Стасия Старк – Мы те, кто умрет (страница 23)
Мой разум с трудом переваривает то, что я вижу.
Роррик напевает что-то слишком тихо, чтобы я могла расслышать, и глаза виверны становятся тяжелыми и остекленевшими.
Я не понимаю.
Люди Роррика были теми, кто охотился на виверн и убивал их. Когда эти гордые, смертоносные существа отказались подчиниться вампирам, их объявили угрозой — и их популяция была уничтожена.
Всего несколько лет назад по лицу Эврена катились слезы, когда он читал вслух одну из своих драгоценных книг. Первые вампиры — те, которых создал сам Умброс — убивали взрослых виверн, а затем находили их гнезда, крали яйца и поджигали их.
Это откровение было для меня как ледяной душ. Но улыбка Роррика шокирует еще больше.
И она гораздо более опасная.
Мои легкие превращаются в камень. Я скоро умру. И пусть лучше меня сожжет заживо и сожрет виверна, чем поймает и подвергнет пыткам садистский сын императора.
Нет.
Я подожду, пока они уйдут. Это мой единственный выбор.
Но каждые несколько секунд виверна бросает на меня уничтожающий взгляд. Я прячусь с подветренной стороны, ветер уносит мой запах подальше от них обоих, но виверна знает, что я здесь. И скоро узнает Роррик. Если он еще не знает. Возможно, он играет со мной.
Я обливаюсь потом, голова кружится от страха. Но ждать бессмысленно. Мне нужно двигаться.
До двери три шага. Нужно повернуть ручку. Пригнуться, чтобы избежать пламени, которое хлынет из горла виверны. Прыгнуть в открытую дверь. Закрыть ее за собой.
Три шага.
Я смогу.
Я считаю в уме.
Три.
Два.
Один.
Я вскакиваю на ноги и одновременно поворачиваюсь.
Моя лодыжка вспыхивает болью, и я спотыкаюсь. Но уже хватаюсь за ручку.
За моей спиной раздается рычание. И он исходит не от виверны.
Я сжимаюсь и готовлюсь к удару огня. К запаху собственной кожи, сгорающей дотла.
Прохладный воздух. Темнота. Тихое уединение коридора обнимает меня, как возлюбленный. Но я не жду, пока вампир по другую сторону стены последует за мной.
Хлопнув дверью, я убегаю.
***
Император позволяет покровителям навестить нас в Лудусе.
По словам целительницы, которая лечит мои руки, это своего рода удовольствие для покровителей, которые редко бывают там, где гладиаторы тренируются для их развлечения.
Целительница маленькая и пухлая, ее белая мантия развевается вокруг ног. Она представляется как Эксия и болтает, пока расхаживает по комнате, наливает резко пахнущую жидкость из коричневых стеклянных бутылок и листает толстую книгу с пятнами и пожелтевшими страницами. Она кивает тому, что видит, тянется за горстью трав, а я закрываю глаза, отгораживаясь от видения будущего, о котором когда-то мечтала.
— Не стоило так долго ждать. Следующие несколько дней они будут болеть, и тебе придется соблюдать осторожность, иначе ты снова окажешься у меня.
Я молча киваю и открываю глаза. Мои руки все еще дрожат после встречи в странном, скрытом от посторонних глаз саду, и трясутся, пока Эксия с сияющим серебристым сигилом наносит на них мазь и произносит заклинание.
— Ты здесь недавно, — замечает она, прищуривая темные глаза и глядя на мои дрожащие руки. — Нет ничего постыдного в том, чтобы признать, что ты сделала неверный выбор.
Мой смех звучит почти истерично. О, если бы я только
Эксия только качает головой, слушая мой смех.
— Будь осторожна, не повреди их снова, пока они заживают.
— Постараюсь.
Она улыбается, и у ее губ появляется ямочка.
— У меня такое чувство, что это самое большее, на что я могу надеяться. Теперь тебе лучше идти, пока ты не опоздала.
У меня как раз хватает времени, чтобы протереть тело влажной тряпкой и переодеться в льняную тунику. Спальня пуста, и я пытаюсь спрятать кинжал в потайных ножнах в ботинке.
Но моя рука все еще так сильно дрожит, что я рискую поранить себе ногу.
Внезапно мне становится очень холодно, во рту пересыхает, сердце бешено колотится. Наклонившись, я делаю несколько глубоких, прерывистых вдохов.
Как мне убедить Роррика не убивать меня?
Может быть… может быть, если я просто не буду попадаться ему на глаза, он забудет о том, что произошло. Может быть, он даже не узнает меня. Он же не обращает внимания на гладиаторов.
А может быть, он убьет меня, как только увидит.
Мне требуется больше времени, чем следовало бы, чтобы восстановить контроль над своим телом, и я прихожу последней. Мейва бросает на меня взгляд через плечо, но она стоит ближе к началу строя, и я качаю головой, занимая свое место позади Кейсо — высокого, широкоплечего вампира, который во время тренировок сражался с невероятной скоростью. Он дружелюбно кивает мне, и мы все шагаем в ногу, маршируя через широкий дверной проем друг за другом.
В отличие от аскетичного тренировочного зала, это помещение явно предназначено для удовольствия аристократов. В длинной узкой комнате от стены до стены выложена плитка с замысловатой росписью. По краям комнаты расположены ниши с элегантными деревянными стульями, предлагающими места для отдыха.
Найрант машет рукой, молча приказывая двигаться, пока мы не оказываемся прямо напротив наставников, выстроившихся перед нами вдоль длинной стены. Леон пытается поймать мой взгляд, но гвардейцы уже занимают свои места и распахивают широкие золотые двери. Тринадцать мужчин и женщин входят в комнату.
Я мало что смыслю в политике, но это не мешает мне ощутить всю тяжесть их власти — как в прямом, так и в переносном смысле.
Синдикат отмеченных сигилами. Синдикат объединяет двенадцать самых сильных отмеченных золотыми коронами в империи, известных как хранителей сигилов, — все они наместники территорий в пределах империи и все они жаждут больше власти, больше денег, больше
Конечно, если бы это произошло — если бы в империи разразилась гражданская война — вампиры, скорее всего, нанесли бы не меньший ущерб отмеченным сигилами. Они, возможно, не смогли бы убить самых могущественных людей с золотыми коронами, но точно справились бы с их сыновьями и дочерями. Могли бы истребить отмеченных серебряными и бронзовыми коронами. Уничтожить обычных людей, которые сделали отмеченных сигилами такими богатыми. И как только вампиры поддадутся своей жажде крови…
Произойдет кровавая бойня. Чистая, безжалостная кровавая бойня.
Входят еще люди, отмеченные сигилами, за ними следуют группы вампиров, крадущихся по помещению.
Волосы у меня на затылке встают дыбом. Никогда бы не подумала, что окажусь в комнате, заполненной самыми влиятельными людьми в этой империи.
И никогда бы этого не хотела.
В Торне я могла позволить себе роскошь игнорировать политику. Все, что меня интересовало, — как заработать достаточно денег, чтобы прокормить своих братьев. Но сейчас? Сейчас мне нужно узнать все, что возможно о ближайшем окружении императора, чтобы быть готовой убить его и сбежать отсюда.
Члены Синдиката собираются вместе, прочие отмеченные сигилами располагаются поблизости. Вампиры устраиваются поудобнее на другой стороне комнаты, рядом с наставниками.
Очевидно, что империя полагается на добрую волю и сотрудничество между всеми ветвями правительства императора.
Мне требуется всего несколько минут, чтобы понять, что никакой доброй воли здесь нет.
Напряжение наполняет комнату, густое, горячее и удушливое. Трое хранителей сигилов, похоже, о чем-то оживленно спорят — двое мужчин и женщина. Я не узнаю женщину, но мужчина, который стоит ближе всего к нам…
Хранитель сигилов Другов Нистор. Отмеченный золотой короной, он управляет городскими стражами. Он невысокий, коренастый, его плечи и руки — это сплошные мускулы, заработанные во время тренировок, кожа вокруг носа слегка сухая и покрыта волдырями от солнечных ожогов. Вампир в углу комнаты злобно смотрит на Нистора, и я внезапно понимаю.
Нистор решил не лечить легкое покраснение, чтобы наглядно напомнить вампирам о том, чего у них никогда не будет.
Солнца.
Даже небольшой ожог — это игра во власть.
Мужчина рядом с ним выше ростом, с теплой бронзовой кожей и фигурой, которую Леон называет «гражданским телом» — хорошо сложенный, но без заметных мышц. Его темные глаза постоянно осматривают комнату за плечом женщины, как будто он уже устал от их разговора.
Удивительно, но его я тоже узнаю. Но только потому, что император отчеканил его лицо на некоторых наших монетах.