Стасия Викбурд – Яга на стиле (страница 1)

Стасия Викбурд

Яга на стиле

Утренний ритуал и битва с будильником

Пронзительный звон будильника разорвал тишину спальни — резкий, безжалостный, будто кто-то дёрнул за невидимую струну, натянутую прямо над моим ухом. Тишина в доме была особенной: густой, тёплой, почти осязаемой, и этот звук врывался в неё, как шторм в спокойное озеро. Нет, это не обычный звонок — это зачарованный гонг, который издаёт звук, напоминающий хор рассерженных фей. Сотни тоненьких голосов сливались в единую, колючую мелодию: она звенела, вибрировала, проникала под кожу и не давала притвориться, что ничего не происходит.

Я перевернулась на другой бок, зарылась лицом в подушку, словно та могла стать щитом от наступающего дня, и попыталась набросить на гонг сонное заклинание. Лёгкое, пушистое, сотканное из остатков дремоты, — я даже прошептала нужные слова, вкладывая в них всё своё утреннее отчаяние. Но бесполезно: гонг был защищён от магии лени, и чары просто стекли с него, как вода с гладкого камня, не оставив и следа.

— Феликс, — прошипела я, вцепившись пальцами в край подушки так, будто она была единственным якорем в этом шторме реальности, — сделай что‑нибудь!

Мой чёрный кот, развалившийся на подушке в позе «я — центр вселенной», приоткрыл один глаз — узкую янтарную щёлочку, в которой читалось всё его отношение к ранним пробуждениям. Он медленно, с демонстративной неспешностью, повернул голову ровно настолько, чтобы показать: да, он меня слышит, но это ещё не значит, что собирается реагировать. А потом так же неторопливо отвернулся, будто сам факт моего существования слегка мешал его идеальному сну.

— Ты фамильяр или декоративная подушка? — возмутилась я, чувствуя, как в груди разгорается искра утреннего упрямства, смешанного с обидой.

Феликс издал звук, подозрительно похожий на «пф», — короткий, ёмкий, идеально передающий всю глубину его кошачьего презрения к спешке. И погрузился в сон ещё глубже, словно провалился в какую-то особую, исключительно кошачью тень, где будильников не существует, а время течёт иначе.

Вздохнув, я села на кровати. Комната тут же накинулась на меня деталями, будто хотела отвлечь от мысли о том, что пора вставать. Она была оформлена в стиле «богемный хаос», но хаос этот был не случайным, а выстраданным годами поисков идеального беспорядка — такого, в котором каждая вещь лежала именно там, где ей и положено быть, даже если со стороны казалось, что всё перепутано.

На стенах висели гобелены с изображением модных трендов прошлого века: дамы в шляпах с перьями переглядывались с ведьмами на мётлах, и в их взглядах читался какой-то тайный, многовековой заговор. На полках теснилась коллекция флаконов с парфюмом: от «Аромат полнолуния», пахнущего прохладой и звёздной пылью, до «Нота единорога» — сладковатого, почти детского запаха, который, по легенде, мог заставить любого улыбнуться против воли. В воздухе витал лёгкий шлейф этих ароматов, смешиваясь с запахом старой бумаги и чего-то едва уловимо волшебного.

В углу стояла ступа, используемая как кофейный столик, — её шершавые бока хранили следы множества чашек и пролитых зелий, а каждый скол и царапина казались отметинами маленьких, но важных историй. На ней, кстати, стояла чашка вчерашнего латте, уже остывшего, и лежала стопка журналов «Ведьмин Vogue»: на обложке последнего номера ведьма в шляпе с колокольчиками смотрела на читателя с таким видом, будто знала все его секреты и была готова ими поделиться — но только если её хорошенько попросят.

Я потянулась к смарт‑зеркальцу на тумбочке. Его гладкая поверхность мерцала, словно в ней пряталась целая вселенная советов и предсказаний, готовая раскрыться по первому слову.

— Покажи тренды на сегодня, — приказала я, стараясь говорить уверенно, будто и не было этой битвы с будильником, будто я с самого начала планировала проснуться именно в эту минуту.

Зеркало замигало, рассыпая по комнате крошечные искры света, похожие на рассыпавшиеся звёзды, и выдало голограмму с надписью: «Сегодня в моде: мантии с вышивкой из звёзд, туфли на платформе с антигравитацией и заколки с зачарованием „привлекаю внимание“». Буквы переливались, как капли росы на паутине, и на мгновение мне показалось, что сама мода смотрит на меня и ждёт, что я выберу.

— Отлично, — пробормотала я, чувствуя, как внутри просыпается азарт, — значит, мантия «Звёздный шик» и туфли «Небесный шаг».

Пока я плелась в ванную, шаркая ногами по полу и пытаясь собрать себя по частям, Феликс наконец соизволил проснуться. Он лениво потянулся, выгнув спину дугой, будто хотел вобрать в себя весь утренний воздух, и спросил своим бархатным голосом (да, фамильяры умеют говорить, но предпочитают молчать, чтобы их не нагружали работой):

— Кофе будешь?

— Буду, — ответила я, — и добавь туда капельку зелья бодрости. Но только капельку, а то опять начну летать по квартире. В прошлый раз я чуть не пробила потолок, пытаясь достать печенье с верхней полки, и потом пришлось полчаса уговаривать люстру, что я не собираюсь её сбивать.

Феликс вздохнул, но всё‑таки отправился на кухню. Его шаги были почти бесшумными, лишь иногда когти тихонько цокали по полу, напоминая, что он всё-таки кот, а не призрак. Он умел колдовать, когда очень надо. Или когда я угрожала лишить его любимого лакомства — шоколадных мышей. И, судя по тому, как он на секунду замер у двери, слегка подёргивая хвостом, эта угроза всё ещё работала.

Через двадцать минут я сидела на балконе, подставив лицо первым лучам солнца, которые пробивались сквозь пелену облаков, словно пытались напомнить, что день — это не только обязанности, но и маленькие чудеса. В руках была чашка латте с миндальным молоком — пар поднимался вверх, рисуя в воздухе причудливые узоры, будто пытался рассказать какую-то историю, которую я никак не могла разобрать. Перед глазами мерцал экран телефона — я просматривала «Инстаколдун». Лента пестрела сторис: одна ведьма демонстрировала новую метлу с функцией массажа спины — на видео она кружилась над полом, а её волосы развевались, как знамёна; другая хвасталась зельями для роста волос — на видео волосы росли так быстро, что владелица запуталась в них и теперь пыталась распутать пряди с помощью заклинания «Распутывай!», при этом отчаянно жестикулируя и что-то крича; третий пост — реклама нового клуба «Лунный корень», где обещали «вечное веселье с антипохмельным эффектом». Яркие картинки мелькали, как вспышки фейерверка, и каждая кричала: «Посмотри на меня!»

— О, — воскликнула я, когда до меня дошло, — сегодня же открытие новой вечеринки! Феликс, мы идём тусить!

Феликс, который как раз доедал шоколадную мышь, подавился и закашлялся, его усы дрожали от возмущения, а глаза стали круглыми, как две маленькие луны.

— Опять? — простонал он, глядя на меня так, будто я предлагала ему прыгнуть в ведро с водой или, того хуже, поучаствовать в утренней гимнастике для фамильяров. — Я думал, мы вчера достаточно натанцевались. У меня до сих пор хвост ноет от этих «магических па», а уши звенят от заклинаний-ремиксов.

— Достаточно не бывает, — отрезала я, чувствуя, как внутри разгорается предвкушение, горячее и яркое, как костёр в полночь. — К тому же, я обещала появиться там в мантии «Звёздный шик». Это вопрос престижа. И, честно говоря, мне кажется, что звёзды на ней светятся ярче, когда вокруг музыка и смех, будто они питаются этой энергией.

Феликс только вздохнул, закатив глаза, и принялся вылизывать лапу с таким видом, будто надеялся, что, если делать это достаточно долго, я забуду о вечеринке. Но он уже привык к моим спонтанным решениям — и, если быть честной, в глубине души ему тоже нравилось это безумие, хотя он ни за что бы в этом не признался.

Гардеробная Яги

Гардеробная Яги — это отдельный мир. Представьте себе пещеру Али‑Бабы, но вместо золота — мантии, платья, плащи и аксессуары, каждый из которых обладает магическими свойствами. Это не просто комната — это храм стиля, где каждая вещь имеет характер, а некоторые ещё и норов: то застёжка вдруг решит, что она больше не застёжка, то подол начнёт вести себя как живое существо и уползёт в дальний угол.

Я распахнула дверь и вошла внутрь. Тяжёлое дерево скрипнуло, будто гардероб сам вздохнул, приветствуя хозяйку, и стоило мне переступить порог, как пространство вокруг словно расширилось — так бывает, когда за скромной дверью прячется целая вселенная. Светильники, зачарованные на мягкое сияние, зажглись сами, будто почувствовали моё присутствие. Их свет не резал глаза, а ложился на полки тёплыми, текучими волнами, выхватывая из полумрака то край бархатного плаща, то блеск серебряной пуговицы, то тонкую вышивку, в которой прятались крошечные заклинания.

Воздух здесь пах лавандой, ванилью и лёгким шлейфом прошлогодних заклинаний — как в лучшем бутике на Магической Миле, где ароматы смешивались с магией и становились чем-то большим, чем просто запах. Этот запах был почти осязаемым: он оседал на коже, проникал в волосы, и казалось, что даже дыхание становилось чуть более волшебным, стоило только глубоко вдохнуть.

— Так, — пробормотала я, оглядывая коллекцию, и мой голос прозвучал в этом пространстве как часть его собственной мелодии, будто гардеробная слушала и запоминала каждое слово. — Мантия «Звёздный шик» — вот она.