– Купается, – коротко поясняет возница.

Не знаю, что это значит, но сажусь назад в траву. Если для других это нормально, то и я паниковать не буду. Слышу, как Агафья рядом бормочет:

– Вот дурёха.

Через пару минут лошадь встаёт и снова тянется к траве. Пыльная, но довольная жизнью. И я понимаю, что ничего не знаю о жизни.

Так тянется день. Мы останавливаемся ещё раз пять – дать отдохнуть лошади, перекусить, умыться, накидать зерна заскучавшим в клети курам. Мне даже кажется, что если бы я просто шла пешком, то давно уже была бы на месте. Конечно, если бы не сундук – я его не смогла бы даже сдвинуть.

Хуже бесконечного дня оказывается предстоящая ночь. Потому что ночевать мы собираемся прямо в лесу у дороги. Я и без того не любитель романтики под открытым небом. А тут даже палатки не стоит.

– И что, тут даже никакого малюсенькой деревеньки нет? – осторожно спрашиваю я. Потому что удивляться я уже устала.

– До ближайшей деревни доберёмся завтра к вечеру, – говорит Агафья и устраивается прямо на земле.

– Но завтра к вечеру мы должны добраться до дальних родовых земель, – напоминаю я.

– Так то ближайшая деревня и есть, – соглашается она.

Какой смысл тогда называть их “дальними”? – мысленно ворчу я. А что тогда “ближние”? Курятник на заднем дворе?

И ложусь в телеге возле сундука. Тут жёстко и мало места. Но всё лучше, чем на голой земле. По ней уже стелется холодный туман. А ещё там насекомые.

Ёжусь и плотнее закутываюсь в плащ. Из хорошего пока одно: Яровей нас так и не преследует.

Ночью просыпаюсь от странного шума. Будто ветка треснула и шорох рядом.

– Агафья, – шепчу я, выглянув из-за бортика телеги. – Агафья.

– М? – сонно отвечает она.

– Там кто-то ходит.

– Возница по нужде пошёл, – бормочет она и отворачивается.

А я прячусь назад в телегу. Это ж надо, какая глупость… Но заснуть уже не могу. Слышу то всхрапывание лошади, то уханье совы, то подозрительное фырканье прямо под телегой.

“Всё хорошо”, – пытаюсь себя успокоить. Это просто лес, совы, ежи, ветер – да мало ли что.

Не выдержав, снова выглядываю из-за бортика и всматриваюсь в темноту. Под деревьями ничего не видно, но это не значит, что там никого нет. Нащупываю ручку ведра – если что, буду отбиваться им. Но никто к нам так и не выходит.

Засыпаю только под утро. И, конечно, чувствую себя так, как будто это я, а не лошадь, тащила вчера телегу.

Агафья протягивает надоевшие припасы. После жаркого дня без холодильника сыр странно пахнет. Я вдруг понимаю, зачем Агафья ест лук – так можно верить, что продукты не испортились.

Возница пополняет в ручье запасы воды, а я только мысленно возмущаюсь: она даже не кипячёная! Но молчу. Вот сейчас доедем до нашего нового жилища, и там всё будет по моим правилам.

После бессонной ночи укачивает, и я всю дорогу дремлю. Это хоть как-то скрашивает бесконечно унылый день. Просыпаюсь, когда мы уже возле самых гор. Их уходящие в небо вершины всё так же далеко, но дорога то и дело поднимается на холмы. Тогда нам с Агафьей приходится идти пешком, и даже возница шагает рядом с лошадью.

На дороге попадаются камни. Телега подпрыгивает на них и жалобно скрипит. А я всё жду, когда наконец появится наш долгожданный дом.

– А как так вышло, что родовые земли оказались в другой деревне? – спрашиваю у Агафьи, когда мы забираемся в телегу после очередного подъема.