Стас Степанов – Пантера 1-6. Часть третья. В плену у пространства-времени (страница 7)

Ната разочарованно огляделась по сторонам – забрели посторонние посреди ночи, а общинники заняты не пойми чем, никак не реагируют на них, вдовесок напрочь отсутствуют сторожевые звери. К тому же не обеспокоены тем фактом, что полусотенный отряд до сих пор никакой весточки не послал – мол, живы, здоровы, гостей встретили, сопровождаем оных или, в крайнем случае, безвременно почили. Безобразие! Обезьяна выжидающе склонила к ней мохнатую голову, со свистом прокрутив кистью меч, на фоне возросших размеров хозяйки ставший более похожим на длинный кинжал или клинок-коротыш древнегреческих воинов.

На щеках «Трона» раскрылись лепестки портов, немного выдвинулись узкие жерла орудий, из коих по деревянным срубам ударили жидкие струи огня, против жара которого не могла устоять негорючая пропитка брёвен. Дома вспыхивали, аки спички, превращались в большие, весело трещащие и искрящие, факелы. В то же время Кайя издала во всю нехилую мощь своих лёгких боевой протяжный клич, похожий на воющее рычание. После чего лес напряжённо затих, а корсары, наконец-то, сообразили, что они не одни в деревне.

Запалив три постройки, Наташа спрятала орудия и две подруги пружинистым шагом направились к площади. Разбойники, словно перезрелый горох из стручков, посыпались отовсюду, многие из них на ходу одевались и облачались в бронь, верно думая, что их селение атаковала целая ватага материковых краснокожих демонов. А оказалось, всего два странных существа. Разбойники взяли оных в плотное кольцо, держа под прицелами стрелкового, метательного и ударного оружия.

В круг выдвинулись шесть их представителей, троих из которых Натали моментально узнала – пери. Три пери – четвёртая, та самая, обнаружившая в кроне дуба Пантеру, отсутствовала в поле зрения, что не добавляло оптимизма. Вторая тройка, вероятно, маги – ну, двое-то точно. Они (маги) носили длинные седеющие волосы, глаза выцветшие, бледные и озлобленные. Одеты в набедренные повязки, от коих позади и впереди свисали по кожаному ремешку, ноги – босы. Хрупкая на вид, ухоженная и статная, женщина держала в левой руке зигзагообразный посох с багровым кристаллом в навершии, по его поверхности лениво блуждали с шипением зелёные электрические разряды.

И двое мужчин – коренастые, богатырского телосложения, правши, в отличие от сотоварки. У одного широкие глаза эффектно воспламенились, прямой широкий белый посох, в навершии в углублении бездымно бурлила лава, вокруг древка кружили огненные росчерки. Третий – бородатый и усатый, голый торс обмотан растительной (живой) плетью с нечастыми узкими и длинными светло-зелёными, с прожилками, листочками, имеющими микрокрючочки на краях.

Всё встало на свои места – перед землянками по-настоящему опасные многоопытные Властители Стихий: Воздуха (Молнии), Огня и Земли соответственно – причём, последний посерьёзнее собратьев вместе взятых будет. Вот отчего селение залито искусственным светом, ворота круглосуточно раскрыты, а стражники безолаберно несли службу. На условном «языке» Наташи чесался закономерный вопрос: откуда у этих голодранцев столько могущественнейших Стихийных Повелителей? На одном, малонаселённом, средних размеров, острове? В принципе, подобных магов немало рождается на Винэру: но, чтобы стать таким Повелителем, требуются многие десятки осеней-вёсен практики. Даже суровый норд обрёл истинное могущество совсем недавно, в Бхогавати, на пятом десятке жизни.

Противник на месте, не ведает, о чём думать и что делать с дерзкими чужаками, а артиллерия безмолвствует. Непорядок… Два удара сердца (Лизиного) спустя маги заявили о себе в полной мере.

Со стороны врат потянул какой-то странный туман фосфоресцирующе-зелёного цвета. Он клубился, втискивался строго в пределы улицы, направлялся точнёхонько к селянам, загипнотизированным его приближением и внешней структурой.

Пока люди и наги «любовались» высокотоксичной субстанцией, с диаметрально противоположного края живого кольца послышались отчаянные крики, тут же захлёбывающиеся, – причём, они множились с потрясающей скоростью, превратившись в не менее завораживающую мелодию смерти.

Толпа послушно повернулась в том направлении, испытывая недоумение и ужас.

Явление, называемое «проклятым пламенем», недоползши до спин две с половиной ассайи, резко замедлило продвижение, стало расползаться левее и правее, образуя собственное кольцо. Из «тела» выстрельнуло первое щупальце, обвило ближайшего нага, через пять секунд всосалось обратно; на месте живого существа остался стоять обугленный скелет, осыпавшийся на землю бесформенной кучей костей – череп, ударившись об оные, раскололся на мелкие и средние куски. Затем из тумана выстреливали своеобразные педипальпы одна за другой, обматывали очередные жертвы и затягивались обратно, оставляя кошмарные груды чёрных оплавленных, или с наплывами, костяшек, опадающих вниз. Щупальца задевали соседей, выжигали куски плоти. Действо происходило в жуткой тишине (не считая раненых, голосящих от животной боли, и стука обваливающихся костей да глухого звона оплавленного металла – то, что уцелевало от оружия быстрых покойников).

С другого края бесчинствовало иное колдовство, не меньше смертоносное. Под ногами бесновались гладкие, грязно-зелёные, щупальца оживших корней. По двое-трое оплетали конечности какого-нибудь бедолаги, поднимали на три-пять ассай над уровнем земли и разрывали на части, тем обрывая нечеловеческий вопль ужаса и разбрызгивая на триста шестьдесят градусов кровь, внутренности и плоть, а после находили новую жертву. Ежели оная отсекала корень, тот опадал на почву и в течение минуты отращивал утраченный обрубок и возвращался к «мясорубке».

За кратчайший промежуток времени решительно настроенные разбойники превратились в жалкую отару блеющих овец, пытающихся сбежать с бойни. Но магические порождения мало кого выпускали из виду, выполняли свои программы почти на сто процентов. К тому же перемещаться по поверхности земли умело не только «проклятое пламя». Подвижные корни, при необходимости, тонули в почве и выныривали там, где… необходимо. Островитяне уже не помышляли ни о чём, кроме шкурного спасения – своя рубашка ближе к торсу. Да и оружие практически бесполезно в борьбе с инородным колдовством.

Лишь три существа не поддались всеобщей панике, остались стоять на прежних местах и оглядывались по сторонам, с каждым мгновением мрачнея всё больше и больше. Они прекрасно осознавали: не глядя на всё своё могущество, им не сбежать от порождений невидимых колдунов, не спрятаться. А сия пара пришельцев не даст обнаружить и, тем более, покарать оных за разорение дома и сотворённые бесчинства. Кстати, насчёт пары…

Ната пущенным снарядом метнулась к Повелителю Земли, обнажая попутно локтевые кинжалы. Тот, как ей показалось, медленно обратил к ней побелевшее от ослепляющего гнева лицо, хищно оскалился. Его рука также замедленно потянулась за левое плечо, выпрасталась вбок и вверх, одновременно размотав с торса живую плеть, метнул оную к ней наперерез. Даже не притормозив, «Трон» бросила себя вверх и вперёд, единовременно сгибая в локте правую руку и отводя её назад. Плеть с сердитым жужжанием рассекла воздух, опоздав на какие-то наносекунды.

Девушка свистнула кинжалом, приземлилась на ноги чуть левее здоровяка, выпрямилась. Седой замер с удивлением, сделал неуверенный шаг назад и споткнулся о чью-то вырванную ногу. Тело неуклюже завалилось на спину, выронив в падении растительный кнут и буквально потеряв голову: Наташа напрочь срезала её вместе с позвонком – с полотна тёмно-синего лезвия тягуче капала его кровь.

Повелительница Воздуха яростно обстреливала шаровыми молниями. Кайя, не давая той никакой возможности контратаковать, тем самым давая время напарнику на создание сильной огненной сущности. Поначалу Лиза радостно скалилась – её рунированный меч с лёгкостью, без вреда для себя и хозяйки, впитывал, словно губка, электрическую энергию. А потом огненно-рыжая обезьяна разгадала замысел Повелительницы. И с оглушительным рёвом кинулась на колдунью. Не тут-то было: интенсивность посоха в стрельбе снарядами в разы возросла, не давая и шанса к себе приблизиться. Теперь Брон оставалось отражать энергетические заряды и выискивать лазейку между обстрелами – или надеяться на скорое истощение островитянки.

Обнаружив боковым зрением угрозу, Пантера мгновенно среагировала на неё. В сверхтемпе она развернулась на девяносто градусов правее, размытой тенью скользнула вперёд, в прыжке приложила колено в подбородок. Стихиец самую малость не успел отпустить на волю «жар-птицу»: сам отлетел с шумом назад, а сломанные зубы россыпью и ошмётки крови посыпались на упрессованную до состояния камня землю. Посох взметнулся вверх, его поймала Натали и, не обращая внимания на атакующие её руки огненные всполохи и жалящие капли жидкой лавы, поудобнее перехватила древко обеими ладонями. Воительница саданула навершием по затылку воздушницу, заставив тем самым болезненно упасть на лицо. Затем подпрыгнула, подняв над собой магический атрибут и вогнала торцом в грудину, прямо напротив сердца, его же хозяину, так и оставив в качестве могильного «креста». Не зевала и Элиза – кончик меча легко, смачно, вонзился под левую лопатку, провернулся для надёжности в ране, отправив в Нраку последнего Властелина. Гнев уже практически потух, но от остаточных эмоций дёрнула головой и взрыкнула: «не на тех посохи подняли – мы молодые, мудрые да дерзкие!»