Стасия Старк – Мы те, кто умрет (страница 62)

Он цыкает, и у меня бегут мурашки по коже от беспокойства. Я не должна с ним никуда идти. Но дело вовсе не во мне. Как долго он планировал убить своего отца?

Гвардейцы проходят мимо, склоняя головы перед Рорриком. Они игнорируют меня, но я все равно держу голову опущенной, чтобы меня не опознали позже. Он ведет меня по другому коридору, и я мысленно запоминаю маршрут. Когда он поворачивает к узкой лестнице, я медлю.

Он оборачивается и проводит рукой по перилам.

— Боишься?

Я сглатываю.

— Нет. — Мы оба слышим ложь в моем голосе.

— Тогда иди за мной.

Мы проходим мимо другой группы гвардейцев, и Роррик ведет меня направо. Перед нами тянется длинный, тусклый коридор, в котором не видно ни одного гвардейца. Тревога разливается по венам. Мы совершенно одни.

Если Роррик набросится на меня, мой единственный шанс — кинжал в ботинке.

Клинок серебряный, он причинит ему боль. Я быстрая, но мне нужно будет забраться под платье, вытащить клинок и вонзить прямо в его сердце, прежде чем он свернет мне шею.

Покинуть безопасное пространство бального зала было одним из самых глупых поступков в моей жизни. Я поддалась импульсу. Похоже, в последнее время я часто так поступаю.

Роррик, идущий впереди меня, глубоко, насмешливо вздыхает.

— Твой страх только разжигает мой аппетит.

— Я не боюсь.

Он резко поворачивается, прижимает меня к ближайшей стене, и я вскрикиваю.

— Я устал от твоей лжи.

Его взгляд опускается к моей шее, где быстро бьется пульс.

— Хорошо. Ты пугаешь меня. Это то, что ты хотел услышать?

Я не могу добраться до клинка. Руки Роррика расположены с двух сторон от моей головы, его смертоносные клыки всего в нескольких сантиметрах от моей шеи. Он так близко, что я вижу серебряные искорки в его глазах. Так близко, что его ледяной запах обжигает мои ноздри. Так близко, что он может наклониться вперед и…

Мои бедра сжимаются, хотя меня охватывает ужас.

Улыбка Роррика жестокая, наполненная мрачным пониманием.

— Значит, пугаю, — размышляет он. — И все же я чувствую не только твой… страх.

Мои щеки вспыхивают.

— Я не знаю, о чем ты говоришь.

Он тихо смеется, а затем поворачивается и уходит. Я делаю три глубоких вдоха и заставляю себя идти за ним.

Соберись, Арвелл. Разберешься с этим позже.

Я догоняю Роррика, который шагает по коридору, как будто его совершенно не беспокоит угроза, исходящая от его отца. Убив императора, я обеспечу Роррику почти неограниченную власть. Я устраню одного тирана и заменю его тем, кто может оказаться еще хуже.

— Мне нужна твоя клятва.

Он поворачивается.

— Ты думаешь, что можешь заключить сделку со мной?

Я пожимаю плечами.

— Похоже, я делаю тебе одолжение. Если я убью твоего отца, что помешает тебе убить меня в качестве показательного примера? Расправа с убийцей станет хорошим способом укрепить твою власть.

В его глазах вспыхивает интерес.

— Хорошо. — Один острый черный коготь появляется из его пальца и скользит вниз по его предплечью. Рана сразу же начинает затягиваться, и он берет мою руку и тянет к себе.

Я с шипением выдыхаю, когда он распарывает рукав моего платья и кожу под ним. Инстинктивно я пытаюсь отдернуть руку, но его хватка только усиливается, и он проводит пальцем по моей крови. Он прижимает этот палец к своей почти зажившей ране.

К горлу подкатывает тошнота. Узы и клятвы вампиров всегда вызывали у меня отвращение.

— Я клянусь, что не буду наказывать тебя за убийство моего отца.

— И не позволю никому другому наказать меня.

Ледяные глаза встречаются с моими.

— И не позволю никому другому наказать тебя за убийство моего отца.

— Не будет никаких последствий.

— О, я не могу этого обещать. — Он сжимает губы, и отблески света играют на его лице, задерживаясь во впадинах под скулами и подбородком. — Но не будет никаких последствий от меня или моих людей.

Придется согласиться.

Когда я киваю, он скрепляет клятву и облизывает палец. Его глаза темнеют, становятся темно-бирюзовыми, веки прикрываются, взгляд стекленеет. На мгновение в нем появляется что-то настолько знакомое, что я не могу удержаться и тянусь ближе, вглядываясь в его лицо.

Роррик еще раз проводит языком по пальцу.

— Вкусно.

Я не могу сдержать гримасу, и он низко, насмешливо смеется.

— Мы слишком задержались здесь. — Он приоткрывает дверь без каких-либо надписей и ждет, пригнувшись.

Я почти задыхаюсь от волнения, потрескивающего в моих венах. Наконец, Роррик распахивает дверь, и я мельком замечаю гвардейца Президиума, выходящего из другой двери в конце коридора.

Роррик идеально рассчитал время пересменки.

Он отступает в сторону, и у меня перехватывает дыхание. Если я думала, что императорский дворец впечатляет, когда была в зале внизу, то это ничто по сравнению с комнатами наверху.

Темные деревянные полы отполированы до блеска. С правой стороны коридора тяжелые малиновые занавеси раздвинуты на высоких, изящно изогнутых окнах, впуская прохладный воздух с ароматом жасмина из сада под нами. Занавеси настолько плотные, что я не сомневаюсь, что они не пропускают даже намека на дневной свет.

В нишах между окнами стоят статуи Умброса, высеченные из зеварийского мрамора — оникса с золотыми вкраплениями.

Слева от меня я насчитываю не менее двадцати дверей.

Роррик продолжает идти, и мои ботинки утопают в мягких плюшевых коврах, устилающих деревянный пол. Открыв неохраняемую дверь, он жестом приглашает меня войти в темную комнату.

— Я так не думаю.

Он медленно улыбается мне.

— Подозрительная малышка. — Он заходит внутрь, включает лампу, и мое сердце замирает в груди.

Находиться в центре внимания Роррика — все равно что сунуть голову в пасть льва и ждать, когда он сожмет челюсти. Каждый раз, когда он смотрит на меня своим ледяным взглядом, мне приходится бороться с желанием убежать.

Это изматывает.

— Где мы? — шепчу я.

— В моей спальне.

Опускаюсь на корточки. Левой рукой поднимаю платье. Правой рукой тянусь к кинжалу…

Роррик проходит мимо меня с довольным видом.

— Ты слишком легко выходишь из себя. Тебе следует над этим поработать. Это покои императора. И у меня есть для тебя идеальное укрытие.