Стасия Старк – Мы те, кто умрет (страница 24)
Юлий Пирву. Именно ему мы обязаны реформой календаря, проведенной тринадцать лет назад.
Два гвардейца внезапно подходят к дверям и снова открывают их. И я впервые вижу Валлиуса Корвуса.
Император несомненно красив — высокий и широкоплечий, с густыми каштановыми волосами, тонким носом и узкими губами. Он словно вплывает в комнату, темно-пурпурная мантия колышется у его ног. Его голову венчает корона из кованого золота, а запястья украшены браслетами с драгоценными камнями.
За ним входят трое новобранцев. Их задача — защищать его, заслоняя своим телом от того, у кого хватит глупости напасть.
Как будто император не убьет на месте любого, кто попытается это сделать.
Смертельная, ледяная ярость разливается по моим венам. Если бы не этот человек, я бы никогда не сражалась в «Песках».
Я была бы целительницей. Легкие моего брата не были бы повреждены.
Кассия все еще дышала бы.
Моя тетя не умерла бы.
Моя мать, возможно, никогда бы не стала рабыней глистера.
О, какая жизнь могла бы у меня быть.
Сила вырывается, обжигая мою кожу. Я падаю на колени, осознавая, что все остальные в комнате делают то же самое, все склоняют головы. Я не могу удержаться и бросаю один-единственный взгляд на императора, удовлетворенно оглядывающего комнату.
Праймус справа от него, а один из других империумов — слева, за ними следуют несколько новобранцев. Позади гвардейцев босиком идет женщина, ее длинное черное шелковое платье волочится за ней. Ее глаза расфокусированы, как будто она под воздействием сильных наркотиков.
— Встаньте, — говорит император дружелюбным тоном, отзывая свою силу. Если бы не эффектное появление, я бы прошла мимо него на улице, даже не догадавшись, кто он такой.
Холодок пробегает у меня по спине. Отмеченные сигилами низкого уровня и обычные люди полагаются на свои инстинкты, чтобы понять, что им грозит опасность. Но чтобы вампиры были способны на такое вероломство…
Это всего лишь еще один пример их хищной натуры.
— Держите руки за спиной, — шипит кто-то из задних рядов.
Император идет вдоль нашего ряда, Праймус следует за ним по пятам. Большинство гладиаторов избегают смотреть на него, словно опасаясь привлечь внимание.
— Добро пожаловать, почтенные гости, — говорит император. — И добро пожаловать, мои гладиаторы. — Он произносит это слово тоном собственника, его взгляд задерживается на выпуклых бицепсах Максимуса, прежде чем устремиться к шраму на щеке Гарета. — Возможно, это не величайшее мое достижение, но определенно самое зрелищное.
Некоторые из отмеченных сигилом смеются. Вампиры игнорируют их, и я замечаю Брана, стоящего рядом с вампиром, который смотрит на императора с едва скрываемым отвращением. Вампир наклоняется, чтобы что-то шепнуть Брану, и Бран коротко кивает ему.
Интересно. До того, как появился Бран со своим планом убийства, я никогда не задумывалась о том, что
По сравнению с обычными людьми и даже большинством отмеченных сигилом, вампиры живут благополучной жизнью. На что им жаловаться?
— Есть много причин, по которым эта империя добилась такого успеха. Я считаю, что большая часть заслуг принадлежит мне. — Улыбка императора острая, как сталь, пока его взгляд скользит по комнате. — Но наша сила заключается не только в высших эшелонах власти этой империи, но и в силе каждого из мужчин и женщин, которые сражаются на наших границах, расширяя наши владения и подчиняя моему знамени ранее не желавшие этого королевства. Она заключается в Империусе, защищающем меня от дьявольских заговоров и интриг наших врагов. И, конечно же, она заключается в моих гладиаторах, которые сражаются за возможность защищать эту империю и, сражаясь, предоставляют нашему народу зрелище, которое укрепляет нашу силу. Поэтому сегодня вечером, — продолжает император, — я приглашаю вас поговорить с моими гладиаторами. Завтра вы увидите их сильные и слабые стороны, чтобы судить о них справедливо. На моей арене зарабатывались и проигрывались целые состояния. — Глаза императора блестят. — Да благословит вас всех Умброс спокойствием духа.
Валлиус Корвус отступает назад, явно закончив свою речь. И отмеченные сигилами подходят ближе, начиная беседовать с полными нетерпения гладиаторами. Балдрик выскакивает вперед, улыбаясь хранителю сигилов Пирву во все тридцать два зуба.
Но меня больше интересуют вампиры, собравшиеся в углу комнаты. Я никогда раньше не видела столько хищников в одном месте. Некоторые из них кажутся древними, а другие излучают силу. Кейсо толкает меня плечом.
— Мы, вампиры, не все плохие. Конечно, если у вас будут дети от нас, их безжалостно убьют, но игры с кровью могут стоить того.
Он окидывает меня взглядом. Я слегка наклоняюсь вперед, сжимая кулаки и стискивая зубы. Проявлять в этом месте хоть малейший страх — вершина глупости, и Кейсо только что сделал мне предупреждение, завуалированное под шутку.
Я прочищаю горло, заставляя свое лицо оставаться бесстрастным.
— Спасибо.
Кейсо только широко улыбается и отворачивается, чтобы поговорить с Гаретом. Но его улыбка натянутая, а широкие плечи напряжены. Это личный опыт? Он не выглядит достаточно взрослым, чтобы иметь детей, но он мог влюбиться в человека, отмеченного сигилом, и быть вынужденным отказаться от него.
Вампиры часто заводят любовников с сигилами. Некоторые из них даже вступают в брак. Но им запрещено иметь детей. Это все еще случается, но те, кто нарушает закон, вынуждены скрываться до конца своих дней — вместе со своими незаконными детьми.
Те, кто родился от вампира и отмеченного сигилом, как правило, обладают непредсказуемыми способностями. А император не любит непредсказуемость.
Мейва подходит и кивает мне. На ней длинная шелковая туника того же бронзового цвета, что и ее сигил. Серебряный пояс обхватывает ее талию, половина светлых волос собрана вверх, а остальные локоны струятся по спине.
— Нам, наверное, стоит поговорить с покровителями, пока они не выбрали других.
— У меня уже есть покровитель.
Ее глаза вспыхивают удивлением.
— Кто?
От ответа меня спасает Бран, который подходит к нам.
— Арвелл Дациен. Как прошла тренировка?
— Хорошо, спасибо. — Мой ответ звучит натянуто. Больше всего на свете мне хочется врезать Брану по горлу.
Мейва извиняется, чтобы поговорить с отмеченным серебряной полукороной.
Бран криво усмехается и наклоняется ближе. От него пахнет ладаном и старой кровью.
— Обычно это мероприятие проводят в императорском дворце. Тот факт, что оно проходит здесь, означает, что император становится еще более параноидальным, чем обычно.
— Это паранойя, если тебя действительно пытаются убить? — размышляю я.
Бран улыбается. Его глаза встречаются с моими. С молниеносной скоростью он берет мою руку и сжимает ее. Моя едва зажившая кожа вспыхивает болью, которая пронзает предплечье, и из меня вырывается сдавленный вздох.
— Как я должен верить, что ты справишься, если первая же тренировка привела к посещению целителей? — бормочет он.
Я сглатываю, мой взгляд устремляется за его плечо. Но на лице Брана застыла безмятежная улыбка, пока он держит мою руку в своей, как будто мы только что познакомились. Он наклоняется ближе, словно просто ведет приятную беседу. Как будто он просто еще один потенциальный покровитель, знакомящийся с гладиатором.
Но Праймус внимательно наблюдает за нами. Его доспехи, кажется, поглощают свет, когда он отходит от двери. Бран замечает, куда обращено мое внимание, и отпускает мою руку.
— Бран, — говорит Праймус своим хриплым голосом.
Улыбка Брана становится еще шире.
— Праймус.
Люди начинают обращать на меня внимание, и я мечтаю просто исчезнуть.
Мейва смотрит на меня широко раскрытыми глазами, и я пожимаю плечами. Ее взгляд устремляется мне за спину, и она опускает голову.
В комнате воцаряется тишина.
Появляется Роррик, за ним шагают два гвардейца-новобранца.
Бран толкает меня локтем.
— Поклонись.
Я опускаю голову. Но не отрываю взгляда от Роррика, точно так же, как не отрывала бы взгляда от ядовитой змеи.
Я надеялась, что сын императора забудет о нашем небольшом столкновении, но его взгляд тут же находит мой. И я вижу свою смерть в его глазах.
— Ты опоздал, — разносится по комнате голос императора. Роррик взмахивает рукой, и все выпрямляются. Я медленно растворяюсь среди других гладиаторов, отступая к стене, но все еще чувствую, как он следит за каждым моим движением.
— Ничего не поделаешь, — тихо произносит Роррик. Но в его голосе слышится та же мрачная нотка — зловещее обещание болезненного конца.
Отец и сын смотрят друг на друга. Наконец, император кивает, давая знак одному из отмеченных золотым сигилом подойти к Роррику.
У меня дрожат колени, сжимаются легкие.
— Арвелл? Ты…? — Рядом со мной появляется Мейва, ее брови нахмурены от беспокойства.
— Я в порядке. Просто… просто хотела узнать, где Совет вампиров.