Стаси и Элен Твенти – Сделка с некроманткой. Отвергнутая невеста (страница 16)

Она набрала воздуха в грудь, готовясь выдать тираду о чести, долге и безопасности студентов, но Рейн вдруг встал.

Это было плавное хищное движение. Он обошел стол не спеша, словно хищник, который уже загнал добычу и теперь наслаждается моментом. Амара невольно выпрямилась, но отступать не стала.

Адриан остановился слишком близко. Непозволительно близко. Нарушая все границы личного пространства, принятые не только в деловом этикете, но и в инстинкте самосохранения.

— Ты такая громкая, Амара, — тихо произнес он. Его голос вибрировал где-то в районе ее диафрагмы. — Столько эмоций. Столько праведного гнева.

— Я говорю о преступлении... — начала она, но голос предательски дрогнул.

Рейн сделал еще полшага вперед. Амара уперлась бедрами в край стола. Отступать было некуда. От него пахло морозной свежестью, дорогим табаком и опасностью.

— Ты думаешь, я идиот? — он склонил голову набок, разглядывая ее лицо, словно редкий артефакт. — Ты думаешь, мне нужно, чтобы ты шпионила за Веспером по кустам и приносила мне новости, которые я знал в ту самую секунду, когда он подал заявку?

— Тогда почему? — прошептала Амара, глядя в его холодные глаза. — Зачем ты позволяешь ему участвовать? Он же вор.

Адриан поднял руку. Амара дернулась, но он лишь поправил выбившуюся прядь ее волос, едва касаясь кожи кончиками пальцев. От этого прикосновения по позвоночнику пробежал электрический разряд.

— Он не вор, Амара. Он — инвестор, попавший в кассовый разрыв, — в голосе Рейна звучал цинизм максимальной концентрации. — Данте Веспер — талантливый некромант. У него гибкий ум, отсутствие моральных терзаний и, что самое важное, — огромная мотивация.

— Мотивация украсть деньги!

— Мотивация сделать факультет прибыльным, — жестко поправил Адриан. Он наклонился к ее уху, его дыхание опалило кожу. — Подумай головой, а не своим пылающим сердцем. Чтобы украсть из бюджета, нужно, чтобы в бюджете что-то было. Данте знает, что если факультет загнется, ему нечем будет платить гоблинам. Он вывернется наизнанку, он найдет гранты, он привлечет спонсоров, он наладит производство редких ингредиентов, чтобы наполнить казну. Да, он будет отщипывать куски себе. Но при этом механизм будет работать идеально.

Амара смотрела на него широко раскрытыми глазами, не в силах поверить в то, что слышит.

— Это... это чудовищно, — выдохнула она. — Ты готов отдать студентов, науку, наследие в руки проходимца только потому, что он будет эффективным менеджером?

— Я здесь не для того, чтобы разводить слюни и спасать души, мисс Торн, — Адриан навис над ней, его лицо было в сантиметрах от ее лица. В его глазах не было ни капли сочувствия, только холодный расчет и что-то темное и тягучее, что совершенно не вязалось с темой разговора. — Я здесь, чтобы сделать Академию сильной. Идеалист на посту декана часто хуже вора. Идеалист тратит деньги на мечты. Вор приумножает их, чтобы было что красть.

Он положил ладони на край стола по обе стороны от нее, окончательно беря ее в кольцо. Амара чувствовала жар его тела сквозь тонкую ткань блузки. Сердце колотилось где-то в горле. Она должна была оттолкнуть его, ударить, закричать. Но вместо этого она стояла, парализованная этой извращенной логикой и его близостью.

— Ты монстр, — прошептала она.

— Я реалист, — парировал он, и его взгляд скользнул по ее губам. — И именно поэтому Веспер — отличная кандидатура. Он предсказуем. Им легко управлять, дергая за ниточки его долгов. А вот ты...

Он замолчал, вглядываясь в ее глаза. В этот момент Амаре показалось, что он сейчас ее поцелует. Воздух между ними натянулся до предела, став густым и искрящимся.

— А я? — вызов сам сорвался с губ.

— А ты — хаос, — тихо закончил Адриан, отстраняясь так же внезапно, как и приблизился. Холод вернулся мгновенно, заставив ее поежиться. — Непредсказуемый, эмоциональный хаос. И если ты хочешь победить Веспера, Амара, тебе придется предложить мне что-то большее, чем просто честность.

Он вернулся в свое кресло, снова став недосягаемым ледяным ревизором.

— Дверь закройте с той стороны, — бросил он, не глядя на нее. — И потренируйтесь в стуке. В следующий раз я могу быть занят чем-то более важным, чем выслушивать ваше возмущение.

Амара стояла посреди кабинета, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Ее картина мира, где добро побеждает зло, а воры сидят в тюрьме, только что дала трещину. Адриан Рейн не просто играл по другим правилам. Он играл в совершенно другую игру.

И чтобы выиграть у него, ей, похоже, придется научиться быть такой же безжалостной.

Глава 19. Пари на анатомическом сердце

После разговора с Адрианом в кабинете ректора, где понятие чести выворачивалось наизнанку, а логика ломала хребет о необходимость, Амаре требовалось только одно. Кофе. Черный, густой и горький, как ее нынешнее положение. Она шла по коридору к своему кабинету, мечтая о тишине и пяти минутах без интриг, угроз и игр по спасению мира. Ей нужно было смыть с себя липкое ощущение от философии Рейна, согласно которой вор — это просто «эффективный менеджер».

Амара толкнула дверь, привычно ожидая услышать скрип петель и вдохнуть запах пыльных фолиантов. Дверь открылась бесшумно. Амара замерла на пороге. Запах пыли никуда не делся, но к нему примешался тонкий, едва уловимый аромат лаванды и пепла.

В ее кресле, закинув ноги в безупречно начищенных ботинках прямо на ее рабочий стол — на стопку отчетов о расходе могильной земли, — сидел Данте Веспер. Он не просто сидел. Он царил. В одной руке он держал ее любимое пресс-папье из драконьей кости, подбрасывая его в воздух, а другой лениво листал гримуар.

Увидев ее, он даже не подумал убрать ноги со стола. Напротив, его губы растянулись в той самой улыбке, за которую хотелось ударить чем-то тяжелым.

— У тебя отвратительные замки, Торн, — сообщил он вместо приветствия. — Я открыл их шпилькой для волос. Серьезно, тебе стоит озаботиться безопасностью. Вдруг сюда заберется кто-то с менее благородными намерениями, чем у меня?

Амара медленно закрыла за собой дверь. Усталость как рукой сняло.

— Благородными? — переспросила она, проходя вглубь кабинета. — Ты называешь взлом кабинета конкурента благородством? Убери ноги с моих отчетов, Веспер. Пока я не применила к ним заклинание ускоренного гниения вместе с твоими ботинками.

Данте рассмеялся — легко, бархатисто — но все же спустил ноги на пол.

— Какая агрессия. Тебе определенно нужно расслабиться. Я, кстати, сварил кофе. Правда, он был ужасен, поэтому я добавил туда немного специй из своих запасов. Не благодари.

Амара проигнорировала дымящуюся чашку, которую он подвинул к краю стола. Она подошла к некроманту вплотную, опираясь руками о столешницу.

— Я видела тебя на галерее, Данте. И я слышала твой разговор с тем гоблином.

Она ожидала, что он смутится. Отрицать начнет. Или хотя бы перестанет улыбаться. Но Данте лишь склонил голову набок, и в его глазах цвета абсента заплясали веселые искры.

— Я знаю, — просто ответил он. — Ты довольно громко дышишь, когда злишься, мышка. И твоя аура фонит праведным гневом за версту. Сложно было не заметить.

— Ты хочешь ограбить факультет, — отчеканила она. — Ты лезешь в деканы не ради науки, и даже не ради престижа. Тебе просто нужно расплатиться с долгами за счет казны Академии.

— Я бы назвал это оптимизацией финансовых потоков, — Данте поднялся, и теперь он нависал над ней, высокий, в своем безупречном камзоле. — Не будь такой ханжой, Амара.

— Это воровство.

— Это способ жить хорошо! — он развел руками. — И, согласись, я буду великолепным деканом. Студенты меня обожают, я гениален, а то, что пара тысяч золотых перетечет из сейфа совета в карман одного очень настойчивого гоблина... Кто от этого пострадает? Наука? Едва ли.

Амара открыла рот, чтобы высказать ему все, что она думает о его моральном облике, об Адриане Рейне, который это допускает, и о том, куда им обоим стоит пойти, но воздух в кабинете внезапно изменился. Стало холодно. Резко, до инея на ресницах. Свет магических ламп мигнул и потускнел. Прямо перед лицом Амары, в воздухе, из черного дыма и теней проявилось письмо. Конверт из плотной, бархатисто-черной бумаги. Никакого адреса. Только сургучная печать. Конечно же, в форме детально прорисованного, анатомически точного человеческого сердца.

Амара почувствовала, как пол уходит из-под ног. Харви. Она неделями ждала от него ответа и одновременно боялась его. И вот этот миг настал. Она протянула дрожащую руку, чтобы схватить конверт... Но чужая рука в черной перчатке оказалась быстрее. Данте ловким движением перехватил письмо прямо в воздухе.

— О-о-о, — протянул он, взвешивая черный конверт на ладони. — А вот это уже интересно. Траурная бумага? Сердце на печати? Да это же твой поклонник из беглых злодеев.

— Отдай! — Амара бросилась к нему, но Данте, пользуясь своим преимуществом в росте, просто поднял руку вверх. Он держал письмо на высоте, недосягаемой для нее, и на его лице расплывалась наглая, мальчишеская ухмылка.

— Не так быстро, — пропел он. — Я хочу знать, что он пишет моей конкурентке.

— Это не твое дело! Веспер, немедленно отдай письмо! — Амара подпрыгнула, пытаясь достать его руку, но он легко увернулся.

— Ты так нервничаешь, — заметил он, разглядывая печать. — Значит, там что-то важное. Тайны, интриги? Я обожаю интриги.