Стася Качиньска – Звезда 404 (страница 4)

– Не стой столбом, – бросил я, шагнув к трапу и введя код на панели. Гидравлика зашипела, дверь с тихим глухим звуком опустилась вниз, открывая тёмное нутро корабля. Девица дёрнулась, но всё же послушно последовала за мной.

Внутри царил полумрак. Панель управления мигнула зелёными огоньками, сигнализируя, что корабль исправен, топливо на месте, можно взлетать хоть сейчас. В носовой части расположилась кабина пилота – небольшая, но удобная, с одним креслом и панорамным экраном. Чуть дальше – отсек с койками и шкафчиками для вещей, за ним – небольшой трюм. Наемнику не нужен просторный корабль. Мне хватало того, что есть.

Я обернулся к девице. Она стояла на пороге, растерянно оглядываясь, явно не зная, куда себя деть.

– Проходи. Здесь ночевать будешь, – кивнул я в сторону маленькой каюты для гостей.

Не то чтобы мне было не всё равно, но лучше пусть спит там, чем путается под ногами.

Я снова посмотрел на её руки – тонкие, запястья едва ли толще, чем у ребёнка, а на них – тяжёлые наручники, слишком массивные для такой тощей девицы. Металл плотно врезался в кожу, скрывая под собой синяки и, возможно, уже начавшие воспаляться борозды. Она не показывала вида, но я знал, как это бывает: сначала терпишь, думаешь, что ещё чуть-чуть, и всё, но боль только накапливается, превращаясь в глухой, ноющий зуд, который потом сменяется режущей, жгучей резью.

– Садись, – буркнул я, кивая на кресло в углу.

Рабыня послушалась, хотя в её движениях не было ни страха, ни покорности, скорее равнодушие.

Я наклонился, осматривая замки. Простая рабская модель, которую можно открыть универсальным ключом или кодом. Ключа, разумеется, у меня не было. Но были руки и кое-какие подручные средства.

Из ящика в панели я вытащил небольшой многозадачный нож, с которого давно слетело покрытие. Лезвие уже не было идеально ровным, зато с одной стороны оставалась достаточно тонкая пластина, которую можно было засунуть в замок и попробовать провернуть, если знать, как.

Она следила за моими движениями с тем же молчаливым выражением, будто всё происходящее её не касалось.

– Сиди смирно, не дёргайся, – предупредил я и аккуратно вставил лезвие в прорезь замка.

Пошёл привычный процесс – лёгкое нажатие, вращение, чуть назад, снова нажать… По ощущениям механизм внутри был не особо сложным, но разработанным так, чтобы любой дилетант ломал голову, пытаясь вскрыть его. Мне же приходилось справляться и не с таким. Спустя несколько минут я услышал щелчок. Одна половина наручников соскользнула с запястья, обнажая красные, воспалённые борозды.

Твою мать.

Я поморщился. Кожа под ними была вздута, кое-где потрескалась, особенно там, где металл впивался сильнее всего. Я видел такие раны у пленников, которых неделями держали в оковах, и знал, что, если язвы не обработать, начнётся нагноение.

Но аптечки у меня с собой не было. Зато был алкоголь.

– Подожди, – буркнул я и отошёл к шкафчику, откуда достал флягу с крепким самогоном.

Вернувшись, разорвал кусок от своей старой рубашки, плеснул на него спирт и протянул девице.

– Протри руки.

Она не двигалась.

– Либо сделаешь это сама, либо я сделаю это за тебя, и тогда будет больнее, – добавил я, глядя ей в глаза.

Рабыня выдержала взгляд, затем всё же взяла тряпку. Я смотрел, как она медленно касается ею воспалённой кожи, как морщится, когда алкоголь попадает в трещины. Хорошо, хоть не орёт.

Когда она закончила, я кивнул на вторую руку.

– Давай другую.

Она послушно протянула мне левую, и я проделал ту же операцию. Когда наручники упали на пол, я почувствовал что-то вроде облегчения. Не из-за неё. Просто видеть на ком-то кандалы – даже на рабе —довольно неприятно. Я ненавидел такие штуки.

Чем её кормить? Но это уже завтра. Сейчас главное – уложить девицу спать и побыстрее взлететь отсюда к чёрту.

Хотя остался ещё один вопрос – одежда. В этой жалкой сорочке она замёрзнет ещё до того, как мы выйдем на орбиту. Да и, в принципе, в таком виде оставлять ее нельзя: ткань тонкая, почти прозрачная, вся в пятнах и разводах, на локтях вообще протёрлась до дыр. А другой одежды у меня для неё не было. Только мужские костюмы – стандартные корабельные, рассчитанные на грубых, не особо привередливых мужиков. Ей, конечно, они будут велики, но выбирать не приходится.

Но сначала – душ.

– Надо помыться, – сказал я, бросив взгляд на её испачканные ноги и руки. – А то скоро начнёшь вонять грязью, а мне с тобой ещё лететь.

Она даже не дрогнула. Снова эта пустая реакция, будто я разговариваю не с живым человеком, а с куском мебели. Я раздражённо выдохнул и повёл девицу в сторону душевой.

На кораблях вроде моего душ был скорее роскошью, чем необходимостью. На многих даже воды не имелось – только очистка ультразвуком или влажными салфетками, как в чёртовых капсулах для дальних перелётов. Но мне повезло: в этом старом корыте всё же была нормальная система рециркуляции, пусть и с ограничением на объём воды. Душ быстрый, экономный, подаёт тонкие струи воды, которые тут же собираются в специальные фильтры и перерабатываются обратно. Долго там не постоишь, да и напор слабоват, но хоть что-то.

Остановившись перед дверью, я кивнул внутрь.

– Давай, заходи.

Рабыня не двинулась. Я выругался.

– Что, мне тебя ещё и раздевать? Или сама справишься?

Она молчала, но через несколько секунд всё же повернулась к душевой, медленно, как будто обдумывая каждое движение. Потом так же неторопливо потянулась к подолу сорочки, начала стягивать её вверх.

Я моментально отвернулся и отошёл.

– Проверю корабль перед взлётом, – буркнул я себе под нос, направляясь к выходу из каюты.

Но любопытство – мерзкое, мужское, совсем неуместное в данной ситуации – всё-таки победило. Уже стоя в дверях, я краем глаза заметил, как сорочка скользнула вверх, обнажая бледную спину. Кожа гладкая, тонкая, тускло светилась под жёлтым светом ламп, а ниже – ягодицы, вполне себе округлые для такого худого тела, затянутые в старые трусы телесного цвета.

Я усмехнулся. Такого ещё не бывало. Чтобы на моём корабле принимала душ девушка. Да ещё и рабыня.

Я проверил систему корабля методично, словно на автомате. Сначала уровень топлива – хватит на два дальних прыжка, потом стабилизаторы – работают, но левый надо будет подкрутить в ближайшем порту, затем система жизнеобеспечения – в норме, всё ещё держит нужный уровень кислорода. Провёл рукой по панели управления, ощущая под пальцами знакомую шероховатость кнопок и рычагов. Рагнар мог быть старым и потрёпанным, но я знал этот корабль как свои пять пальцев . Он был единственной постоянной вещью в моей жизни – главной ценностью, которую никто не мог у меня отнять.

Я проверил последний датчик, глянул на внутренний таймер и поморщился.

Девка мылась уже слишком долго. Чёрт, на корабле, конечно, была вода – я не нищий и не летаю на ржавом корыте, где приходится обтираться сухими тряпками, – но у нас тут не роскошный лайнер, а рабочий транспорт наёмника. Душ здесь – не для удовольствия, а для необходимости, и тратить его на рабыню… Ну, теперь уже поздно жалеть, раз уж сам велел ей отмыться.

Я выругался себе под нос, поднялся и направился обратно. Дверь в душевую приоткрылась, и я остановился на секунду, глянув внутрь.

Девица стояла, вытирая себя единственным полотенцем, что имелось на корабле. Оно было немного старым, тёмным, но выполняло свою функцию. Волосы у рабыни теперь выглядели почти чёрными, мокрые пряди прилипали к шее и плечам. Кожа больше не была сероватой от пыли и грязи, теперь она казалась светлой и гладкой. Слишком гладкой, как для рабыни. Глаза тоже выглядели иначе – почти янтарные в свете корабельных ламп.

И пахла девица теперь по-другому.

Резковатый, травяной запах корабельного мыла перебивал остатки пыли и пота, придавая её образу нечто странное, непривычное. Теперь от нее разило чистотой, а не грязью. Ну, хоть вонять перестала.

Я молча кинул ей один из запасных костюмов – стандартную одежду для дальних перелётов. Ничего особенного: плотная куртка, штаны, простая рубашка. Удобно, практично, не слишком жарко и не слишком холодно. Она поймала костюм, глянула на него, потом на меня, словно пыталась понять серьезность моих намерений.

– Одевайся, – бросил я и вышел, не глядя в её сторону.

Я вернулся на место пилота, опустился в кресло и снова начал проверять систему. Отрегулировал высоту сиденья, подтянул ремни. Чёрт, мы и так задержались. Надо сваливать с этой грёбаной планеты как можно быстрее.

Я уже вводил координаты в навигационную систему, когда услышал позади тихие шаги. Обернулся – и едва не рассмеялся. Девица стояла в моём костюме. Одежда висела на ней, будто мешок. Штаны были явно на пару размеров больше, она попыталась затянуть ремень, но ткань всё равно собиралась складками. Куртка закрывала ладони полностью, воротник чуть ли не доходил до подбородка. Ещё немного – и она утонет в этом наряде.

Я хмыкнул и покачал головой.

– Ну, по крайней мере, теперь ты не голая.

Рабыня склонила голову, но, как обычно, промолчала. Я снова фыркнул, но уже не стал комментировать. Что ж, теперь она чистая, одетая и готовая к полёту.

– Иди в соседнюю каюту.

Девушка никак не отреагировала, лишь молча смотрела на меня, не отрывая глаз. Я тяжело вздохнул, потер переносицу и повторил, стараясь не сорваться: