Стаси и Элен Твенти – Сделка с некроманткой. Отвергнутая невеста (страница 18)

— Поэтому я, как опытный сердцеед и ценитель прекрасного, настоял, чтобы она срочно это исправляла, — продолжал Данте, назидательно подняв палец. — Девушки тоже должны быть романтичными, Дариан. Даже если они носят черное и умеют поднимать упырей. Равноправие полов и все такое.

Данте подошел к Дариану и, нагло развернув его за плечи к двери, начал подталкивать к выходу.

— Но теперь сюрприза не получится, потому что кто-то не умеет стучать и подслушивает чужие секретики! Ты все испортил, но мы попытаемся спасти остатки магии. Раз уж ты знаешь сам факт, что твоя девушка готовит тебе что-то особенное, будь добр, оставь для себя в тайне хотя бы детали.

— Амара? — Дариан уперся ногами в пол, сопротивляясь нажиму Данте, и посмотрел на нее поверх плеча некроманта.

Амара стояла, чувствуя, как краска стыда заливает щеки. Ей было невыносимо стыдно за эту ложь, за то, что они с Данте делают из него дурака. Она опустила глаза, теребя край рукава, не в силах выдержать его прямой взгляд.

— Это правда? — спросил он, и его голос изменился. В нем больше не было стали, только удивление и... надежда?

Дариан смотрел на ее пылающее лицо, на ее смущение, на то, как она не может подобрать слова, и его сердце, еще секунду назад сжатое ревностью, вдруг пропустило удар.

Она смущена. Она краснеет. Потому что она, его колючая, закрытая Амара, действительно пыталась сделать для него что-то романтичное и была поймана с поличным.

Эта мысль накрыла его теплой волной. Она старалась для него. Она советовалась с Данте (хотя выбор советчика был сомнительным), чтобы сделать ему приятно.

— Уходи, — выдавила Амара, не поднимая глаз. — Пожалуйста. Нам надо... все продумать.

Дариан улыбнулся. Медленно, тепло, той самой улыбкой, от которой у нее обычно подгибались колени.

— Ладно, — мягко сказал он, позволяя Данте вытолкать себя в коридор. — Я уйду. Но учти, Торн, теперь мои ожидания завышены до небес.

— Иди уже, Ромео! — фыркнул Данте и захлопнул дверь прямо перед его носом. Щелкнул замок.

В кабинете повисла звенящая тишина.

Данте прислонился спиной к двери и выдохнул, стирая с лица выражение веселого идиота. Он повернулся к Амаре. Его зеленые глаза больше не смеялись.

— Спасибо, — очень тихо, почти неслышно произнесла Амара.

— Ой, да брось, — Данте отмахнулся, проходя к столу. — Это было весело. Видела бы ты его лицо! Мне понравилось. Я прирожденный купидон.

Он помолчал, разглядывая ее, а затем подошел ближе. Вся его напускная легкость исчезла. Он посмотрел ей в глаза — серьезно, внимательно, без тени привычного паясничанья.

— Слушай, Амара... А ты уверена, что это правильная идея — идти на эту встречу с Харви?

Амара напряглась, снова выстраивая вокруг себя стену защиты.

— Пусть это все весело и безумно меня интригует, — продолжил Данте, — но это, блин, действительно опасно. Он псих. Ты сама сказала. И он загнан в угол.

Амара попыталась усмехнуться, натягивая привычную маску сарказма:

— Что, Веспер? Боишься, что я получу доказательство своей правоты, выиграю пари, и тебе придется выполнить мое желание? Уже жалеешь, что пообещал исчезнуть с факультета?

Данте не улыбнулся.

— Я боюсь, что мне не с кем будет соперничать в Турнире, если ты вернешься оттуда в виде зомби, — серьезно ответил он.

Улыбка сползла с лица Амары. Она отвернулась к окну, за которым сгущались сумерки.

— Я должна туда пойти, — сказала она твердо. — Харви не остановится. Будут новые жертвы. Эрик едва не погиб из-за него.

— А почему бы просто не сдать место вашей встречи Авангарду, и они его накроют? И все, убийства прекратятся, ты всех спасла.

— Он умен, Данте. Слишком умен. Он предусмотрел все сценарии, все пути отхода. Если мы попытаемся его споймать, ничего не выйдет, а я в итоге потеряю шанс втереться в доверие к Харви.

Она сжала кулаки.

— Я не хочу, чтобы из-за моего страха он убил еще кого-то. Мы должны его остановить. Но если Дариан, или Лея, или Кайр узнают... они ни за что меня не пустят. Они запрут меня в башне и будут охранять. А Харви преспокойно продолжит делать то, что делает.

Она повернулась к Данте.

— Но почему-то... в этот раз я доверяю ему. Не как человеку, нет. Я доверяю его логике. Я думаю, он мне ничего плохого не сделает сегодня. У него нет мотива. Ему нужна союзница, а не труп. Ну, кроме того факта, что я пытаюсь его поймать вместе с Авангардом, но он, вероятно, не воспринимает наши попытки как серьезную угрозу.

Данте долго смотрел на нее, изучая, словно сложную руническую формулу. Затем он вздохнул и покачал головой.

— Ты сумасшедшая, Торн. Абсолютно отбитая.

Он отошел от нее и сел на край стола.

— Ладно, мышка. Я обещал, что никому не скажу, и я сдержу слово. Могила.

В его взгляде промелькнуло что-то, не поддающееся определению.

— Но давай так: если ты не вернешься со своего «свидания» через час... ровно через час, Амара... я поднимаю тревогу. Я найду твоего блондина, Авангард, Рейна, ректора и всех чертей в придачу.

Амара кивнула. Это было справедливо.

— Согласна.Только давай без ректора. У нас и так наша секретная операция по поимке Харви быстро стала достоянием

— Иди готовься, — повторил Данте. — И постарайся не умереть, ты мне еще желание должна.

Глава 21. Ужин с дьяволом

Час, отведенный Данте, истекал, как песок сквозь пальцы — быстро и неумолимо. Амара набросила на плечи самую теплую мантию, проверила скрытые в рукавах кинжалы (смехотворная защита против архимага, но успокаивающая нервы) и наложила на себя заклинание «Тихой поступи».

Она вышла в коридор общежития. Тишина здесь была сонной, уютной. Но прежде чем свернуть к выходу, ноги сами понесли ее в другую сторону. К двери, которую она знала наизусть.

Комната Дариана не была заперта. Он никогда не запирался от нее, доверяя ей больше, чем себе. Амара скользнула внутрь, стараясь даже не дышать. Воздушные маги чутко спят, реагируя на малейшее колебание потоков, поэтому ей пришлось слегка приглушить ауру, став почти невидимой для магического зрения.

В комнате пахло озоном, дождем и им — теплым, родным запахом, который всегда действовал на нее как успокоительное. Лунный свет, пробиваясь сквозь не зашторенное окно, падал на кровать.

Дариан спал.

Обычно он был вихрем, энергией, движением. Но сейчас он лежал на спине, раскинув руки, беззащитный в своем спокойствии. Одеяло сползло до пояса, открывая широкую грудь, которая мерно вздымалась. Светлые волосы разметались по подушке, одна прядь упала на лоб. Во сне исчезла та жесткая складка между бровей, которая появилась у него в последние дни из-за тревоги за нее. Сейчас он выглядел юным. Просто парнем, который любит летать и любит ее.

Амара подошла ближе, чувствуя, как в груди разрастается осколок льда. Она смотрела на его губы — чуть приоткрытые, мягкие. Вспоминала, как они накрывали ее губы — жадно, требовательно, или нежно, едва касаясь. Смотрела на его руки — те самые, что вытаскивали ее из тьмы, держали, когда она падала, и сжимали ее ладонь, когда весь мир был против них.

Ей хотелось коснуться его. Убрать эту прядь со лба, провести пальцами по теплой коже, разбудить поцелуем и сказать, что все это глупая шутка, что она никуда не пойдет.

Но она не могла.

Если она разбудит его — он не пустит. И Харви продолжит убивать невинных парней, которым не повезло быть зараженными Паразитами в детстве.

Амара судорожно вздохнула, и Дариан во сне чуть шевельнулся, словно почувствовав ее присутствие. Она замерла.

— Прости меня, — прошептала она одними губами, не издавая ни звука. Слеза скатилась по щеке, но она не стала ее вытирать. — Прости, если я не вернусь. И прости за то, что я сейчас сделаю. Я люблю тебя. Всегда.

Она заставила себя отвернуться. Каждый шаг от его кровати давался ей так, словно она шла сквозь болото. Выходя из комнаты, она чувствовала себя преступницей, укравшей самое ценное сокровище мира — его доверие.

Восточный утес встречал ее воем ветра. Здесь, на краю земли, где скалы обрывались в черную бездну моря, всегда было неуютно. Старая часовня, полуразрушенная и заброшенная еще век назад, чернела на фоне грозового неба.

Амара плотнее закуталась в мантию. Страх, липкий и холодный, полз по позвоночнику. Она шла на встречу с чудовищем. С тем, кто вырвал сердце у Эрика, кто несколько месяцев назад пытался убить Дариана, кто играл жизнями как шахматными фигурами.

— Соберись, Торн, — приказала она себе. — Ты не жертва. Ты охотник. Просто твоя ловушка сложнее.

Она толкнула тяжелую дубовую дверь. Петли не скрипнули — кто-то явно смазал их недавно.

Внутри не было ни ветра, ни холода. Амара ожидала увидеть сырые руины, паутину и тьму. Но вместо этого она попала в декорацию к готическому роману.

Центральный зал часовни был вычищен до блеска. Сотни свечей — белых, толстых, восковых — стояли повсюду: на полу, в нишах, на остатках алтаря. Их мягкий свет разгонял мрак, создавая причудливую игру теней на сводах.

В центре зала стоял круглый столик, накрытый белоснежной скатертью. Два прибора, хрустальные бокалы, бутылка вина, покрытая вековой пылью.

У стрельчатого окна, спиной к ней, стоял мужчина.

Амара сделала шаг, и звук ее каблуков эхом отразился от стен.