Стасия Викбурд – Яга на стиле (страница 7)

Стражники переглянулись, и в этом перегляде читалось: «Если мы пропустим их, и подарок сработает, может, и нам что‑нибудь перепадёт». Они молча расступились, будто сами стены резиденции решили, что сегодня лучше не стоять на пути у чего‑то настолько блестящего.

Верховная Матриархесса Моргана восседала на троне из переплетённых ветвей. Ветви были тёмными, почти чёрными, и казалось, что они живут своей собственной жизнью: то чуть шевелились, то замирали, прислушиваясь к каждому слову, произнесённому в зале. Её седые волосы были уложены в сложную причёску, в которой, казалось, застыли века мудрости и тысячи запретов. Мантия казалась сотканной из тени и лунного света — она не просто покрывала плечи, а словно обволакивала саму атмосферу вокруг, делая воздух тяжелее и значительнее.

Она подняла взгляд, и её глаза, холодные и проницательные, остановились на мне, будто пронзили насквозь, добираясь до самых потаённых мыслей.

— Уважаемая Матриархесса, — я сделала реверанс, стараясь не задеть коробку каблуком туфли «Небесный шаг» (потому что испортить такую туфлю в такой момент было бы преступлением против моды), — примите этот скромный дар в знак моего уважения и искреннего восхищения вашей мудростью.

Она взглянула на коробку, затем на меня. Её брови слегка приподнялись — совсем чуть‑чуть, но этого хватило, чтобы я поняла: она удивлена. А удивить Матриархессу — это уже маленькая победа.

— Что это? — голос её прозвучал ровно, без эмоций, но в этой ровности слышалась угроза, как в тишине перед грозой.

— Спа‑набор, — я улыбнулась ещё лучезарнее, чуть ли не сияя от энтузиазма, как будто предлагала не косметику, а ключ к вечной гармонии. — С антивозрастными зельями. Уверена, после процедур вы почувствуете себя на 20 лет моложе! Представьте: кожа гладкая, волосы блестят, а взгляд полон энергии — вы сможете провести заседание Ковена с удвоенной харизмой!

Лицо Матриархессы побагровело. Цвет распространялся по её щекам, как пожар по сухой траве, и на мгновение мне показалось, что она сейчас испепелит меня взглядом, не тратя даже капли магии.

— Мы храним традиции, а не морщины! — прогремела она так, что стены дрогнули, а ветви трона судорожно сжались, будто пытались удержать саму реальность от разрушения. — Ты оскорбляешь Ковен, предлагая мне эти… косметические глупости!

Коробка в её руках вспыхнула алым пламенем — ярким, злым, безжалостным. Огонь не потрескивал, не шумел, он просто был, поглощая всё, что в ней находилось. Через мгновение от роскошного набора осталась лишь горстка пепла, которая медленно осела на каменный пол, как невесомый приговор.

— В следующий раз, — холодно добавила она, и от этого холода даже воздух в зале стал гуще, — будешь отрабатывать наказание в котле. Чистить его вручную. И без магии.

Мы с Феликсом поспешно ретировались. Двери из чёрного дуба захлопнулись за нами с глухим, окончательным стуком, и только тогда я выдохнула, будто до этого момента вообще не дышала:

— Фух. Это было близко.

— Ты хоть понимаешь, что только что подписалась на чистку котла? — Феликс посмотрел на меня с таким укором, что даже его усы казались обвиняюще опущенными.

— Технически — нет, — я поправила мантию, стараясь вернуть себе хотя бы видимость достоинства. — Она сказала «в следующий раз». Значит, у нас есть время придумать что‑то ещё. Пока что мы просто… слегка разозлили систему.

— Ну что ж, — вздохнула я, когда мы оказались на безопасном расстоянии от мрачных стен Ковена, и воздух снова стал обычным, а не пропитанным древними запретами, — план «Б» провалился. Переходим к плану «В».

— И что в нём? — поинтересовался Феликс, потягиваясь так, будто пытался стряхнуть с себя остатки напряжения, как кошка стряхивает капли дождя.

— Саботаж, — зловеще улыбнулась я, и глаза мои загорелись азартом, чистым и ярким, как фейерверк в полночь. — Самый весёлый из всех планов. Мы устроим в Глухолесье такую вечеринку, что Ковен забудет про свои строгие правила хотя бы на одну ночь! Светляки вместо свечей, диджей‑тролль, пунш в котле…

— Пунш в котле? — Феликс приподнял бровь, и в его взгляде мелькнуло что‑то новое — не скепсис, а скорее любопытство. — Это уже звучит интереснее.

— Вот именно! — я хлопнула в ладоши, и звук прозвучал как начало чего‑то грандиозного. — Магия должна приносить радость, а не только обязательства. Пошли, пушистый мой, будем готовить революцию!

Феликс вздохнул, но в его глазах мелькнуло что‑то похожее на предвкушение — будто где‑то глубоко внутри он тоже мечтал о ночи, когда даже самые строгие правила можно будет на время забыть.

— Ладно, — буркнул он. — Но если меня заставят чистить котёл, я буду делать это в новом ошейнике с блёстками. Для морального комфорта.

— Договорились! — рассмеялась я, и смех мой звенел, как колокольчики на ветру, лёгкий и дерзкий. — Начинаем подготовку к самой дерзкой вечеринке в истории Ковена!

Вечеринка как провокация

Я стояла на крыльце главного зала Ковена и с замиранием сердца наблюдала, как мои чары вступают в силу. Ещё час назад это место выглядело так уныло, что даже солнечный свет будто боялся сюда заглядывать: серые камни, строгие статуи древних ведьм с каменными лицами, воздух, пропитанный запахом сухих трав и вековой рутины — словно сама атмосфера здесь была сшита из старых, жёстких одеял, которые никто не решался встряхнуть.

Теперь же двор переливался жизнью. Свет, который раньше казался тусклым и безразличным, вдруг стал тёплым, живым, будто научился радоваться вместе с нами.

— Ну что, Феликс, — прошептала я, поправляя заколку «Привлекаю внимание» (та послушно вспыхнула алым, будто сама хотела поучаствовать в заговоре), — пора показать этим консерваторам, что магия может быть весёлой!

Феликс, восседавший на перилах с видом королевского советника, который давно знает, чем всё закончится, но всё равно остаётся рядом, лениво махнул хвостом.

— Только не удивляйся, если тебя за это отправят чистить котлы на сто лет, — пробурчал он, но в его голосе не было настоящего осуждения — скорее, это была привычная форма заботы: «я предупреждаю, потому что мне не всё равно».

— Пф, — я щёлкнула пальцами, и котёл, стоявший у входа для ритуальных нужд, с весёлым бульканьем превратился в фонтан пунша. Пузырьки в нём не просто лопались — они пели. Одни басили в ритме, другие выводили высокие ноты, а самые мелкие подпевали хором припев: «It’s my life, it’s now or never…». Казалось, даже магия внутри них решила, что хватит быть серьёзной.

— Видишь? — я подмигнула Феликсу, чувствуя, как внутри разгорается тот самый огонь, который появляется, когда делаешь что‑то дерзкое и при этом абсолютно правильное. — Даже пузырьки знают, что пора жить на полную!

Феликс фыркнул, но я заметила, как его усы дрогнули в улыбке — совсем чуть‑чуть, так, что, если бы я не знала его так хорошо, могла бы и не заметить.

Светляки, которых я заранее подговорила (и даже угостила зачарованным нектаром, чтобы они не струсили), сорвались с деревьев и закружились над двором, складываясь в неоновые надписи: «#МагияМожетБытьЯркой», «Яга — это стиль!», «Танцуй или проиграешь!». Они носились в воздухе, как маленькие звёзды, решившие устроить собственный праздник.

Диджей‑тролль, которого я выторговала у русалок за три флакона «Зелья вечной молодости» (русалки потом долго вздыхали, глядя на свои руки и надеясь, что морщинки вернутся хотя бы к полнолунию), уже занял позицию у зачарованного граммофона. Он крутанул ручку — и пространство взорвалось битом, от которого даже древние статуи начали покачиваться в такт. Одна из них, с особенно строгим лицом, вдруг подмигнула мне каменным глазом — видимо, вспомнила молодость, когда сама могла танцевать до рассвета.

— Начинается! — я взмахнула рукой, и мантии ведьм, до этого строго‑серые, будто впитавшие в себя всю серьёзность мира, начали мерцать и менять цвет: у одной вспыхнули изумрудные завитки, у другой заструились фиолетовые волны, третья ахнула, обнаружив на рукаве россыпь золотых звёзд, которые тут же принялись тихо перешёптываться между собой.

Молодые ведьмы, которые до этого стояли кучками и перешёптывались, не выдержали. Одна, совсем юная, в очках с зачарованными линзами, которые, казалось, видели мир чуть ярче, чем он был на самом деле, первой пустилась в пляс. За ней последовали другие. Кто‑то начал подпевать пузырькам пунша, кто‑то пытался повторить движения тролля, который уже вовсю отплясывал у граммофона, размахивая своей тростью, как дирижёрской палочкой.

Старшие члены Ковена хмурились, переглядывались, качали головами… Но я‑то видела: одна из них, та, что с серебряными волосами до пояса, незаметно притоптывала ногой в такт, будто пыталась убедить себя, что это просто судорога. А другая, в мантии с вышитыми рунами, тайком коснулась рукава, заставив узор вспыхнуть алым — и тут же сделала вид, что просто почесала руку.

Я поймала взгляд Феликса:

— Видишь? Они хотят этого! Просто забыли, каково это — радоваться. Забыли, что магия — это не только заклинания и запреты, но и смех, и свет, и музыка, которая заставляет сердце биться быстрее.

Кот лишь фыркнул, но я заметила, как он слегка покачивает лапой в такт музыке — совсем незаметно, будто сам не хотел признаваться, что ему нравится.