Стася Вертинская – Сбежать от героя-дракона (страница 9)
– Да кто ж знал, что ты аки барыня верещать на весь овраг станешь и пугаться хоть шаг сделать? – резко ответила Агафья.
Я только показала язык ей в спину. И тут же оступилась. Овражные духи помогают Агафье? Я уже была готова поверить и в них, лишь бы они вернули меня домой.
Вскоре мы остановились возле перекопанного склона. По желтоватой глине скатывались капли воды. Агафья первой взялась набирать мокрую глину оставленной кем-то небольшой лопатой. Уже через несколько минут вёдра оказались наполненными. И я решила, что Агафья потащила меня сюда в отместку за переезд. Всё, что я успела сделать – подать ей второе ведро.
Но только когда нам предстоит дорога назад, я понимаю, в чём сложность добычи глины – донести её домой. Ведра оказываются тяжелыми – тяжелее, чем наполненные водой. Ладонь скользит по ручке от оброненных кусочков глины. От тяжести ноши ноги ещё больше скользят по земле и камням. Мокрые листья и комья грязи липнут к подошвам сапог.
Я едва не падаю в ручей. Агафья лишь улыбается, глядя на меня. Кажется, зря я пообещала ей коз и приданое.
Когда мы оказываемся возле склона, по которому спускались в овраг, я готова забыть о трудностях и ползти из него прямо в этом месте. Но Агафья шагает вперед, мне приходится идти за ней.
Иногда она останавливается и собирает сухие ветки. Сухие они только по состоянию души – дождь прекратился, но всё вокруг пропиталось водой. Когда мы наконец доходим до тропы и покидаем овраг, Агафья останавливается возле молодой ивы и начинает срезать с неё ветви.
– Это ещё зачем? – спрашиваю я и ставлю ведра на землю. Не знаю, что задумала эта страшная женщина, но передышке я рада.
– Про кур не подумала? – Агафья связывает ветки снятым с головы платком и вручает их мне. – Плетень сделаем, чтоб не разбежались.
Она хватает свои ведра и собранный хворост. Я пытаюсь удержать свою ношу, но двух рук мне точно мало. И как у Агафьи это выходит?
Когда мы доходим до дома, тучи расходятся и светит солнце. Дорога быстро просыхает, на ней остаются лишь небольшие лужицы. А мы с Агафьей выглядим так, будто своими рубахами пытались стереть с грунтовой дороги грязь.
Я со вздохом ставлю ведра и кидаю на землю прутья. Жалею только об одном – что не скинула Яровею свой новый адрес. Он, наверное, сбился с ног, пытаясь меня найти и спасти от жестокого сельского быта. Хотя, скорее всего, просто вынашивает план мести и говорит друзьям, что все женщины – зло.
– Пришли! – к нам тут же подскакивает довольный возница и прерывает мои вздохи по дракону-абьюзеру. – Журавлик вам справил. Как обживётесь, новый ворот на колодец поставите. Почистить бы его, да я назад поеду.
Так сразу? Когда мы едва с ног не валимся от усталости? Но ещё по жизни в доме отца я поняла: эти люди не знают слова “устал”. Шевелю ноющими от нагрузки плечами и иду вслед за возницей и Агафьей.
– Воду вычерпал, – продолжает возница. – Осталось ил со дна поднять и стены осмотреть. Да тут без помощи никак.
– Соседей спросить? – предлагаю я. Потому что уже чувствую подвох.
– Уже спросил, – пожимает плечами мужчина. – Кто на выпасе, кто в делах. Помочь обещают дня через два, а вода вам сейчас нужна. Спустим того, кто полегче, дно вычистим. А как помощь подоспеет, то и стенки справят.
На этих словах возница и Агафья поворачиваются ко мне. Мне сразу становится понятно, что мужчину две девушки из колодца не вытащат. Агафья на полголовы меня выше…
– Эй, я в колодец не полезу! – я отступаю на шаг и взмахиваю руками.
Но возница уже протягивает мне веревку.
Я сразу понимаю, что боюсь замкнутых пространств и рискую получить психическую травму на всю жизнь.
– Ну а кто еще? – пожимает плечами мужчина.
– Я хрупкая и не приспособлена к сельскому труду! – заявляю я и готовлюсь бежать. Знать бы только куда.
– Вот и хорошо, что хрупкая, – улыбается возница. – Нам тащить легче будет.
Кошусь на Агафью – та смотрит на меня с удовлетворением. Кажется, мои страдания доставляют ей удовольствие. Я приютила чудовище!
– Ладно, – отвечаю и поднимаю подбородок выше. Пусть не надеются, что я сдамся. – Говори, что нужно делать.
Мужчина объясняет, что мне лишь надо вычерпать грязь со дна. Вблизи гор много камня, стенки колодца крепче деревянного сруба. Но если я замечу, что где-то камень осыпался, то после надо спросить помощи у мужчин.
Я вздыхаю, подсчитав, что к тратам на починку крыши и покупку коз придется прибавить ремонт колодца. Это вдохновляет на самостоятельные подвиги. Позволяю обвязать себя веревкой и перелажу через бортик.
Веревка больно впивается в кожу. Но я сжимаю зубы и спускаюсь, расставив руки и ноги.
– Воды там немного, – тем временем поясняет возница. – До колена – не больше. А вот если камень осыпался, то хорошо бы его поднять. А то Колодезницу прогневаем.
Не обращаю внимание на его странные слова. Что ещё за Колодезница?
Я черпаю ведром холодную жижу – смесь земли, ила и воды. Ведро поднимают наверх, выливают, опускают вновь. Я уже устала носить глину и надеюсь на выходной. Но с каждым новым ведром понимаю, как много предстоит сделать прежде, чем будет возможность отдохнуть хоть пару часов.
Слова матушки звучат теперь иначе.
Тесное пространство и холод вгоняют меня в ещё большее уныние. Громко чихаю. Звук эхом отдается от стен колодца.
– Смотри, так девку совсем заморозишь, – неожиданно жалеет меня Агафья.
Но мне остаётся собрать всего пару вёдер грязи. Я жду, когда вытащат ведро, и вдруг за стеной колодца что-то скрипит. Это ещё что такое? Сердце уходит в пятки. Пусть это будет Колодезница! Лишь бы меня не засыпало осыпавшимися камнями.
Наконец меня поднимают наверх. Зубы стучат от холода – прогулка с глиной под дождём и сидение в колодце сделали своё дело. Я снова чихаю. Агафья, наконец, смягчается.
– Ничего, вот печь затопим, отогреешься, – обещает она и идёт в дом вслед за мной.
При дневном свете дом выглядит ещё более убого, чем утром. После дождя пахнет прелой древесиной. Мне снова кажется, что проще его снести и построить новый. А Агафья упрямо настаивает на родовых духах, которые помогут нам, стоит только замазать печь.
Но прежде мы провожаем возницу в обратный путь. Я смотрю ему вслед и впервые чувствую, что взяла на себя задачу, которую могу не осилить. Построить дом вместе с Агафьей? Стадо коз и матрасы в короткие сроки? Не верьте, такое бывает только в книжках.
Агафья топит печь в бане, которая выглядит такой же старой, как дом. Но маленькая печка сложена из камня и сохранилась гораздо лучше. В помещении сразу становится тепло. Прежде чем поставить посуду на печку, Агафья кланяется парной и просит позволения приготовить еду.
– Зачем ты это делаешь? – спрашиваю я, потому что в парной только пара пауков. И не у них спрашивать, можно ли нам тут поесть.
– Банника прогневать – беду на дом навлечь, – тихо поясняет Агафья. – Да ты не мешайся, иди лучше кур покорми.
Я не спорю. Просто иду к курам. Агафья обнаружила в клети ещё одно яйцо и обещала приготовить горячий обед. Понимаю, что эти птицы единственная наша надежда не помереть от голода в ближайшие дни. Надо заботиться о них получше. Даже оглядываю сарай, но без подсказок Агафьи отпускать в него кур не решаюсь.
Когда возвращаюсь в баню, в ней пахнет дымом, травяным чаем и – кто бы мог поверить – яичницей. Я накидываюсь на еду сразу, как только Агафья протягивает мне миску. Это вам не протухший сыр жевать! Во мне сразу будто просыпается второе дыхание.
– Агафья, признавайся, ты владеешь чарами готовки? – шучу я, допивая отвар. – Если бы я была мужчиной, то женилась бы на тебе. Зачем приданое, если твои руки – золото?
– Скажешь тоже, – Агафья отводит взгляд и трёт шею. Судя по краткой улыбке на губах, моя похвала ей приятна.
Но расслабиться она не даёт. До ночи нужно успеть замазать печь, а работы предстоит много. После дождя глина мягкая. Агафья доливает в неё воды, а мне велит идти убрать мусор из печи.
Беру метлу и сгребаю мусор. Но печь большая – будто бездонная. Всматриваюсь в темноту и пытаюсь понять, как быть.
– Чего стоишь? – вдруг раздаётся голос Агафьи. – Лезь давай.
Я дергаюсь и бьюсь затылком о край. Шиплю от боли и поворачиваюсь к ней.
– Что значить “лезь”?
– То и значит, что печь изнутри почистить надо, – заявляет она, перемешивая глину с рубленой травой.
Это выглядит, как настоящее колдовство. Я снова подозреваю Агафью в чём-то недобром. Но я сама выбрала её в помощницы. И она точно мстит мне за это.
– А ты сама не можешь? – возражаю я. Месить глину мне тоже не очень хочется, но лезть в печь – ещё меньше. Я уже в колодце посидела – мне хватит.
– Я-то могу, – усмехается она. – Вот только родовые духи, что дом стерегут, меня признают хозяйкой. И я тебя, бездельницу, прогоню.
Шутит? Или правда прогонит? О силе духов я как-то не задумываюсь. Но послушно лезу в печь. Потому что без Агафьи я точно пропаду. К руке тут же прилипает паутина. Мне кажется, что где-то рядом готовится к нападению паук.
В темноте едва вижу мусор на дне и провалы трещин.
– Я же говорила, что мы вместе тут хозяйками станем, – говорю Агафье из печи и чихаю теперь уже от пыли.
– Вместе или нет, ежели копаться станешь, и за седьмицу не управимся, – отвечает Агафья. И я слышу, как она начинает чистить печь снаружи. – На печи весь дом держится.