Стас Чудинов – Дом ветвей (страница 7)

Пыжов поднялся со стула и сквозь сваленный на полу хлам пробрался к какому-то большому деревянному ящику, что стоял у стенки. Откуда-то из многочисленных карманов его клетчатой рубашки возникла связка ключей. Он долго пыхтел, подбирая правильный, и, наконец, открыл ящик. Покопался в нем и извлек на свет самый обычный моток ниток. Гордо поднял его над головой и сказал:

–Вот. Это вам от меня. Если заблудитесь – моток укажет путь.

–Вау, – Лия хлопнула в ладоши, – прямо как в сказках.

Василий Иваныч хмыкнул и подмигнул им:

–А вы думали, что сказки на ровном месте пишутся, да?

12

Они с Пушкиным сидели друг напротив друга, Уля – на лавочке, Пушкин – на постаменте. «Ну и зачем я сюда пришла?», – размышляла Ульяна. Пушкин на это ничего не говорил, и даже нисколько не менялся в лице – но как будто своей тонкой поэтической душой понимал про Ульяну больше, чем она сама понимала про себя.

У ее ног в ожидании чуда столпились голуби. Она покопалась в сумочке и выудила на свет недоеденный пирожок с капустой, принялась крошить и тут же пожалела о свое доброте. К аттракциону невиданной щедрости на полуденный моцион тут же подтянулись, кажется, все голуби Старотопольска. Теперь она сидела в окружении голубей, как диснеевская принцесса, которую уважают только птицы.

Докрошив пирог, Ульяна печально развела руками:

–Больше ничего нет.

Но голуби отказывались верить в эту жестокую правду и не уходили.

Она так увлеклась наблюдением за птицами, что не заметила, как пришел Ваня. Поэтому, когда он заговорил, она даже не сразу поняла, кто и зачем к ней обращается.

–Привет. Спасибо, что пришла.

–Не за что, – ответила Уля, внимательно наблюдая, как Ваня пробивает себе дорогу среди голубей. Те, на удивление, не разлетались в стороны, а лишь нехотя уступали дорогу, после чего (по крайней мере, так ей показалось) еще более плотным кольцом сжимались вокруг Ульяны.

–Пойдем, пройдемся, – предложил Ваня, вежливо протягивая ей руку. Ульяна немного подумала и решила его жест проигнорировать.

–Спасибо, но я пока еще сама могу подняться, – как бы извиняясь, сказала она и неловко улыбнулась.

Они шли по залитой солнцем центральной аллее парка. Мир был погружен в абсолютный штиль: казалось, ни один зеленеющий листик не смел шелохнуться, дабы не нарушить это спокойствие. Вот только у людей такого чувства такта не наблюдалось: дети визжали, взрослые смеялись и матерились. Где-то вдалеке безудержными безжалостными басами громыхала колонка.

–Так зачем ты меня позвал? – поинтересовалась Ульяна, – что-то важное?

–Если честно, я и сам не знаю зачем. Просто захотелось.

–Понятно.

–Слушай, а эти ребята за тобой всегда толпой ходят? Или сегодня особый случай?

–Ты о чем?

Но она тут же поняла, о чем он. Орава голубей всё это время терпеливо семенила прямо за ними. Сейчас они тоже остановились, задрав кверху клювики и внимательно глядя на Улю с Ваней.

–Это мои друзья, – совершенно серьезно ответила Ульяна, стараясь при этом, чтобы ни один мускул на лице не дрогнул. А в голове пронеслось: «это что еще за новости?».

Мда, сначала от сглаза чуть в могилу не слегла, теперь вот голуби преследуют. Не жизнь, а песня.

Ваня только пожал плечами, словно видел нечто подобное по сто раз на дню. Лучик света заиграл в его волосах, делая их еще более золотистыми. Ульяна даже залюбовалась на секунду, но потом Ваня сдвинулся с места, солнечный луч не удержался у него в локонах и выскользнул наружу, и магия момента тем самым оказалась исчерпана.

–Как ты думаешь, каждый ли достоин того, чтобы его мечта сбылась? – внезапно спросил он после недолгого молчания.

–Нуу… – протянула Ульяна0, – если ты позвал меня ради философского совета, то вряд ли я хороший советчик. А почему ты спрашиваешь, если не секрет?

–Ну, вообще то, секрет. Но суть не в этом. Вот была злая старуха в сказке у Пушкина. Но ведь золотая рыбка всё равно исполнила три ее желания.

Уля пожала плечами.

–Ну, ни к чему хорошему ведь это не привело, так? Можно представить, что она таким изощренным образом ее наказала. Или, вернее, проучила. Так что, отвечая на твой вопрос, Ваня, я думаю, что право на чудо нужно сперва заслужить. Иначе, как я уже сказала, ни к чему хорошему это не приведет.

–Типа, «бойтесь своих желаний»?

–Типа того.

–Хм. А вот один персонаж говорил: «счастье для всех даром и пусть никто не уйдет обиженным».

–Да, я знаю. Это из «Сталкера» Тарковского.

–Это из «Пикника на обочине» Стругацких.

Уля решила не спорить.

–Хочешь, я твою сумку понесу? – предложил Ваня.

–Не надо, спасибо. Вань, скажи, ты ведь в меня влюбился?

–Что? С чего ты взяла?

Они оба резко остановились и поглядели друг на друга. Остановились и голуби, и теперь внимательно, с интересом прислушивались к их диалогу. Слова эти вырвались из ее уст как то импульсивно, совершенно неожиданно для нее самой. Ульяна понимала, что, по всем законам логики, ей сейчас должно бы быть стыдно. Однако, никакой неловкости она не чувствовала, скорее даже наоборот. Будто бы, зажмурившись, резко сиганула со скалы в океан, и уже в полете поняла, что ей не страшно, а скорее весело.

Ваня выглядел очень забавно, словно кот, которого застигли прямо во время кражи колбасы со стола, и который теперь всеми силами пытался сделать вид, что он здесь не причем. Ульяне даже захотелось засмеяться, но она сдержала этот порыв, спрятав его за непроницаемой каменной маской.

–Да или нет, Иван? Отвечайте предельно серьезно.

Ваня молчал всего пару секунд, но этой парой секунд выдал себя с головой. А потом прокашлялся и твердо ответил:

–Нет.

–Отлично.

И, они пошли дальше. Ульяна, Ваня и толпа голубей, что по-прежнему не оставляла их не на шаг; и на их причудливую компанию удивленно озирались встречные прохожие.

13

Лия шла домой, пиная встречные камни так, словно они были в чем-то перед ней виноваты. В низу живота поселилось тяжелое холодное чувство; удобно устроилось там, свернулось в клубок, словно змея. Теперь Лия до смерти корила себя за то, что сразу же не пошла по своим делам, а вместо этого согласилась прогуляться с Ваней и Маратом до парка. Ваня сказал, что там его «ждет один человек», но Лия почему-то пропустила его слова мимо ушей. Хотя стоило сразу догадаться, что у Вани назначено свидание с этой девчонкой. Девчонка Лие была не знакома, да и увидела она ее издалека и лишь на секунду – прежде чем взгляд заволокла тяжелая пелена ревности.

«Ну да, – сказала она себе, – вообще-то с самого начала стоило понять, что такие парни, как этот Ваня, бобылями не ходят». И всё же, отчего-то ощущение было такое, словно её бросили.

Хорошо, что они с Маратом живут не в одной стороне. Идти под его шутки-прибаутки и старательно делать вид, что всё хорошо; и смеяться над его приколами (которые, на самом деле, редко когда казались ей смешными, хотя она ни за что в жизни бы ему этого, разумеется, не сказала)… всё это было бы решительно не выносимо.

«Держись, девчонка, – словно бы услышала она мамин голос, прилетевший к ней издалека вместе с легким порывом ветра, – горе горюй, а руками воюй».

Горе горюй, а руками воюй. Мама всегда так повторяла. И сейчас повторяет, даже не смотря на то, что исход войны ее оказался предугадан бесстрастным и суровым, как сама жизнь, медицинским заключением.

–Ничего, мамочка. Еще повоюем, – тихо произнесла Лия, сжимая кулаки, и надеясь, что ветер точно так же домчит ее слова обратно. Пронесется сотни и сотни километров, от Урала до Петербурга. Ловко просочится сквозь приоткрытую форточку маминой палаты.

Камешек от очередного удара улетел под мусорные контейнеры и оставил ее одну.

14

Домой Марат пришел только под вечер – как обычно, пошел слоняться по всему городу, уже и без того исхоженному вдоль и поперек. Квартира буквально дышала перегаром и сигаретным дымом: двумя самыми знакомыми ароматами его детства. Из-за закрытой кухонной двери доносились крики, брань и звуки ударов стеклом о стекло. Значит, к отцу опять пришли собутыльники. Что ж.

Он разулся и медленно прокрался мимо кухни в общую с сестрой спальню. Меньше всего ему хотелось сейчас встретится лицом к лицу с отцом или с кем-нибудь из его компашки.

Алина сидела на кровати, держа в руках книгу в какой-то яркой разноцветной обложке. Похоже, опять читает свое фэнтези. Хотя… какой бы литературный мусор она там не мусолила, Марат всё равно ей гордился. Мало какой ребенок к одиннадцати годам имел за своими маленькими плечиками такой серьезный багаж прочитанного. «Вот взять меня, – размышлял он, – сколько я книжек в жизни прочитал? Две? Три?».

Ее коляска стояла рядом. Сколько сил Алине в свое время потребовалось, чтобы научиться перелезать из нее на кровать и обратно, вспомнить страшно. Зато когда у нее получилось, Марат сходил в магазин за тортом, и они вместе отпраздновали этот успех.

–Эй, сестренка! Чего читаешь? – он плюхнулся рядом и уставился взглядом в потолок, на котором ему была знакома каждая трещина. В детстве он любил лежать вот так и выводить из этих трещин фигуры животных. Всё равно как с облаками.

Алина тут же прильнула к нему и чмокнула в щеку, наверняка оставив на ней пару блесток от своей любимой детской помады.

–«Вгастеин коец».

Марат уважительно хмыкнул. Но тут же забеспокоился:

–Не рано тебе еще?