Стас Степанов – Пантера 1-6. Часть третья. В плену у пространства-времени (страница 5)
Битва на пляже закончилась, едва начавшись. Шесть уцелевших противников в дичайшем ужасе, будто от чумных, бежали в колючий кустарник, то и дело оглядываясь, спотыкаясь, падая и вновь поднимаясь. Скрывшись в кустах, они немного свободнее вздохнули, уверовав в спасение.
Спутники молчаливо-вопросительно и напряжённо взирали на Чёрную Пантеру – мол, упустим же! Нельзя этого делать, они весь остров на уши поставят!
Девушка ловко – как если бы только этим и занималась последние луны три – раскрыла двумя пальцами застёжку на поясе, сбоку, взялась пальчиками за внутреннюю крестовину чакрума, поднесла к холодным глазам. Ната знала о сём уникальном оружии всё или почти всё.
Чакрум – метательное оружие, поражающее сразу несколько целей и возвращающееся, словно бумеранг, к хозяину. Имеет форму плоского круга с ободом в два сантиметра шириной и кривой крестовиной для пальцев внутри. Кромка острее бритвы, практически не тупится даже при ударе о камень или другой металл (сплав). Толщина обода ко внутренней стороне не более одного миллиметра. На поверхностях выгравирован сложной вязью Нигханту Дэванагари – древним языком богов, коий известен (помимо самих богов) с
Приторачивается к поясу застёжкой (хозяина никогда не ранит), метается вперёд из-за спины, можно использовать в ближнем бою как ударное (вроде меча или сабли). В дальнем бою чакрум можно использовать, лишь когда он «привыкнет» к владельцу (даст об этом знать), наставников в обучении пользованием оружием не существует из-за привязки.
А ещё кошечка узнала от Тиамат, что на самом деле не так уж и важно получить в дар чакрум из рук богов, изучить и прочесть громко Нигханту Дэванагари, дабы, своего рода, подчинить душу обода – нагасарский подчиняется точно также, хотя об этом мало кому известно.
– Пантера, так что делать с беглецами? – не выдержал молчания Корис, озвучив, тем самым вопрос, тревожащий всю группу.
Она рассеянно глянула на него, полушёпотом отмахнулась:
– Сейчас, сейчас…
Ната трепетно поцеловала выгравированную вязь, что-то прошептала и, наконец-то, решилась на первый с момента дарения бросок. Девушка завела обод за спину, сама правой стороной тела подалась назад чуть – и на выдохе метнула над кустами, задав центробежное ускорение и указав мыслеобразами пять целей – растительность мешала самостоятельно прицелиться. Чакрум с едва слышимым свистом-воем закрутился исполнять задачу. Не тратя энергию на команду, она юркнула следом в колючий кустарник. Четыре предсмертных крика и почти не слышимый захлёбывающийся хрип возвестили об успешности слепой атаки. Через пару секунд Наталья провела сжатыми пальцами по воздуху выше и правее своей головы: на грани слышимости прозвучали свист-вой, лёгкий скрежет веток о металл – и Наталья, не прекращая крадущихся движений, поморщилась. От незнания и непривычки крестовина больно врезалась в пальцы и основание ладони, тем не менее не причинив иного ущерба, – а ведь могла остаться и без перстов. И закрепила на поясе застёжкой.
Талесса, завидя не предугаданный ею расклад, махнула головой последнему уцелевшему моряку на раненого – и нырнула за Элизой, складывая бхаруману на место и вынимая кинжал. Засим, вопросительно перемигнувшись друг с другом и непонимающе пожав плечами, ринулись следом за Гральрихом, магическим приказом раздвигавшим перед собой кусты и высокие травы.
Уцелевший незадачливый корсар бежал на двух ногах, как никогда доселе не бегал, по узкой тропке в высокотравье, к лесу, где успешно прячется многие десятки осеней их лагерь. Дикий панический ужас всецело охватил его, стремительно сжирая физические и моральные силы, и, вместе с тем, не давая ни малейшей возможности тормознуть, отдышаться, чтобы не запалиться. В голове калейдоскопом прокручивались картины одна страшнее другой, что ещё более подстёгивало, а из горла вырывались тяжёлые сиплые хрипы. Пятьдесят один воин, четырёхкратный перевес сил – откуда и возникла губительная самоуверенность.
Чужачки замылили голодным мужикам глаза своей наивностью и невинностью, вскружили головы взглядами прелестных очей и необычайной красотой, недоступной их пери. А затем всё незаметно, за какие-то две-три минуты, кардинально переменилось, роли диаметрально поменялись. Несостоявшиеся жертвы легко и непринуждённо выбили островитян, включая непобедимого здоровяка Джуна (коего особо выделяли пери), потеряв всего лишь двух убитыми и одного раненым.
Отважные сердца шестерых не выдержали подобного позора и принудили задать стрекача, чтобы предупредить о могучих демонах с дальних берегов, которых практически невозможно уничтожить. Последний беглец узрел кошмарную смерть воителей, кое поселил бросок кошмарного оружия материковых нагов. Оно весьма легко догнало каждого – трём рассекло затылки, достав мозг, четвёртого обогнало и убило через переносицу (при этом вытекли глаза), а пятому перерезало горло. Пред ним оно сделало зигзаг и вернулось к хозяйке. Повторно так и не было пущено, – возможно, существуют некие ограничения в метаниях или ещё какие неизвестные ему факторы. Неважно, главное – он поверил в свой шанс добраться живым до такой спасительной и родной общины.
Странники, привычные к марш-броскам с препятствиями в виде ландшафтных особенностей и массированных атак монстров (и живых, и не очень) на дальние расстояния, но чаще – сверхдальние. За три цикла преследования заработали лишь лёгкую испарину и слегка учащённое сердцебиение. Марафонец же местный переставлял путающиеся между собой и спотыкающиеся о любые неровности ноги из последних сил, на острейшем желании жить. Путники преследование вели «гребёнкой», на отдалении, не являя своё присутствие, дабы не загнать приманку до смерти.
По первости, да, производили некоторый шум вроде шелеста трав, хруста сухих бодулей под стопами, побрякивания оружия и снаряжения, посвистов и прочих эффектов, переполняя техн беглеца неописуемым ужасом: «ни пером описать, ни словом рассказать». Однако, с течением времени, отказались от сей затеи, сделавшись абсолютно невидимыми для «человечишки», что хоть как-то оного успокоило. Они – не Гончие Ада, успешно вставшие на след, и не Вранова погоня: их цель – не преждевременная отправка бедной жертвы во дворец Нараки, а довести до корсаровской ставки, наверняка богатой пищей и питьевой водой, – грабят-то знатно и дерзко!
Вечерний моцион показал, что пираты ведут весьма неординарный образ жизни: оные не токмо лихим мор(коз и овец точно)! По крайней мере, по пути встретились одно не вспаханное поле и пасторальная картина выгуливающегося мелкого рогатого скота. Пастуха преследователи не обнаружили – либо тот заранее, от беды подальше, затаился в одной ему известной норе, либо в нём нет необходимости – на острове-то, изолированном со всех сторон бескрайним океаном Дельфинов. Хотелось надеяться на второй вариант, поскольку выискивать потенциальную опасность нет возможности и лишних следопытов, ведь неизвестно, чем их встретит деревенька и какую угрозу представляют пресловутые пери.
Интересно, держат ли местные рабов для черновой, претящей техну пирата, работы? По логике вещей – не должны: лишние рты, вероятность бунта (история Земли знает страшные восстания рабов и на что способны озлобленные души невольников), проблемы, связанные с содержанием и надсмотром – и прочие мелкие и крупные неприятности. Кто знает, что творится в голове существа разумного? Но то по логическому умозаключению северян и подданных Прайя Наков.
Войдя под сень древнего и старого леса, начавшегося как-то внезапно, сразу, без опушки или подлеска, Ната отделилась от группы и теперь «дышала» в затылок горе-корсару, едва переставляющему нижние конечности и не замечающему ничего вокруг, что, конечно же, на руку. Как только Натали учует близость лагеря, то сразу упокоит «душу грешную раба божьего» от кармы подальше. Нет необходимости островитянам ведать о присутствии чужаков поблизости, а то, кармическим делом, переполошатся, активируют какие-нибудь хитропакостные ловушки, лучше подготовятся к круговой обороне. Излишне.
Предусмотрительность оказалась ненужной – беглец споткнулся о выпростанный на тропе корень и со смачным хрустом приложился о второй, менее заметный! Он не шевелился – и так и не встал. Интуиция и зрение кошки, прячущейся за неохватным деревом, говорили – м