Стася Белуга – Двое в моём космосе (страница 2)

— А я не хочу, чтобы наш экипаж оставался без врача ещё месяц. — Мой голос прозвучал жёстче, чем я планировал. — Без врача мы не можем выйти из дока. Мы уже просидели здесь три недели. Ты помнишь, что случилось с Сэмом?

Дэн помрачнел. Я видел, как его пальцы сжались в кулак — и разжались.

Сэм был нашим доктором. Хорошим. Мы нашли его в медотсеке с расширенными зрачками и пеной у рта. Остановка сердца. Инфаркт в тридцать два года. Дэн до сих пор не спал по ночам — говорил, что мог заметить раньше. Я говорил, что он не бог. Мы оба врали.

— Я помню, — тихо сказал Дэн. — Поэтому я хочу, чтобы следующий врач был тем, кому мы сможем доверять.

— Доверие — это процесс. — Я устало потёр переносицу. — А не документ.

Я снова посмотрел на экран. Точка была уже совсем близко. Камера внешнего обзора показала маленький, потрёпанный челнок. Не военный. Не правительственный. Частный. Любительский почти. Такие обычно берут в аренду те, у кого нет своего корабля, но есть деньги на билет.

— Крайний срок контракта — шесть месяцев. — Я произнёс это как приказ. — Полгода. Потом он или она уходит. Мы остаёмся. Ничего личного.

— Ты так говоришь, будто уже решил, — усмехнулся Дэн.

— Я капитан. — Я поднял на него глаза. — Я всегда решаю.

Он хмыкнул и вернулся к панели. Я смотрел на приближающийся челнок и пытался представить, кто там, внутри. Врач. Психолог. Лингводекодер. Три профессии в одном человеке. Женщина. Или мужчина — имя Лана могло быть сокращением. В документах пол не указывали.

Челнок пристыковался. Шлюз зашипел, выравнивая давление. Дэн встал, положив руку на бластер — на всякий случай. Я не брал оружие. Я хотел смотреть в глаза тому, кто войдёт.

Внутренняя сеть ожила — тихий, почти интимный голос «Ласточки»:

— Ник, новый член экипажа. Женщина. Рыжая. Тебе понравится.

— Я андроид, — ответил Ник из динамика в машинном отсеке. — Мне не может нравиться.

— Ты так думаешь.

Я не обратил внимания на этот обмен. «Ласточка» всегда говорила с Ником странно — мягче, чем с нами. Я списывал это на особенности её ИИ.

Но когда сканер идентификации мигнул — замер на долю секунды дольше, чем положено, — я нахмурился.

— Задержка, — сказал я Дэну.

— Сбой в идентификации, — пожал он плечами. — Станция Маркарос. Космопорт — огромный, вечно что-то сбивается. Бывает.

Я не стал спорить. Может быть, он прав. Может быть, я просто слишком устал, чтобы искать угрозу там, где её нет.

Люк открылся.

И вошла она.

Эпизод 1.2. Стыковка

Алекс.

Шлюзовая была тесной, как почти везде на малых кораблях. Стены — из рифлёного металла, с потёками от конденсата. В углу — стойка для скафандров, три штуки, пыльные, но исправные. Над дверью — красная лампа герметизации, мигает зелёным — давление в норме. Пол — решётчатый, под ним — дренажные трубы и кабели. В воздухе — запах озона, резины и ещё чего-то чужого, чего я не мог определить.

Люк открылся.

И вошла она.

Невысокая. Рыжие волосы, собранные в хвост на самом затылке — тугой, почти военный. Карие глаза — тёплые, но настороженные, сканируют пространство быстрее, чем это делают мои системы. Лицо — очень своеобразное. Не красавица с модифицированной внешностью, отполированным носом и надутыми, как у куклы, губами. Нет. Это лицо было живым. Больше всего умиляли веснушки на носу — непривычно, в космосе их редко встретишь. Губы без помады, чуть прикушены — волнуется, но держится прямо.

На ней обычный чёрный комбинезон для малых капсул — тонкая ткань, облегающая каждую линию тела. И эта ткань... она не скрывает ничего. Плечи покатые, но сильные. Грудь — скромная, талия узкая, но такая, что хочется проверить, не переломится ли, если я ее сожму. Хотя, опыт капитана подсказывал: такую не переломишь. Ни в талии, ни в характере. И это уже заводило. А ниже — были бёдра. Широкие, круглые, плавные. Ткань комбинезона натягивается на них, когда она делает шаг, и это... это неправильно — замечать такое в первую секунду знакомства.

Но я заметил.

И не мог отвести взгляд.

Сердце забилось чаще. Внизу живота предательски разлилось тепло — горячий ком, который я не чувствовал уже... сколько? Год? Два? Женщин на корабле не было. Вне корабля — тоже. Девочки в портах — не в счёт. Одинаковые, красивые, пустые Лёгкая закуска, чтобы слегка утолить голод перед основным блюдом. Которого... нет.

Она остановилась в трёх метрах от меня. Я смотрел в её глаза — и старался не смотреть ниже.

За спиной — рюкзак. Большой, потрёпанный, с нашивками. Одна из них — эмблема земного университета.

Дэн

Я замер.

Она вошла — и я забыл, как дышать.

Я видел женщин. Много. Но таких... не видел. Не потому, что она была красивой в глянцевом смысле. А потому, что от неё шёл какой-то свет. Или тепло. Или... я не знаю, как это назвать. Но мои пальцы зачесались — прикоснуться. Просто взять за руку, спросить, как прошёл полёт, улыбнуться.

Я чувствовал её запах — даже отсюда. Кофе. И что-то сладкое, как корица. И что-то горькое — страх, который она прятала за прямой спиной и спокойным взглядом.

— Капитан Алекс? — спросила она.

Голос — тихий, но уверенный. Низкий, с хрипотцой. Такой голос бывает у тех, кто много молчит — или много говорит шёпотом.

— Да, — ответил Алекс. Голос капитана — стальной, как всегда. Но я знал его лучше, чем себя. Я чувствовал через имплант — его пульс участился. Внизу живота — тепло. Те же мысли, что и у меня.

«Она заметит», — послал я ему мысль.

«Заткнись», — ответил он. Ровно. Без злости.

Я усмехнулся про себя: «Прорвёмся, кэп».

«Не мальчик», — отрезал он. Но я чувствовал — он улыбнулся. Внутри. Там, где никто не видит.

— Добро пожаловать на «Ласточку», — сказал Алекс. — Ваш контракт — шесть месяцев. Вы — врач, психолог и универсальный лингводекодер. Наш предыдущий доктор погиб. Надеюсь, с вами этого не случится.

— Я тоже надеюсь, — ответила она. — Где моя каюта?

— Покажу, — сказал я.

Я шагнул к ней. Протянул руку — к рюкзаку. Хотел помочь. Просто помочь.

Наши пальцы встретились.

Мои — на лямке. Её — на той же лямке, на секунду раньше.

Тепло.

Я не ожидал, что она будет такой горячей. Даже через ткань комбинезона, даже через этот безымянный сантиметр воздуха между её кожей и моей. Её пальцы — короткие, сильные, с обкусанными ногтями — дрогнули.

И она отдёрнула руку.

Быстро. Слишком быстро.

— Я сама, — сказала она. Голос не дрогнул, но я видел — зрачки расширились.

— Хорошо, — сказал я, убирая руку. — Идём.

Я пошёл вперёд, показывая дорогу. Но в моём сознании всё ещё горело то место, где наши пальцы почти встретились.

Алекс.

Я видел это касание. Видел, как она отдёрнула руку. Как Дэн замер на долю секунды — и пошёл дальше, будто ничего не случилось.

«Что это было»? — спросил я через имплант.

«Не знаю», — ответил Дэн. — «Она боится. Не меня. Не нас. Чего-то другого».

Я хотел спросить — чего. Но не успел.

— Капитан, — голос Ника раздался в моём внутреннем канале. Спокойный. Беспристрастный. Но с лёгкой ноткой... иронии? — Ваше давление повышено на двенадцать единиц. Частота пульса — девяносто два удара в минуту. Рекомендую воздержаться от раздражения на второго пилота.