Стас Степанов – Лада. Рысь. Книга 1. Начало. Часть 1 (страница 3)

Наглая рыжая белка – откуда взялась? – шустро вскочила на оный и, схватившись передними лапками за один из торчащих зубцов, безаппеляционно уставилась на седовласого человека. Ему чудилось, что она нахально улыбается, словно дразня этим двуногое существо. Волхв беззлобно улыбнулся в ответ и из ребяческих чувств кинул в зверька недоеденный яблочный огрызок. Бросок был метким, но белка вовремя пригнула голову – тем не менее неубегая и продолжая таращиться. Волхв непонимающе нахмурился: сии зверьки настолько пугливые, что не только от недавнего броска – от малейшего неловкого движения с его стороны чухнула бы высоко в крону. Эта же будто загипнотизированная.

Весимир схватил посох и осторожно пошагал к «клыкастому» пню и, чем ближе подходил к нему, тем больше недоумевал и тем хуже понимал, что, собственно, происходит. Волхв поднял Ратибора на уровень плеч и уже хотел подвести того к белке, как та внезапно обмякла на зубцах, болезненно закрыла глаза, совсем не забавно сквасила мордочку. Помёрла, что ль?! Как такое возможно? Так, так, так!.. В голову запрыгнула нереальная догадка, кою тут же решил подтвердить али опровергнуть и идти дальше.

Едва коснувшись навершием Ратибора поверхности пня, чуть не отправился в пляс от неожиданного – но такого желанного! – счастья. Неужто привалило! То-то же пень с самого начала заинтересовал внимание изгоя!

– Выкусили, дряхлые Хранители! – Чёрный Волхв желал выкрикнуть в эфир наболевшее, однако с величайшим трудом воздержался от опасного действа – у тайги повсеместно имеются уши и глаза и покамест приходиться жить скрытно. Ежели заслышат обыватели – оные пройдут, коснувшись пня, мимо и не почухают сокрытую в нём могуту – то не беда, – важнее, чтоб Белые Старцы не учуяли. – Вы меня выбросили, как кутёнка, на погибель из дому, но я выжил и обрету силу Верховного Волхва. А со временем и большую!

Старец коснулся морщинистым лбом столь же морщинистого посоха с ласковым наговором, столь тихим, что услышать можно токмо в непосредственной близости от лица:

– Пришло наше время, Ратиборушко, и без твоей помощи не обойтись.

Пень потому и пережил древо на десятки лет вперёд, что внутри него образовалась не то неразумная сущность, не то некая субстанция, коя за пятнадцать или более лет разрослась до размеров чуть менее волейбольного мячика. Она не давала рассыпаться прахом деревянной оболочке, поскольку оной необходима какая-либо внешняя защита навроде усохшего крупного дерева, густого навала бурелома, небольшого застойного болотца или вроде нынешней. Дабы не зачахнуть и развиваться самой, необходимо питаться регулярно любыми живыми божьими созданиями: от микробов и одноклеточных растений да животных до покрытосеменных (например, лиственных кустарников и деревьев) и млекопитающих. То есть, всё, что на оболочку попадает, субстанция медленно и неотвратимо усыпляет (ежели есть в том нужда), затем без остатка растворяет в себе. Единственным недостатком подобного питания является то, что оно контактно, то бишь с потенциальной жертвой на каком-либо расстоянии она ничего сделать не сумеет, на расстоянии она абсолютно беспомощна.

Уткнувшись навершием в деревяшку, посох протянул к вожделенной силе три энергетических щупальца, безжалостно вонзил коготочки в тело хищника. Сущность успела «издать» в эфир всего один истошный вскрик прежде, чем коготочки парализовали её волю, добравшись до нечто вроде управляющего центра. Весимир поморщился от сего промаха, но сделанного не воротишь, придётся отсюда, в буквальном смысле, утекать. Про гостеприимный Тисульский район на какое-то время лучше забыть.

Субстанция быстро растворялась в жадных щупальцах, отдавая всю себя, без остатка, наполняя собою нерушимый тандем. Трещины посоха заполнялись видимой невооружённым глазом тьмой, по его поверхности и вокруг сучков клубился призрачно-чёрный туман, постоянно меняя направление движения на манер морских приливных волн, то набегающих на берег, то отступающих. Итак около получаса, пока сущность не стала частью симбиотической двойки.

– М-да, совсем молоденькая сила, – с лёгким разочарованием в голосе заключил старец (именно «старец» – с маленькой буквы и без прилагательной весомой добавки впереди «Белый»). – Но пусть хотя бы так для начала: по крайней мере, полтора года к бытию присоединила.

Внешне же ничего не изменилось с ними: простая на вид палка-трость и немолодой дед, разодетый по средневековому.

Волхв настолько торопился покинуть ставшим опасным место, что, не останавливаясь, подхватил старинную сумку, переместив оную за плечо и направил лапти в Мариинский (а, может, и Тяжинский – они граничат друг с другом) район. Не взирая на возможность быть обнаруженным за неблаговидным делом членами Совета, он улыбался во весь рот в великом довольстве: теперь-то Волхв знает, как находить источники силы – хотя бы те, что не имеют разума.

Древесная оболочка, лишившись в один момент хозяина, подверглась ускоренному течению времени: она осела на мёртвую землю немного влажной трухой. Стукнувшись всем тельцем легонько о хвойную подстилку, белка пришла в себя, пьяной походкой направилась восвояси – слава Матери-Природе, безмозглая тварь успела лишь усыпить зверька.

В быту время продолжало неумолимо бежать – быстро, конечно, но не так, как в случае с описанным пнём. Последующие два с половиной года пролетели незаметно не только для простых людей. Их не заметил и Весимир: его ни разу не потревожили представители Западно-Сибирского отделения обережных, однако и запал поисковой шибко поистратился. После первой, Тисульской, находки за текущий период старец нашёл ещё два источника. Оные заметно старше, а, значит, могущественнее. Но этого катастрофически мало для осуществления мести! Для её реализации необходимы не только неразумные сущности – они хороши продлевать жизнь и немного освежать организм. Чтобы уничтожить Белых Старцев, нужны как могущественнее источники – те, что за века и тысячелетия эволюционировали в разумных сильных тварей!

Впрочем, за десятки лет, отданные Западно-Сибирскому отделению и обережению Томской области, дед почти разучился отчаиваться и впадать в безжизненную апатию. Таким в Совете не место, он не терпит в своём составе слабодушных…

Последнюю декаду ноябрь капризничал, аки маленький ребёнок: осень уже прошла, а зимане торопилась в полном объёме принимать бразды правления. Облетели все листья, отшумели дожди, землю припорошило тонким слоем снега и до полноценных сугробов он никак не дотягивал. К тому же температура воздуха не опускалась ниже минус восьми-десяти градусов по Цельсию – и то ночью, днём же вплоть до нуля. Стальные небеса уже который день грозились разродиться серьёзным снегопадом, но всё чего-то им не хватало – самое большее на три-пять минут изредка сыпали суетливые некрупные снежинки, для наращивания снежного покрова не играющие, ровным счётом, никакой роли.

Одним из немногих, кто радовался сырому холоду и ничуть не боялся его в Яшкинском районе, что на севере Кузбасса, являлся Весимир. Нынешняя погода почти полностью отображала его внутреннее, душевное состояние, вызванное длительными неудачами. Сырой морозец досаждал кому угодно, только не ему (непокрытая седая голова, на шее лёгкий символичный льняной шарф, овчинный полушубок выше колен расстегнут на груди, под ним лишь уже знакомая длиннополая льняная рубашка, на тощих ногах простецкие тонкие штаны, на стопах мягкие удобные ичиги). Появляясь периодически на люди, дед не стеснялся, мягко говоря, странной внешности.

Он присел на обнажённый, проглядывающий из почвы, скальный валун с промёрзшим на нём молодилом, не боясь простудиться от переохлаждения. Волхвам практически неведомы человеческие болезни. Находясь между посёлком с любопытным названием – Юрты Константиновны – и правым берегом главной региональной реки, старец с упоением вдыхал влажный воздух, приносимый озорным ветерком с водной поверхности Томи.

С прищуром мельком глянув на тяжёлые свинцовые тучи, Весимир полез в заплечную сумку, дабы достать оттуда ржаные сухари, варёные куриные яйца и порезанный на дольки лук, как со стороны недалёкого леса, за скальным уступом, по спине мазнул чей-то настороженный взгляд. Мазнул – и пропал. Чёрный Волхв, как был, замер на месте, стараясь уловить чётче, аки приёмная антенна сей взгляд и, желательно, распознать намерения относительно его персоны. Ему казалось, что он принадлежал не человеку, по крайней мере, простому человеку.

Слишком долго ничего не происходило, потому продолжил начатое – достал еду и без разогрева пообедал, прихлебнул из термоса травяной чай. Подхватив Ратибора и поднявшись по-молодецки на ноги, вновь по спине скользнул чужой взгляд, задержав внимание ровно на столько, дабы определить направление. Развернувшись, Весимир целенаправленно устремился в тайгу быстрым размеренным шагом, не боясь упустить нечто.

Раздвинув очередные еловые и пихтовые лапы, тайга раздвинулась, встав вкруг ещё одного, более обширного, скального выступа из ломкого минерала. А посреди оного – очего-то почерневший ветхий каменный колодец без коловорота, цепи и ведра. И никого! А интуиция настойчиво шептала, что взгляды бросали отсюда.