Стасия Старк – Мы те, кто умрет (страница 117)
— Ты ненавидишь вампиров за то, что случилось с твоей женой. И ты знаешь, что если Мортус освободится, он будет мстить им. Но больше всего ты ненавидишь императора — потому что твой сын умер на его арене. Поэтому ты оставил тело в зале в тот вечер, когда мы встретились с нашими покровителями. Ты не смог удержаться от того, чтобы унизить его.
Он не двигается. Вместо этого он тянется к кинжалу на бедре. Кинжалу, который я отдала ему. Его руки дрожат, лицо такое бледное.
Альбион переводит взгляд на Джораха, и я делаю несколько шагов влево.
— Что бы подумал твой сын, Альбион? Что бы он сказал, если бы увидел, что ты делаешь с людьми, которых убил?
Я делаю шаг в сторону, еще дальше от Джораха.
— Уверена, ему было бы стыдно.
— Я сделал это ради него! — Альбион поворачивается ко мне и замахивается кинжалом.
Удар, удар, удар.
Я отвлекаю его от Джораха, двигаясь к центру комнаты. Я быстрее, но Альбион знает каждый дюйм этой библиотеки. В мои колени сзади упирается низкий столик, его клинок мелькает у моего лица, я падаю на спину и перекатываюсь по деревянной столешнице.
— Ты все уничтожишь! — В глазах Альбиона блестят слезы, и у меня мурашки бегут по коже. В нем невозможно узнать наставника, который тренировался с Мейвой. Который относился ко всем нам с добротой и уважением.
За спиной Альбиона застыл Джорах с округлившимися глазами и открытым ртом.
— Это не вернет тебе твою жену. И твой сын возненавидит тебя за то, что ты делаешь, — говорю я, отчаянно надеясь, что Джорах воспользуется возможностью убежать. Мои слова пропитаны правдой.
Альбион замирает. Его глаза расширяются. Он издает звук, нечто среднее между криком и ревом. На этот раз он не бросается ко мне. Вместо этого он поворачивается спиной, и смотрит на Джораха, который все еще стоит, прижавшись к книжному шкафу, и потрясенно наблюдает за нами.
Почему он не сбежал?
Я делаю глубокий, прерывистый вдох, не позволяя страху ослепить меня.
— Альбион.
Он игнорирует меня. Слишком поздно. Я потеряла связь с ним.
Альбион бросается вперед, но я тоже двигаюсь — перепрыгиваю через диван, отталкиваюсь от стола и устремляюсь к Джораху.
Я уворачиваюсь от Альбиона и ныряю между ними.
Альбион врезается в меня, выбивая кинжал из моей руки.
Я кричу, замахиваясь кулаком.
Но не мой кулак отталкивает его. Это мой щит, мерцающий голубым серебром между нами. Мой сигил нагревается.
— Я знаю эту силу, — глаза Альбиона расширяются. — Сила грифона.
Я все еще понятия не имею, как контролировать щит, а это значит, что он вряд ли продержится долго. Схватив Джораха за руку, я тяну его за собой, игнорируя его слабое сопротивление.
— Я могу помочь, Арвелл!
Я не спускаю глаз с Альбиона и странного щита между нами, пока подталкиваю Джораха к серебряной двери.
— Тебе нужно
Джорах поворачивается и выбегает за дверь. От облегчения у меня подкашиваются колени.
— Ты не сможешь удерживать этот щит вечно, — говорит Альбион. Теперь его лицо бесстрастно, а глаза холоднее, чем я когда-либо видела.
Это не к добру. Когда он был вне себя и нес чушь, у меня был шанс. Если верх возьмет логика…
Волна усталости прокатывается по моему телу, и мой щит исчезает. Альбион мягко улыбается, но его глаза по-прежнему ледяные.
— Это не продлится долго, Арвелл. У тебя была тяжелая жизнь. Столько усилий, чтобы защитить своих братьев. Чтобы накормить семью. И ты так много потеряла. Все, кого ты любила, умерли или бросили тебя. Это сделало тебя черствой, холодной и немного подлой.
Чертов Леон. Очевидно, он был ближе с Альбионом, чем я думала.
— Я сделаю это быстро, — говорит Альбион. — И когда ты вернешься, то будешь вместе со своей лучшей подругой.
О, он хорош.
— А мои братья? — хрипло спрашиваю я, заинтересованно распахивая глаза, как будто обдумываю его предложение. Я медленно двигаюсь вправо. К своему кинжалу, лежащему на полу всего в десяти футах от меня.
В глазах Альбиона мелькает торжество.
— О них позаботятся, — мягко обещает он. — Когда ты вернешься, вы снова будете вместе. Ты вернешь свою мать и Кассию. У нее будет еще один шанс стать такой матерью, которую ты заслуживаешь.
У меня щемит в груди. Осталось что-нибудь, о чем Леон
— Видерукс любит играть с теми, кто сводит счеты с жизнью, — голос Альбиона становится тише, уговаривает. — Он не верит в милосердие к тем, кто растрачивает дар жизни впустую. Ты избавишь свою мать от вечных мучений.
— Ты хочешь сказать, что Видерукс отдаст одну из своих игрушек?
Восемь футов.
Альбион делает шаг ближе, его глаза безумны. Я застываю.
— У него не будет выбора. Ты не понимаешь, насколько могущественен Мортус. Вот истинная причина, по которой его заперли.
Я провожу рукой по волосам, отступая влево.
— Ты хочешь сказать, что они заперли его, потому что завидовали.
Семь футов.
— Да. Они хотели забрать его силу. Они отказались слушать его мольбы. Так же, как ты отказываешься слушать, Арвелл. Думаешь, я не заметил, что ты идешь к кинжалу?
Я прыгаю.
Его рука хватает меня сзади за тунику, и я стону, когда его лезвие вонзается мне в спину. Я падаю на пол, моя рука в нескольких дюймах от клинка.
Но мое зрение расплывается, мышцы становятся странно вялыми.
— Яд, — бормочу я.
Альбион запускает руку мне в волосы, когда мои пальцы касаются кинжала. Я неуклюже обхватываю деревянную рукоять, но уже слишком поздно.
Альбион тащит меня за волосы к сигилу. От боли мои глаза наполняются слезами, но я могу только хрипеть. Лежа на полу, я вижу его лицо, тонкие губы, жесткий взгляд, с которым он игнорирует мои слабые попытки сопротивляться.
В комнате начинает темнеть.
Моя голова ударяется о пол, и я заставляю себя открыть глаза. Мы почти у сигила. Я потеряла время.
Альбион отходит в сторону и начинает тихо читать молитву. Я не понимаю языка, но мне и не нужно, потому что я узнаю темный гул силы, наполняющей комнату и проникающей в каждый угол.
Она густая и удушающая, забирается в горло и не дает дышать. Это та же сила, с которой я столкнулась, когда нашла жертв Альбиона.
Я не могу умереть так.
Я знаю, что на самом деле происходит с
Они не уходят. Они остаются здесь. Заточенными.
Мое сердце колотится, тело покрывается неприятным липким потом.