Стас Степанов – Лада. Рысь. Книга 1. Начало. Часть 1 (страница 5)

Поднявшись на пятую точку, стряхнув более или менее кровавую пелену на зрении, он прислонил ладонь к ране через полушубок, заставил закупориться кровь и теперь медленно затягивал пять сквозных (благо, кость не зацепило) ранок – по количеству когтей на одной кисти. И одновременно с трудом разглядывал высокую тварь, представляющую собой смоляно-чёрного скелета с практически истлевшей плотью. На пальцах ног также загнутые длинные когти-сабли, могущие использоваться и как альпинистские «кошки» для лазанья по отвесным стенам скал. Тело накрывал того же цвета окольчуженный плащ, кольца брони коего напоминали внешне свинец – то, вероятно, обман зрения. Он целиком закрывал кости от основания шеи и на руках до чуть ниже локтей, а на ногах – до середины голени. Неужто и впрямь андроид от несоизмеримо древних пращуров нынешних славян сохранившийся? По крайней мере, названную дату в семь с половиной тысяч лет воспринял очень серьёзно. Для нынешних учёных фраза «лето от Сотворения Мира в Звёздном Храме» воспринимается как красивый миф и, естественно, не верят, что славяне появились много раньше седьмого-восьмого века нашей эры. А, может, упорно не желают верить.

– Кто – ты – такой? – Весимир не вдруг сообразил, что задал вопрос вслух – потому как оно охотно ответило, мгновенно выйдя из глубокой задумчивости:

– Чёрный Мертвец. Ты будешь обращаться ко мне Верховный Кощун.

«Будешь обращаться»? Значит, его оставляют в живых? Что, в таком случае, взамен? Не по доброте же душевной? Даже подталкивать Кощуна к нужным ответам не пришлось.

– Более семи с половиной тысяч летов назад – ежели ты действительно не обманул меня с датой, – две спирали тьмы проникли в тёмную душу Волхва, будто бы пожелав оную вытряхнуть из старческого тела. Тот клятвенно заверил, что не соврал, – похожие на тебя создали сию гробницу и заточили в неё, запечатав доступ на свободу до скончания времён. Похоже, и впрямь от тех волхвов и кости давно истлели (при сиих словах старец невольно хмыкнул – получается каламбур, игра слов), а печать, хоть и ослабла, но по-прежнему держит меня крепко. Однако я чувствую неподалёку, как минимум, три достаточно могущественных места силы.

Старец усмехнулся и горько рассказал:

– Это «неподалёку» я облазил вдоль и поперёк, обходил тысячи вёрст дорог, истоптал не один десяток пар обуви, – а нашёл такую малость, о коей нет смысла упоминать!..

Раскрыв на сто шестьдесят градусов челюсти, Кощун издал звуки, схожие одновременно на дребезжание ржавого металла и карканье умирающего ворона. Это он так смеётся, что ли? Страшенная жуть – подобное приснится и проснёшься в ужасе, липкий от холодного пота. Отсмеявшись, вернул пасть в исходное положение.

– Ты искал и находил природные источники, те, что рождаются без посторонней помощи, селясь в естественные оболочки.

Бывший обережной томских земель невольно вспомнил неразумные сущности в тех самых оболочках и стал догадываться, что сильно промахнулся в поисках. Верховный Кощун меж тем продолжал.

– Являясь тем, кем ты являешься и за тысячу летов не сыщешь драгоценные источники. Как я уже говорил, они в действительности не так уж и далёко: если позади меня большая река (очевидно, Томь) протекает, то впереди первая после неё по величине.

– Яя! – шёпотом догадался дед, чуть не расплакавшись от обиды на свою бестолковость.

Кощун-таки услышал человека:

– Не ведаю ваших современных названий, однако три места силы покоятся на небольшом отрезке, вдоль обоих берегов реки.

Тварь замолчала внезапно, тьмой уставившись на некогда возомнившего себя равным богам. Весимир всеми фибрами души ощутил, что она ждёт ответ на незаданный вопрос, тем не менее тяжёлым молотом повисший в воздухе. Он вначале задумчиво глянул на верного безмолвного друга, к данному моменту спрятавшему эфирные щупальца, затем на Кощуна. Старец собрался с мыслями и уверенно заговорил:

– Тебе нужны все три источника в целости и сохранности для освобождения от оков, мне нужно место Верховного Хранителя!

Весимир подумал было, что слишком много просит, но, как выяснилось, сильно продешевил.

– Я не ведаю возможностей ни Верховного Хранителя, ни низшего, но я дам тебе гораздо больше в случае полной успешности мероприятия: ты станешь первым после меня.

Синие глаза загорелись в отчаянной надежде – и потухли. Что стоит слово ожившего в натуральную величину мифа? Чем и как проверить правдивость? Вот именно – ничем и никак! О древних чудищах неизвестно ничего, окромя увлекательных сказок и мифов.

Учуяла тварь неуверенность человечка, его недоверие, потому зашла с другой стороны:

– Я не знаю о новом для меня мире ничего, но, похоже, правда, слово чести, обязательства в нём не в почёте. В моё же время, ежели ты что-то пообещал – сдохни, но выполни, даже если пообещал заклятому врагу али юродивому… Мне нет смысла тебя обманывать – ежели принесёшь три источника жизни.

Не мог Волхв уверовать в подлинную искренность древнего Мертвеца. Там, где тотальная правда, там рассвет культуры цивилизации – пообещали две условные империи друг другу вечный мир и дружбу, и даже через тысячи лет продолжают жить в мире и согласии. Преемственность поколений не в состоянии аннулировать данные праотцами обещания. А где те цивилизации, в наше время, превратившиеся в красивые сказочки и небылицы?! И что делать? Без Кощуна так и помрёт где-нибудь в пути, в поисках несбыточного счастья. К сожалению, век природных источников короток. С ним забрезжил хотя бы призрак надежды на будущность: Белые Старцы живут значительно дольше обычных пенсионеров, практически не зная маразма и старческой немощи, но до бессмертия им дальше, чем пешком до Луны.

Уже без глупых пустых сомнений вопросил:

– Что нужно сделать сейчас?

Разжав кошмарные челюсти, Чёрный Мертвец ржаво закаркал умирающим вороном. Весимр мысленно поморщился от режущего слух дурацкого смеха, могущего означать что угодно. В конкретном случае, кажется, одобрение слов, точнее, правильности вопроса, заданного оппонентом.

– Заключить между нами Договор! – оборвал сам себя резко Кощун. К неживому механическому голосу Волхв, вроде бы, немного привык.

– Как договор выглядит? – спокойно, без излишней нервозности – для чего злить древнего скелета? – задал он уточняющий вопрос, на всякий случай ожидая очень неприятного подвоха. Что ещё-то ждать от мёртвой твари, чего бы та не заверяла?

Две спирали тьмы внимательно и изучающее воззрились на человека. Подвох не заставил себя долго ждать:

– Кровавый Договор. Я расскажу, что это такое, после чего у тебя будет последний шанс вернуться к прежнему жалкому влачению существования, кое можно потратить на поиски своей скорой смерти, – и как это понимать? – Договор заключается на крови (при сём слове дед удивлённо поднял левую бровь) двух сторон. После сего ты уже никогда не будешь прежним человеком, поскольку кровь обретёт силу Чёрной Лихомани. Ты забудешь про человеческие хвори, немочь старости, слабости и недостатки людского тела.

Весимир жадно внимал каждому слову, замер в ожидании речи, звучавшей, как музыка для души.

Впрочем, Кощун почти закончил:

– Об остальных возможностях и недостатках ты сможешь узнать практическим путём, если…

– … Заключу Кровавый Договор. Я свой выбор сделал, – договорил старец, медленно поднимаясь на ноги.

Опять это подобие смеха – хорошо недолго, от него с ума сойти можно.

– Подойди ко мне с обеими раскрытыми ладонями! – в голосе прозвучал на сей раз не ржавый металл.

Волхв глянул в сторону Ратибора, обуреваемый сомнениями – тот должен быть таким же, как он сам. Сей взгляд – и душевное смятение – не остался без внимания Мертвеца. Он в нетерпении выдвинул кверху коготь-саблю указательного пальца правой руки:

– С посохом позже. После преобразований ты без труда сделаешь оный продолжением себя!

Преобразований? Каких таких преобразований? Чтобы не передумать, он заставил себя сделать несколько шагов с заранее вытянутыми ладонями, морщась от боли в неполноценно заживлённых ранах. На тот момент он и не подозревал, что та боль смехотворна в сравнении с надвигающейся.

Верховный Кощун одним стремительно неуловимым движением оттопыренного когтя полоснул по обеим ладоням разом, поперёк их. Весимир вздрогнул от неожиданности и новой волны боли – разрезанные до кости раны обильно закровили. Он хотел отдёрнуть руки, однако не успел: тварь обхватила оные своими, сделав ещё больнее, потом, через несколько секунд, отбросила, как что-то ненужное, с интересом воззрившись на слабого человечка.

Процесс заражения запущен.

Волхв бездумно попятился назад, с криком нестерпимой боли и диким ужасом в потемневших глазах, разглядывая порезы. Оные быстро затягивала ядовитая чёрная плесень, попавшая, так сказать, в благодатную почву, сильно похожая на облепившую колодец и крышку. Не взирая на геенну огненную, старец не уходил за грань себя, он чётко соображал, видел и чувствовал внешние и внутренние изменения, спасительное беспамятство не желало окутать мраком мозг. Он проклинал себя за чрезмерные, раздутые до уродства, властолюбие, амбиции и слабодушие, за кои, собственно, и попёрли с треском с тайного отделения.

А меж тем смертоносная дрянь, как ни парадоксально прозвучит, остановила целиком кровотечение, хирургически выверено срастила вместе края ран, не оставив на коже даже рубцов. Споры непринуждённо растекались по токам вен и артерий, прорастали быстро в капиллярах и кровяных тельцах, увеличивались в размерах, становясь взрослым симбионтом активного вируса и микроскопического грибка, называемого людьми плесенью. Они вклинились в клетки хромосом, стали неотъемлемой частью стройной структуры ДНК, произвели необратимые изменения в геноме хозяина. Некогда блёкло-синие глаза налились шевелящимся мраком, похожим на тот, что крутится в глазницах могущественного скелета, токмо без вспышек светящихся точек. А ещё клубится.