Стас Степанов – Пантера 1-6. Часть третья. В плену у пространства-времени (страница 3)

– Я испытаю Талессу. Или она меня – старею, силы уж не те, что раньше.

Лесса воспряла духом – ей в действительности мнилось, что среди гостей он самое слабое звено и у неё есть все шансы выйти победительницей в поединке (ведь бой же будет в режиме один на один?)

Пантера бесцеремонно подтолкнула нагини к магу земли и вместе с остальными образовала нечто вроде периметра ринга. Норд стоял ровно, удерживая перед собой посох, выражая собою статую невозмутимости. Таля неуверенно оглядывалась по сторонам, видела бесстрастные, словно неживые, каменные лица – и терялась ещё больше. Морской дьявол, что делать дальше? Почему они молчат? Почему низкорослый супротивник застыл, аки изваяние?

– Ты чего ждёшь – с моря погоды? – грубоватый окрик Банцемниса заставил её вздрогнуть, а сердце чуть не выскочило из груди через горло. – Или передумала? Противник свалится скорее от скуки ожидания, нежели от битвы!

Она резко глянула на норда и тот чуть заметно согласно моргнул. Ладно, сама напросилась.

Талесса молниеносно извлекла левой рукой из ножен кинжал с костяной ручкой и без перехода совершила укол в переносицу. Гральрих отреагировал не по-старчески шустро: навершием ударил по тыльной стороне ладони (дракон при этом успел царапнуть когтями вдоль кисти, оставив глубокие кровавые борозды – Лесса же вскрикнула от боли), тут же вонзил торец в колено. Женщина закричала, выронила лезвие, разбрызгивая капли тёмной крови на палубу.

И в падении использовала бхаруману – смертоносную плеть-«лозу» длиною в шесть ассай. Гибкая металлизированная «лоза» обвилась вокруг древка, прижав к нему хвост ящера (он раскрыл пасть в неудовольствии), после чего рука с силой дёрнула её на себя. Норд выпустил из своей симбиотическое оружие.

Вот токмо следующего действия нагини не учла. Отпустив боевой посох, Гральрих нырнул за ним, в полёте ухватился за него вновь… Когда Талесса раскрыла изумрудные глаза, то мгновенно поняла, что северянин без особого труда выиграл поединок, не получив ни малейшего урона.

Её лба касался горячий, тускло горящий, кристалл, на груди сидел нахохлившийся костлявый дракон, прижав когти лапок и крыльев к коже, проткнув грубую ткань платья. Его левая нога жёстко прижимала к палубе её ноги выше колен. Ныли от боли при падении затылок, лопатки и левый локоть, с ранок на левой же кисти продолжала сбегать кровь.

– Я не стану применять магию, – полушёпотом твёрдо пообещала колдунья, чувствуя слабость во всём теле и тошноту от кровопотери и болей.

– И то ладно, – добродушно согласился странник.

Он убрал ногу, ящер отцепился от неё, перелез на древко посоха, но кристалл продолжал вжиматься в кожу лба.

– Потерпи, прелестная девочка: будет больно и кровь гореть – так мать-земля залечивает раны своих детей.

Сильнее засветилось навершие, засверкали буркала дракона – тонкая струя энергии уверенно потекла по венам, разогревая кровь до предельно допустимой температуры, после которой – неминуемая смерть. Зрачки сильно расширены, рот раскрыт в немом крике, лёгкие нещадно горели…

Каракке потребовалось менее двух суток, дабы достигнуть острова Погибших Кораблей вполне благополучно, не считая вынужденных маневров среди древнейших рифов в конце прошлой ночи. Вторая колдунья, имени которой путники до сих пор не знают, три цикла подряд вела «Грозу морей» среди острых скал – одни видимо поднимались, а другие коварно таились под водой, выжидая момента ударить в деревянную обшивку днища и пробить её. Ей активно помогал Повелитель Стихии Земли. Его помощь однажды понадобилась: она настолько заплутала в лабиринте, что пропустила момент более безопасного выхода. Хоть каракка и кралась с улиточной скоростью, но полностью остановиться не успевала: минуты три – три с половиной – и судно пробороздит невидимый с палубы скалистый широкий перешеек с бритвенно острыми гранями.

Нагини бессильно застонала, хвост нервно затрясся, лицо побледнело, губы обескровились. Норд сцапал её руку – не поддержки ради, а дабы проследить за её взглядом. Поняв его намерения, она открыла ему своё сознание: карие зрачки сузились для лучшей фокусировки, тело невольно задрожало от вторжения в свою сущность.

Узрев нужное – тёмные скалы протаранят днище на полторы ассайи в высоту, – норд вернулся в себя, откинул кисть, обхватил крепко ладонями посох и, призывая родную стихию, глухо стукнул им в доску палубы. По корпусу корабля, издав стонуще-жужжащий звук, пронеслась волна вибрации, сбив половину команды с хвостов, через пару секунд нырнула в море. Оттого, что земля находится не на суше, а под водой, она не перестаёт быть землёй – её кусочек в виде перешейка подчинился Повелителю. Он заухал, затрещал, заволновался, стал расходиться трещинами, осыпаться осколками, пуская пузыри. За полминуты до столкновения перешеек с грохотом обрушился на дно морское, освободив обширный проход, в коий «Гроза» вошла легко и непринуждённо…

Осадка каракки не позволяла подойти к суше ближе, чем на одну праньи, поэтому решено высадиться на лодках. На шлюпках отправились все путники, три нага и Талесса, а большая часть экипажа осталась стеречь судно. То, что корсары не встретились за истёкшие двое суток, не говорит об отсутствии оных в сей акватории океана. К несчастью, они знаю её – акваторию – в десятки раз лучше царских служащих, потому оставлять на пару-тройку нагов посудину негоже.

Лодки ткнулись носами в песок, пассажиры освободили их и вытянули на берег.

Узенький заливчик окружён массивными скалистыми образованиями, за которыми можно два полка укрыть. Странники шли сторожко, вертя головами на триста шестьдесят градусов. Вот только открытое пространство через две осаньи упиралось в высокие зелёные узколистные и хвойные кустарники, за которыми видимость становилась нулевой – лишь кроны дальних деревьев возвышались над ними.

Наташа жестом остановила сотоварищей, внимательно вглядывающихся в растительность. Что-то им в ней не нравилось и теперь пытались понять, что именно. Так же как и она сама. Колокольчики звенели очень уж вяло, будто рядом некто прячется опасный, но не для неё или для них. Или прячется не рядом, а наблюдает издалёко. Сиё непонятное обстоятельство злило и раздражало. Негативные эмоции сыграли с ней и сотоварищами злую шутку.

Со всех сторон – с кустов, утёсов, из-под песка пляжа – посыпались, словно горох из перезрелого стручка, наги и люди. Они мгновенно взяли в плотное кольцо гостей, направив на них заряженные луки, арбалеты, копья, клинки и прочее. Подземные ходы что ли есть? Али знают каждую пядь острова досконально? Наверняка каракку заприметили как минимум полсуток назад и сумели разгадать нехитрые действия и намерения. Вот и подготовились, скажем так, недурственно к прибытию.

Потенциальные жертвы таковыми себя не чувствовали: столкновение с корсарами и мародёрами для честных нагасарских моряков привычное явление – за многие века выработали некоторую тактику поведения с такими тварями. Сейчас они выглядели несколько обескуражено и немного напугано – всё-таки взяли врасплох. Пусть так и думают. На самом деле, в ответ ощетинившись личным оружием, северяне и наги внутренне изучали врагов, делая для себя определённые выводы.

У пиратов на наглых ухмыляющихся рожах написано чёрным по белому чувство превосходства – пять десятков хорошо вооружённых воинов против неполного десятка вызывало иллюзию под названием «хозяева положения». Ложное ощущение доминирования заставляло малость расслабляться и терять часть контроля. И подтверждением сиих убеждений были два факта: Ната не почувствовала дополнительных постов ни на верхушках скал, ни за ними, ни за растительностью – весьма опрометчивый поступок. Второй факт – к ним опасно близко (на расстояние двух ассай) подполз наг с усмешкой на губах и азартным блеском в глубоких чёрных глазах.

Пантера неожиданно призналась самой себе: этот типаж, к сожалению, абсолютно в её вкусе и при иных обстоятельствах она бы не смогла устоять перед его обаянием. Почти наверняка разбил немало девичьих сердец. Чёрные короткие густые волосы, широкие плечи, развитый тренированный (но не «бодидебилдер», коих откровенно презирала и высмеивала) торс, тёмная смуглая кожа, хвост с антрацитово-чёрной чешуёй и двумя, с волнистыми краями, тёмно-серыми продольными полосами – одна относительно пупка, другая – дуги позвоночника.

– Вы только посмотрите, какие гости к нам пожаловали! – он откровенно и жадно рассматривал вышеозначенных, а густой баритон с издёвкой призван отключать разум девушек и включать власть тела. – Наконец-то достойных мужчин посетили прекраснейшие из женщин, кои, смею надеяться, не откажут составить нам компанию, а впоследствии – то есть в скором времени – выйти замуж за достойнеших из достойных. Да и новые мужчины, думаю, осчастливят наших скучающих пери. Ведь также, о прелестнейшие и с ними храбрейшие?

Внутренне Наташа сжалась, аки пружина, однако внешне – сконфуженно улыбалась, а голос трогательно трепетал и иногда спотыкался о произносимые робко слова.

– Мы – беззащитны пред вами, но также смеем надеяться, что вы не будете тотчас же, как только сдадимся, брать нас на песке, аки дикие лапаротомы. Хотя бы создадите для нашего к вам настроя более или менее цивилизованные условия.