Стася Качиньска – Звезда 404 (страница 11)

– Следи за курсом, – бросил я, выходя из кабины, и быстрым шагом направился по коридору.

Дверь в ее каюту распахнулась от удара ладони. Пусто. Сжимая плечо, я шагнул назад, осматривая коридор. Дверь в другую каюту была открыта. Вошёл туда и наконец увидел девчонку. Она сидела в кресле, пристегнутая, но по виду можно было сказать, что взлет дался ей чертовски тяжело. Лицо бледное, волосы липли ко лбу, губы приоткрыты, дыхание тяжелое. По вискам стекали капли пота.

Я скрестил руки на груди, оперся о косяк двери и нахмурился.

– Значит, догадалась пристегнуться. Прогресс на лицо, поздравляю.

Она подняла на меня темные, внимательные глаза, но, разумеется, ничего не ответила. Я медленно выдохнул, подавляя раздражение.

– Эти ублюдки хотели тебя.

Я провел рукой по лицу, уже собираясь развернуться, но тут рабыня внезапно подняла руку и указала на мое плечо. Я моргнул, перевел взгляд на рубашку. Темное пятно крови расползалось по ткани.

– А, это? – я хмыкнул, качнув головой. – Не переживай, бывало и хуже.

Я почувствовал, как плечо снова саднит, и подавил болезненный стон, когда двинул рукой.

– Ладно, пора что-то с этим сделать.

Развернувшись, я направился в ванную, зная, что чем дольше буду тянуть, тем больше крови потеряю. Включил яркий свет и, скрипнув зубами, расстегнул рубашку. Материя липла к коже, ткань пропиталась кровью, и стоило мне дернуть сильнее, как в плечо будто вонзили десяток игл.

– Дерьмо, – выдохнул я сквозь зубы и отбросил испорченную рубашку на раковину.

В зеркале отражался взъерошенный, усталый, хмурый взгляд и открытая рана на плече. Выглядело это не так уж страшно, но боль была мерзкая, противная, как будто по плечу прошлись раскаленным лезвием. Хорошо, что пуля не застряла, просто задела кожу и вышла насквозь, иначе пришлось бы ковыряться в мясе самому, а это последнее, чем мне хотелось заниматься.

Я достал из аптечки дезинфектор, намочил кусок ткани и сжал зубы, готовясь к самому неприятному. Как только прижал тряпку к ране, боль вспыхнула с новой силой, будто по нервам пробежались электрические разряды. Я выругался, дернулся, но все же выдержал, пока кровь не перестала сочиться. Рядом стояла чистая вода. Я зачерпнул ее рукой, плеснул на плечо, смывая остатки крови. Капли стекали по коже, оставляя влажные разводы, но я даже не успел потянуться за бинтами, как в проходе мелькнула тень.

Повернул голову и наткнулся взглядом на девицу.

– Ты какого черта тут делаешь? – рыкнул я, но сил вкладывать в голос злость уже не было.

Она просто стояла и смотрела. Потом подняла руку и ткнула пальцем в мое плечо. Я закатил глаза.

– Да, да, я ранен, спасибо, что сообщила, а то сам бы не догадался.

Девушка не отреагировала на сарказм, но и не ушла. Я тяжело вздохнул и отвернулся, собираясь заняться перевязкой, но почувствовал, как она вдруг шагнула ближе. Я прищурился, глядя на нее через зеркало.

– Чего надо? – настороженно спросил я.

Рабыня не ответила, но двинулась еще ближе, а потом протянула руку и осторожно коснулась моего плеча.

Я едва не отшатнулся.

– Не трогай, – возмутился я, но она будто не слышала.

Тонкие пальцы прошлись вокруг раны, мягко, осторожно, изучая, а потом она убрала руку и огляделась, будто что-то искала. Я следил за ней в недоумении. Девчонка подошла к полке, нашла чистый кусок ткани, затем взяла бутылку с водой и пропитала ткань. После этого снова вернулась ко мне и, прежде чем я успел что-то сказать, аккуратно приложила влажную тряпку к ране. Я дернулся, но на этот раз не от боли, а от неожиданности.

– Чего творишь? – подозрительно спросил я, но она только нахмурилась, будто решала сложную задачу.

Ткань была прохладной, и, черт возьми, это действительно немного облегчило жгучую боль. Я ожидал чего угодно – что девица будет дрожать от страха, что снова впадет в ступор или сбежит обратно в свою каюту, но вот чтобы она решила помочь – такого я точно не предвидел.

Она продолжала держать ткань на ране, а потом начала что-то шептать. Её голос был тихим, размеренным, с непривычной для меня интонацией. Низкий, плавный, почти убаюкивающий. Слова лились без остановки, и хотя я не понимал ни единого, было в этом что-то странное.

– Это что, заклинание? Или заговор от боли? – усмехнулся я.

Девушка не подняла головы, продолжая шептать.

– Надо же, – покачал головой, усмехаясь. – Может, ты ведьма? Надо было сразу тебя проверять, а то вдруг ночью проклятие какое наложишь.

Она даже ухом не повела, словно вообще не слышала меня. Я хмыкнул, но наблюдал дальше. Девчонка закончила шептать, убрала влажную ткань и снова принялась что-то делать. Её пальцы ловко разобрали аптечку, будто она прекрасно знала, что ищет. Нашла бинты, достала небольшой пузырёк с заживляющей мазью и, не спрашивая, принялась осторожно размазывать её по коже. Ещё недавно она боялась меня, шарахалась, как дикое животное, а теперь стоит тут и спокойно возится с моей раной, будто всю жизнь только этим и занималась.

– Ты хоть понимаешь, что делаешь? – всё-таки спросил я, но мой груз снова никак не отреагировал.

Девушка продолжила дело, аккуратно перевязав плечо. Действовала ловко, быстро, и я поймал себя на мысли, что боль действительно начала отступать.

– Ладно, ведьма, я признаю, твои заклинания работают, – фыркнул я, но она лишь молча закончила перевязку и отступила.

Я смотрел на свою повязку, всё ещё пытаясь осознать, что только что произошло. Боль почти ушла – только ноющая тяжесть напоминала о недавней перестрелке. Честно говоря, я ожидал, что после моего небрежного обеззараживания плечо будет гореть, но нет. Эта девица умудрилась сделать всё быстро и без лишней суеты.

Я поднял голову. Она стояла передо мной, выжидающе глядя, будто ждала дальнейших указаний. Не шевелилась, не моргала, даже дыхание было таким тихим, что если бы не её присутствие в поле зрения, я бы усомнился, что она вообще здесь.

– Всё?

Девчонка ничего не ответила. Конечно, черта с два она ответит.

– Не высовывайся. На обед я тебя позову. Вдруг ещё осталась та чёртова каша, от которой ты так балдеешь, – пробурчал я, выходя в коридор.

Оставляя рабыню позади, я направился к капитанскому мостику, размышляя о случившемся. Я не поблагодарил. Почему? Да потому что не привык. Но внутри всё равно грызло какое-то странное чувство. Эта девица определённо была не такой, как другие.

На мостике Джек, который, конечно же, никуда не делся, тут же вскинул голову, завидев меня.

– Ты как? – в его голосе слышалась искренняя тревога, хоть он и пытался её скрыть за привычной лёгкостью.

– Жить буду, – ответил я.

Я сел в кресло и откинулся назад, устало прикрыв глаза. Рана почти не ныла, что само по себе уже странно. Казалось, девица реально что-то сделала, но разбираться в этом не было ни сил, ни желания.

– Чёрт возьми, что за день… – пробормотал я, выдыхая.

Джек даже секунды не выждал перед тем, как встрять:

– Эта девушка до сих пор молчит? Неужели даже слова не ляпнула?

Я скептически посмотрел на друга.

– Ни черта.

– Совсем? Даже не бормочет ничего на своём языке?

Я мотнул головой.

– Только когда перевязывала, что-то себе под нос шептала. Будто заклинание.

– Может, её специально учили этим штукам. Как там эти ублюдки любят? Чтоб ласковая, покорная, ручками нежно касалась, знала, куда жать, чтоб угодить…

Я поморщился.

– Что-то не вяжется. Если бы она была просто куклой для утех, на кой хрен за ней гоняются эти синемордые? Они прямо сказали, что из-за нее может начаться война.

Механик присвистнул.

– Да ну нахер, какая война?

– Вот и я про то же. Мне с самого начала не понравился этот заказ.

– Ладно, допустим, – протянул Джек, почесав подбородок, – но ты вообще хоть знаешь, куда её везёшь?

Я молча протянул руку к консоли, вывел координаты и ткнул пальцем в голографическую карту.

– Назирея.

Джек присвистнул.

– Серьёзно?

Я кивнул, откинувшись на спинку кресла и скрестив руки на груди.

– Никогда там не был, но наслышан. Это планета элиты Империи. Рай для богачей. Контроль, уровень жизни – всё на запредельном уровне. Там к каждому дереву, наверное, приставлена охрана.