Стасия Викбурд – Яга на стиле (страница 9)

Я почувствовала, как краска стыда заливает лицо, и на секунду мне захотелось, чтобы земля просто тихо и вежливо разверзлась и забрала меня куда‑нибудь, где не нужно оправдываться за любовь к ярким оттенкам.

— Но… вчера вы сказали, что праздник — это хорошо…

— Праздник — да, — кивнула Матриархесса. — Но дисциплина — прежде всего. Подойдите сюда. Получите форму. И постарайтесь в следующий раз не забывать о своих обязанностях.

Одна из старших ведьм подошла ко мне и протянула балахон мышиного цвета. Он выглядел так… правильно, так скучно, так безупречно дисциплинированно, что мне стало почти обидно. Я взяла его, чувствуя, как мерцание на моей мантии постепенно гаснет, будто звёзды на ней понимали: сейчас не время сиять.

— Наденьте сейчас же, — приказала Матриархесса.

Я вздохнула и начала снимать свою восхитительную мантию. Радовало только одно: я сегодня надела кружевное бельё цвета лаванды — единственное, что поддерживало мою самооценку в этот момент. Оно было маленьким секретом, который никто не увидит, но который я буду знать. И этого достаточно.

Накинув серую мантию, я встала в строй рядом с молодой ведьмой, которая вчера танцевала с особой страстью, будто хотела выплеснуть в движениях всю свою тоску по чему‑то яркому. Она тихонько шепнула:

— Вы всё равно выглядите ярче всех. Даже в сером.

Я улыбнулась ей краешком рта — так, чтобы никто не заметил, но чтобы она поняла: спасибо, мне это сейчас очень нужно.

Феликс, устроившийся у моих ног, тихо мурлыкнул:

— О да, мантия — это хорошо. Главное, чтобы не заставили бегать. Ибо на таких каблуках далеко не убежишь!

— Спасибо, мне так не хватало твоей поддержки, — съязвила я, стараясь встать ровно и выглядеть как можно более дисциплинированно. Получалось плохо: каблуки норовили провалиться в щели между камнями, а серая ткань казалась чужой, будто пыталась напомнить мне, кто тут главный.

Матриархесса обвела строй взглядом, и этот взгляд был таким тяжёлым, что даже статуи у входа, наверное, старались не шевелиться.

— Сегодня патрулирование в секторе три. Разбиваемся на пары. Ядвига, вы будете с… — она на мгновение задумалась, и в этой паузе было столько зловещего, что я уже успела мысленно попрощаться со всеми своими планами на день, — с Лилией Лил. Она покажет вам окрестности и объяснит правила.

Я подняла глаза и увидела грозную старушку, которая смотрела на меня так, будто уже мысленно составляла список моих будущих проступков. В голове щёлкнуло: «Ничего хорошего не жди, уж я на тебе отыграюсь!»

Я помахала рукой в знак приветствия и пыталась натянуть улыбку дружелюбия, но моя «пара» взглядом пригвоздила меня к месту, будто я уже нарушила десяток правил, просто появившись на свет.

Феликс тихо фыркнул:

— Чувствую, веселье только начинается!

И от этого фырка, от этого кошачьего цинизма, который каким‑то чудом умудрялся быть одновременно и поддержкой, и насмешкой, мне вдруг стало чуть легче. Я расправила плечи. Пусть сегодня я в сером. Пусть меня поставили в пару с самой строгой ведьмой Ковена. Но я всё ещё Ядвига. И даже если мир хочет, чтобы я стала незаметной, у меня есть лавандовое бельё, Феликс и упрямое сердце, которое отказывается верить, что яркость — это роскошь, а не право.

Патрулирование

Лилия Лил подошла ко мне с видом палача, который только и ждал возможности исполнить приговор. Её серая мантия сидела безупречно, будто была зачарована на идеальную посадку: ни складки, ни намёка на небрежность. Волосы были убраны в тугой пучок, из которого не выбивался ни единый волосок — словно сама дисциплина приказала им держаться на месте. А взгляд… он был таким, будто я лично отменила все её любимые заклинания и ещё сожгла гримуар ради растопки камина.

— Следуйте за мной, Ядвига, — произнесла она металлическим голосом, в котором не было ни капли тепла, и зашагала к воротам Ковена, не дожидаясь ответа. Шагала она так, будто каждый шаг был частью строгого ритуала: ровно, размеренно, без лишних движений.

Феликс, трусивший рядом, тихо фыркнул — этот звук был одновременно и насмешливым, и сочувственным.

— Ну что, красотка, готовься к курсу «Как быть серой и незаметной для начинающих», — пробормотал он так, чтобы слышала только я.

— Замолчи, — прошипела я, стараясь не отставать от стремительной походки Лилии и при этом не споткнуться о собственные каблуки, которые явно не были созданы для таких марш‑бросков. — И без тебя тошно.

Мы вышли за пределы Ковена. Здесь, вдали от каменных стен, природа выглядела совсем иначе — будто сбрасывала с себя оковы строгой архитектуры и возвращалась к своей истинной, дикой сути. Деревья склонялись над тропой, словно пытались что‑то прошептать путникам, их ветви тянулись вниз, почти касаясь земли, будто хотели обнять или предупредить. Воздух был густым от магии — не той, что рождается в заклинаниях, а той, что живёт в самом мире: в шелесте листьев, в запахе влажной земли, в тихом дыхании ветра. Казалось, что здесь магия не подчиняется правилам — она просто есть, как есть рассвет или прилив.

— Разломы, — начала Лилия, не оборачиваясь, — это трещины между мирами. Они появляются там, где магия слишком сильна или слишком хаотична. Вчерашняя вечеринка, Ядвига, могла спровоцировать новый разлом. Вы это понимаете?

Её слова упали в тишину, как тяжёлые камни, и эхо от них прокатилось по лесу, заставляя даже листья на мгновение замереть.

Я прикусила язык. В голове всплыли пузырьки пунша, которые пели «It’s my life», светляки с неоновыми надписями, музыка, от которой даже статуи покачивались в такт… Неужели я действительно могла навредить? Не просто нарушить правила, а создать настоящую угрозу?

— Понимаю, — тихо ответила я, и голос мой прозвучал непривычно смирно, будто даже он решил, что сейчас не время для дерзости. — Но я не знала…

— Незнание не освобождает от ответственности, — отрезала Лилия, и в этих словах не было жестокости — только холодная, выверенная истина, которую она повторяла столько раз, что они стали для неё не упрёком, а напоминанием о цене ошибки. — Теперь слушайте внимательно. Мы патрулируем сектор три. Ваша задача — замечать любые аномалии. К ним относятся: мерцание воздуха, искажение звуков, внезапное появление теней там, где их быть не должно, странное поведение животных.

Она остановилась и впервые посмотрела на меня прямо. В её взгляде не было злости — скорее, там читалась усталость человека, который слишком часто видел, как легкомысленность оборачивается бедой.

— Если заметите что‑то, — продолжила она, и каждое слово звучало как отдельное правило, которое нельзя нарушать, — сразу сообщаете мне. Никаких самостоятельных действий. Никаких заклинаний. Никаких… — она окинула взглядом мою серую мантию, задержавшись на едва заметном мерцании, которое никак не хотело исчезать, — украшений. И главное — полная секретность. О разломах не должны знать обычные жители мегаполиса. Паника нам ни к чему.

Я кивнула, чувствуя себя школьницей на первом уроке, которой только что выдали толстенный учебник и сказали: «Читай, запоминай, не вздумай пропустить ни строчки». Феликс демонстративно зевнул, будто хотел показать, что вся эта серьёзность его не впечатляет, но я заметила, как он чуть насторожился — а значит, и он понимал: речь идёт не о пустяках.

Мы двинулись дальше. Тропа постепенно расширялась, ветви расступались, и вскоре мы вышли к спортивной площадке, огороженной невысоким забором. Площадка выглядела странно на фоне древнего леса — как кусочек современного мира, который случайно уронили в прошлое. На ней кто‑то занимался: делал отжимания, подтягивания, крутил сальто с такой лёгкостью, будто гравитация для него была не законом, а рекомендацией.

— Ого, — невольно вырвалось у меня, и в этом «ого» было столько восхищения, что даже воздух вокруг будто стал теплее.

Мужчина повернулся — и я буквально растеклась в лужицу. Каждая мускулка на его теле играла, капли пота блестели на загорелой коже, как крошечные звёзды, а улыбка… О, эта улыбка могла растопить даже ледяную глыбу, заколдованную тремя поколениями ведьм. Он был великолепен — как ожившая статуя древнегреческого бога, только более живой, более… притягательный. В нём чувствовалась сила, которая не нуждалась в демонстрации: она просто была, как солнце, которое не кричит о своём свете, а просто светит.

Он подошёл ближе, вытирая лоб рукой, и спокойно сказал:

— Тут нет разломов. Я проверил территорию час назад.

Я сглотнула, пытаясь взять себя в руки и вспомнить, что я здесь не для того, чтобы терять голову от красивых улыбок.

— А жаль, — выдавила я, стараясь, чтобы это прозвучало как профессиональное сожаление, а не как флирт. — Я бы помогла… запечатать.

— Ядвига! — голос Лилии Лил прозвучал как удар хлыста, резкий и точный, не оставляющий места для оправданий. — О нравственности слышали? Мы здесь не для того, чтобы флиртовать!

— До встречи, — бросила я красавчику через плечо, стараясь, чтобы это прозвучало небрежно, а не как отчаянная попытка оставить о себе впечатление.

— Обязательно, — подмигнул он, и в этом подмигивании было столько уверенности, что на мгновение мне показалось, будто весь мир подстроился под его ритм. — Территория большая, мы ещё пересечёмся.