Стас Степанов – Пантера 1-6. Часть третья. В плену у пространства-времени (страница 4)
Чернявому явно пришлась по вкусу понятливость голубоглазой юницы и тот момент, что она сразу рассчитала для себя и компаньонов невыгодность их положения. Достаточно сообразительная, чтобы не оказывать никому ненужного сопротивления.
– Нет, что ты! – почти искренне заверил её красавчик-наг, даже вроде маленько обидевшись на несправедливое оскорбление. – Как могла сравнить нас с этими ничтожными тварями, убивающими ради сомнительного удовольствия и пользующимися бессмысленно жестокими кровавыми ритуалами! Они расчленяют на алтарях беззащитных беременных девушек и малых детей во имя своего кровожадного божка Лапара! Для нашей общины сиё неприемлемо и неприменимо в принципе! Мы не убийцы, не рабовладельцы, а незаслуженные изгои нагасарского и людского обществ, что не могло не оставить отпечаток в нашей жизни.
Ишь как заливается – ровно соловей. Речи слаще мёда, а в голове наверняка прокручиваются разные варианты идей по захвату лакомой каракки с минимальными для общины потерями.
– Фу – страшные создания, – Лиза смешно скривила сочные уста, зябко поёжилась, якобы представив в воображении далёких степняков. – Не хотелось бы попасть в их грязные руки.
Поняла и вклинилась в игру и Лесса: убрала кинжал в чехол за рёбрами, создала понурый вид, грустно вопросила:
– Что с нами будет? Куда нам двигаться? Придётся, вероятно, отдавать всё оружие?
Чернявый трагически развёл могучими руками и, с величайшим трудом скрывая ликование бескровной победы, огорчённо выдохнул:
– Увы и ах! Но я надеюсь на ваше понимание – мы не знаем ваших намерений, а потому хотя бы до деревни обязаны обезопасить себя от случайностей и нелепостей, могущих произойти в недальнем пути.
Поймалась рыбка на наивную до смешного женскую уловку. В душе Элиза злорадствовала – до чего мужчины падки на девичьи прелести и кажущуюся трогательную беззащитность. Тем не менее она «ненарошно» соблазнительно качнула округлыми бёдрами, естественно, не вяжущимися с истинным образом беспощадной к врагам воительницы. Кайя невольно по-детски шмыгнула носиком, уложила выбившиеся пряди за ушки.
– Так устали с подругами от перипетий кармы и несправедливости мира… Надеюсь, идти не далеко? Что-то мы устали, хочется отдохнуть, – и для полной достоверности округлила чувственный ротик в зевоте, спохватилась, накрыла его ладонью – неприлично леди зевать при таком стечении благородных мужчин.
– Что ты, красавица – ежели превозмочь усталость, то за полтора-два цикла доползём до нашего уютного поселения, а там уж всласть отдохнёте под строгим надзором наших пери! Они точно не допустят в ваш покой постор
Что это за таинственные «пери» такие, кои, похоже, сами выбирают себе мужчин – чернявый уже дважды их упомянул? Не ахти какое предположение – здесь матриархат?
Островные мужики настолько изголодались от острой нехватки женщин, что попались в сети «паучих», как глупые мотыльки. При том ни единого подозрения об этом не возникло! Наги Мереи чуть не выдали замысел своих богинь очарования – они мысленно смеялись до упаду, «били» себя по хвосту грубыми ладошками, «вытирали слёзы» и в промежутках презрительно «фыркали». Дурачьё периферийное! Вдвойне оттого удивительно, что они их по сию пору не истребили.
– Мои люди возьмут ваше оружие на сохранение, – уже без кривляния и алчного блеска в чёрных глазах. – Как только вы станете полнокровными членами общины, то есть признаны Высшим Советом – а вы б
Девушки возвели ладони и очи к небесам (мысленно, разумеется) – святая простота! К ним с разных сторон направились шесть бойцов, всё же несколько настороженных – доверяй, но проверяй. Девы незаметно переглянулись меж собой, ментально договорились о дальнейших действиях, еле видимыми жестами-взглядами дали понять своим сопровождающим – бьём быстро, не жалеем никого, прислушиваться к командам. Один из них в кашле качнул подбородком, чем подтвердил готовность к решительному броску.. Шесть агнцев шли или ползли на верную смерть, ни на знак-символ не подозревая о том, что они уже мертвы, что их карма предначертана.
Первым не повезло чрезмерно самоуверенному, а потому никчёмному, парламентёру. Тот едва ли преодолел четыре ассайи, когда услышал зловещий свист-вибрацию: бхарумана Лессы мгновенно – за ничтожные доли секунды – размоталась усилием крепкой ладони в гибкий металлический хлыст, коий прочертил косую линию. Впрочем, свист – последнее, что он услышал в своей никчёмной жизни, поскольку верхняя часть тела – от левой почки до правой подмышки – чудовищно неотвратимо, аки злой рок, брызгая из перерубленных жил кровью, заскользило к песку. Крика ужаса так и не воспоследовало – вместо него стремительно угасающий возглас: «А-а-а…»
Гральрих невозмутимо воспользовался ситуацией сполна (до сего момента симбионты концентрировали в кристалле земли энергию): шок, непонимание, безграничное удивление, попытка осмыслить случившееся. Он ухватил обеими руками плотно древко и вонзил торец в песок пляжа, уже окрасившегося в алое. Одновременно вспыхнули тёмно-зелёным дотоле бесцветный кристалл и кровавым узкие буркала полуразумного змея. Отдав почти всю силу, навершие на краткий миг погасло, но вновь загорелось – правда, тусклее прежнего. Особо заряженная и направленная сила широким лучом вонзилась в землю, трансформировалась и мощным землетрясением опрокинула всех островитян. При этом несколько вражеских стрел и болтов, предназначенных девушкам, попали в «молоко».
Не давая ни малейшего шанса опомниться противникам, запела кровожадную песнь плеть-«лоза», собрал первую страшную жатву чакрум; лучник и арбалетчик на опережение ударили в почему-то медленно поднимающихся стрелков ворога, чтобы не схлопотать шальной снаряд.
– Маги! – яростно выкрикнула Чёрная Пантера – местные стали на разные тона голосить, выбивая режущую слух какофонию гнева или страха. – Не колдовать! Беречь силы для лагеря! Воины – никого не щадить! – и бросилась на ближайшего вставшего, лязгнув лезвиями наручей.
Последний приказ воительницы излишен – моряки ненавидят, не без оснований, корсаров всеми фибрами технов. Эти твари, словно аюстаа, рыскают в территориальных водах в поисках лёгкой добычи, не гнушаясь никакими методами достижения своих целей.
Вьенский князь никаких чувств не испытывал к своим жертвам, будто то были не разумные создания, а домашний скот, для того и выращиваемый, дабы его разделывать на мясо и есть. Наследственный меч не знал промаха, он искусно защищал хозяина и сёк ворогов, вскрывая им грудины, брюшины, черепа, отрубая конечности и головы.
Бывший же страж южных тарбосских врат как будто бы играл с островитянами в боевом азарте. То «случайно» открывался и когда противник устремлялся предсказуемо к обнажившейся части тела, Корис ловко уходил с линии атаки. Он мог плашмя капитанским мечом ударить в то же время ниже талии или поперёк спины: не смертельно, но больно и до ослепляющей ярости обидно. То он опасно фехтовал, активно наседал и затем выбивал оружие из рук. То вдруг использовал психологические приёмы: дикий смех, зверский оскал, неожидаемый вскрик, – чем вводил в лёгкий ступор или наводил ужас. Тактику поведения Банцемнис изменил лишь тогда, когда случайно, мельком, узрел жестокую смерть одного из членов команды «Грозы морей»: один очень крупный наг выбил из его рук топор, ударом массивного кулака в область сердца вывел из боя, после чего пальцами порвал челюсти. Корис взвыл злобным волком, ушёл вниз-влево от косого замаха, одновременно кончиком клинка вспорол брюхо (из раны неуверенно посыпались кишки) и на возврате вогнал лезвие меж рёбер. В сердце не попал, но этого и не требовалось – русоволосому кряжистому человеку при всей его могучести осталось жить не долее минуты.
Бхарумана выписывала в воздухе замысловатые, непохожие друг на друга, фигуры, плетя прекраснейший узор смерти, не подпускающий врагов к хозяйке. Хлыст легко выбивал оружие из рук, ломал ловко стрелы на излёте, в буквальном смысле расчленял живых, не давая и малейшего шанса на выживание. Однако сколь бы опытной Лесса ни была в обращении с плетью, всё же запоздала в спасении компаньона от необычайно крупного нага. Попутно отделив хвост от туловища у неподалёку ползущего пирата, она атаковала ухмыляющегося в зверином оскале здоровяка, с трудом не поддавшись соблазну превратить оного в обугленный дымящийся скелет – ведь Чёрная Пантера явственно дала понять, что дары колдунов потребуются для уничтожения стоянки корсаров. Плеть со свистом рассекла кожу в верхней части хвоста – враг лишь зарычал, отбросил мёртвого моряка и пополз к ней. Талесса красиво развернула плеть-«лозу» и атаковала ею мускулистый живот с намерением выпустить вонючие кишки, однако грубо просчиталась – звероподобный островитянин поймал бхаруману за кончик хлыста! А сиё колдунья считала невозможным! И теперь он подтягивал нагини к себе.
Второй наг с заякорённой каракки спешил на помощь, надеясь на эффект внезапности с единственной мыслью: «Талю терять нельзя, дороже Тали только капитан, за свою длинную жизнь потопивший не один десяток пиратских кораблей». Не сбавляя скорости, молодой воин спружинил хвостом (конечно, с песка сделать подобное гораздо труднее, нежели с твёрдого грунта, но он сумел выполнить трюк) в воздух на две ассайи и с недюжей силой вогнал под левую лопатку длинное, с зазубринами, первое лезвие кривого кинжала. Затем резко вытащил (при этом гигант зарычал от нечеловеческой боли, выпустив из рук плеть) его и в падении добавил в печень до роговой рукояти. Не дожидаясь падения титана – тем более Таля для пущей верности, в чёрной злобе, обезглавила его, – воин, стряхнув с клинков чужую кровь, влился в новые бои.