Стасия Старк – Мы те, кто умрет (страница 118)

Голос Альбиона становится громче — это безумная молитва богу, который без раздумий убьет нас всех.

Мои руки онемели, но я умудряюсь повернуть голову. Кинжал все еще у меня в руке. Если бы я только могла сжать эту руку. Поднять нож и…

Я моргаю, открывая глаза.

Альбион все еще читает молитву, но я знаю, что потеряла время. Снова.

Сердце колотится о ребра, тошнота подкатывает к горлу.

Голос Альбиона все громче взывает к Мортусу. Моя короткая отключка принесла немного пользы. Я могу крепче сжать рукоять кинжала.

Альбион поворачивается ко мне, его глаза горят голубым пламенем, он наклоняется и тянет мое безжизненное тело к сигилу.

Перед глазами все кружится, легкие сжимаются так сильно, что я борюсь за каждый вдох. Я оскаливаю зубы, заставляя руку поднять кинжал. Кожа становится липкой. Меня пронзает ужас — ужас, которого я никогда раньше не испытывала. Ужас, который приходит с осознанием того, что даже смерть не принесет мне утешения.

Тень приближается к Альбиону.

Альбион кричит, когда Джорах вонзает кинжал ему в плечо. Он взмахивает кулаком, и Джорах хватается ладонями за лицо и падает на пол.

Но он обеспечил мне тот единственный момент, который был нужен.

Альбион снова наклоняется надо мной, его лицо становится темно-красным, пока он продолжает бубнить свою молитву.

Краем глаза я замечаю вспышку его клинка. Но я уже двигаюсь. Один удар. У меня есть только один шанс, и если я промахнусь, все будет кончено.

Он наклоняется ближе. Достаточно близко.

Я взмахиваю кинжалом. Кровь брызжет, заливая мне лицо. На горле Альбиона зияет глубокая рана. Он прижимает руки к разорванной плоти, как будто пытается сжать края раны.

Но ему это не удается. Я вонзила клинок слишком глубоко.

Его тело падает назад, и он издает низкий, гортанный, булькающий звук, от которого я вздрагиваю.

Он захлебывается собственной кровью, издавая влажные, ужасающие звуки.

Альбион был просто мужчиной, потерявшим сына. Мужчиной, которого заставили поверить, что это способ вернуть его.

Джорах наклоняется и блюет, усугубляя общую атмосферу момента. Комната кружится, и я закрываю глаза.

— Мммм, вкусно.

Голос низкий, древний и довольный. Он пробегает дрожью по моей спине, эхом отдаваясь в голове. Это тот же голос, который я слышала, когда освобождала Грейдона и остальных.

Я распахиваю глаза, пытаясь найти владельца этого голоса. Но Джораха все еще тошнит, и больше никого здесь нет.

Перекатываясь на бок, я роняю кинжал, и моя рука размазывает нарисованный сигил под нами.

Черт.

Мы все еще на этом символе. И я только что принесла Альбиона в жертву богу разрушения. Богу, которого, возможно, я только что услышала в голове.

Снова.

— Арвелл. Арвелл!

Я заставляю себя открыть глаза. Тирнон склоняется надо мной, его лицо бледное, он прижимает меня к себе. Его руки судорожно дергают мою тунику, его глаза дикие.

— Это не моя кровь.

Он вздрагивает, прижимаясь своим лбом к моему.

— Я думал, ты умерла.

— Я же говорил тебе, что она не умерла, — протестует Джорах дрожащим голосом. Он выглядит лучше, уже не такой бледный. Должно быть, я снова потеряла сознание.

— Ты герой, Джорах, — бормочу я.

— Я? Герой?

— Скажи ему, Тирнон.

— Тише. Отдыхай.

— Скажи ему.

Тирнон вздыхает.

— Это ты ранил Альбиона в плечо?

— Да.

— Тогда ты герой. Ты спас жизнь Арвелл. Ты, вероятно, спас бесчисленное количество жизней.

Джорах расправляет плечи, и на его лице появляется широкая улыбка.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

К счастью, яд горгоны можно вылечить, если вовремя обратиться к целителю. Когда я, едва держась на ногах, но запретив Тирнону нести меня, вхожу в помещение целителей, Эксия смотрит и качает головой.

— Почему я не удивлена?

Кровь Тирнона исцелила остальные порезы и синяки. Позже я побеспокоюсь о том, что могу стать зависимой от его крови, а сейчас я лежу в постели в комнате Тирнона, а Эврен и Герит свернулись калачиком рядом со мной.

Я позаботилась о том, чтобы все знали, что Джорах спас мне жизнь, и когда я покинула целителей, он с широкой улыбкой на лице пересказывал свою историю Мейве.

— Щит грифона спас нам жизнь, — бормочу я, и Тирнон бросает на меня острый взгляд с другого конца комнаты.

— Ты хочешь обсудить это сейчас?

Герит презрительно ухмыляется, открывая рот, и я поднимаю руку.

— Тирнон, мои братья были вовлечены в происходящее с того момента, как Бран появился у наших дверей. Они уже достаточно взрослые, чтобы знать правду и понимать, чем рискуют. Я не могу обеспечить их безопасность, скрывая от них что-то.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять это, но теперь я знаю. Эврен бросает на меня благодарный взгляд, а Гер тянется и сжимает мою руку.

— Щит грифона? — спрашивает он, и я рассказываю им.

— Вау, — Эв морщит лоб. — Я никогда не слышал о таком.

Я встречаюсь взглядом с Тирноном.

— Роррик был прав. Я не контролировала щит. Я могла удержать его всего несколько мгновений. Если бы кто-нибудь еще увидел его… — Мой голос замирает. Джорах видел его. Но я знаю, что он никому не расскажет. — Он прав и в другом. Мне нужно научиться им пользоваться, — говорю я. — Если бы я смогла использовать воду, как в тот день, когда здесь был Роррик, я бы смогла уклониться от клинка Альбиона.

При упоминании о клинке у Тирнона играют желваки.

— Если ты уже использовала щит, то, скорее всего, не смогла бы призвать воду. Не без дополнительных тренировок.

— Значит, мне нужно тренироваться. Я не знаю, почему моя сила работает таким образом, но я больше не могу прятаться от нее. Ты мне поможешь?

Он смотрит на меня.

— Ты знаешь, что помогу.

— Теперь мы покинем Сентару? — спрашивает Эврен. — Мы отправимся на север?

— Нет. Прости, Эв.

Тирнон выгибает бровь, и я понимаю, что он задается вопросом, как далеко зайдет моя новообретенная открытость.