Стас Чудинов – Дом ветвей (страница 6)

–Ай-ай-яй, товарищ, стыдно так сильно опаздывать.

–Ну, во-первых, не сильно, а на две минуты, – парировал Ваня, бросив взгляд на часы, – а во-вторых, я еще раньше вас из дома вышел. Пойдемте.

И решительно поднялся по лестнице. Вывески у заведения не было – видимо, все свои итак всё знали, а не свои тут и за даром не были нужны.

Он толкнул старую деревянную дверь. Та поддалась с душераздирающим скрипом, впуская их в душное маленькое помещение, примерно половину которого занимал прилавок. За прилавком располагался проход куда-то в подсобку, а вдоль стен тянулись стеллажи со всем хламом, который только мог существовать на белом свете. Ваня заметил, как блеснули и загорелись глаза Марат при виде подобного зрелища – и это при том, что он был завсегдатаем барахолки.

Тут было всё, что только может быть не нужно человеку: подшивки каких-то древних пожелтевших журналов, ржавый металлолом, сломанные детские игрушки, трехколесный велосипед без трех колес и еще многое, и многое другое. Самого хозяина видно не было, но судя по грохоту и лязгу, доносившимся из подсобки, Василий Иванович Пыжов орудовал там. На прилавке даже стоял звоночек, как на настоящем ресепшене – Ваня позвонил, но сработал он только с четвертого раза.

–Сейчас иду! – хрипло крикнули из подсобки, и через полминуты к прилавку вышел один из самых колоритных людей, что Ване доводилось видеть в своей жизни. Невысокий, но чрезвычайно жилистый, с широченным шрамом, который пересекал лицо от подбородка и до того места, где должно было находиться левое ухо. Уха там не было. На глазах у персонажа висели очки в толстой роговой оправе, с перемотанной дужкой. Однако интеллигентности они внешнему виду Василия Ивановича нисколько не придавали. Каким именно образом очки держались на одном ухе, было известно только самому провидению. Лысая макушка была испещрена порезами, словно бы Пыжов брил череп ножом или кинжалом.

–Здрасте, – протянул он, вытирая руки об фартук и внимательно изучая ребят сквозь толстые стекла очков, – чего пришли? – голос у него был грубый и рассыпчатый.

Ваня почувствовал себя ужасно глупо. Действительно, чего пришли? Дяденька, просто хотели узнать: «а Вы правда бессмертный?».

–Древо Желаний. Дом Ветвей. Вы ведь были там, да? И вы можете нам помочь, – без лишних экивиков выдал Марат. Всё это он выпалил на одном дыхании; заметно было, что, не смотря на всю свою внешнюю браваду, Марат тоже чувствовал себя неловко.

Ваня внутренне напрягся и затаил дыхание, ожидая, что их прямо сейчас выгонят отсюда пинком под одно место. Ну, или хозяин лавки окажется чуть более вежлив и благосклонен и всего-навсего вызовет психушку. Но Василий Иваныч как-то разом посерьезнел и, отворив прилавок, сказал:

–Пойдемте, – и снова скрылся в глубине подсобных помещений.

Ребята немного помялись.

–Может, не пойдем? – робко предложила Лия, – как то не внушает он мне доверия, если честно…

–Ты чего, человек колхоз на ноги поднял в свое время, – бодро возразил Марат и первым пошел вслед за Пыжовым. «А еще наверняка сидел в каком-нибудь остроге при царе Николае», – мысленно добавил Ваня, но вслух ничего не сказал.

В подсобке было еще более душно, да к тому же еще и накурено. Всякий хлам валялся уже не только по полкам, но и прямо на полу. В центре всего этого барахолочного королевства на маленькой табуретке сидел Василий Иваныч и мял в руках незажженную сигарету.

–Откуда вы узнали? – поинтересовался он. Вопреки Ваниным опасениям, в его голосе не было ни тени угрозы или недовольства. Наоборот, как будто бы Пыжов… боялся, что они ошиблись.

Марат с готовностью развернул перед ним газетные вырезки, которые за ночь умудрился подшить в одну общую папку. Пыжов взял подшивку, полистал, удовлетворенно хмыкнул и сунул сигарету в зубы. Поджег, затянулся и произнес:

–Наконец то. С начала нулевых никто не приходил, – он оглянулся, неопределенно махнул рукой, – я бы предложил присаживаться, но сами видите…

Марат, впрочем, уже пристроился на какой-то ящик. Ваня перевернул пустую плетеную корзинку, для успокоения души смахнул с нее самый верхний слой пыли и тоже сел. Лия разместилась на какой-то не внушающей доверия табуретке. Заметив это, хозяин барахолки посоветовал:

–Аккуратно, там постоянно одна ножка подламывается, – и тут же добавил, – меня можно просто дядей Васей звать.

Он протянул Ване загорелую мазолистую руку.

–Знакомьтесь, дядь Вась. Это Ваня и Лия, – тут же подхватился Марат, – ну, меня вы итак хорошо знаете.

–Конечно, знаю. Я бы без тебя обанкротился, наверное, – ответил Пыжов то ли в шутку, то ли всерьез.

–Первое, что я всегда говорю, тем кто ко мне приходит, – медленно, внимательно подбирая каждое слово, произнес дядя Вася, – если вы думаете, что Дерево не возьмет у вас ничего взамен… лучше прямо сейчас развернуться и прекратить все поиски… Думаете, я тут по собственному желанию торчу и таким как вы советы раздаю?

Он внимательно оглядел ребят. Ваня с удивлением заметил, что в глазах у Пыжова плескалась печальная ирония.

–Каждому из вас придется что-то отдать. И вы должны быть готовы к тому, что жертва может показаться непосильной. Только вам решать, стоит ли оно того. Я лично считаю, что стоит, но это только мое мнение. До тех пор, пока вы не сорвали яблоко и не сунули его себе в рот – у вас еще есть шанс повернуть обратно.

Ваня напрягся. Сигаретный дым резал глаза.

–О какой именно «жертве» вы говорите? – спросил он.

Дядя Вася грустно усмехнулся и пожал плечами.

–Если бы я знал, если бы я знал… я не могу дать вам конкретных советов, потому что понятия не имею, какие испытания город предложит именно вам. Хотите слышать мою историю? Ну так вот. Весной семьдесят восьмого… тысяча восемьсот семьдесят восьмого я вернулся домой с русско-турецкой войны – инвалидом. Тогда Старотопольска еще не было, на его месте был острог и поселок при нем. Но легенда уже ходила, и мне эта легенда очень приглянулась. Двадцать с лишним лет я служил в армии, прошел несколько войн, и за это время успел познакомиться со смертью, уж поверьте. Посмотреть ей в глаза, как бы пафосно это не прозвучало. Но свыкнуться с ней я так и не смог. Я думал: почему человек не может быть бессмертным? – он замолчал и, прищурившись, обвел ребят взглядом, – но оказалось, что если человек в целом и не может, то могу хотя – бы я один. В конце пути мне… как бы выставили условие. Мое желание исполнится, но я навсегда останусь прикованным к этому месту. Я не могу уехать из города, даже если захочу. Раньше я пробовал, ради интереса. Цирк выходил тот еще каждый раз, – Пыжов коротко хохотнул, – все время случается что-нибудь, что не дает мне этого сделать. Что-то максимально бредовое, сечете? Автобус возвращается обратно на вокзал. Пешая тропа замыкается на саму себя, и я возвращаюсь туда же, откуда начал. И так каждый раз.

Воцарилось недолгое молчание. Пыжов снова внимательно смотрел на них сквозь пелену сигаретного дыма. Сигарета дотлела, и он тут же закурил следующую.

–Вы пожалели… ну, о том, что попросили? – тихо поинтересовалась Лия. Так тихо, что муха, кружащая вокруг лампочки, едва своим жужжаньем не заглушила ее голоса.

Дядя Вася усмехнулся и помотал головой:

–Ни разу в жизни. Хотите верьте, хотите нет. Я обрел то, что хотел. Я просто хочу сказать, что и вы должны быть готовы к тому, что город предложит вам что-то вроде бартера. Соглашаться или нет – выбор каждого из вас. Но пути назад уже не будет. Дерево исполняет только одно желание и только один раз.

Ребята молчали. Пыжов обвел их взглядом и улыбнулся:

–Ну что, загрузил я вас, признавайтесь? Извиняйте, ребят. Можете считать, что это был мой моральный долг или вроде того. А теперь спрашивайте, чего хотели.

–Вы говорите о городе так, будто он – это живой организм. Почему? – вновь раздался откуда-то слева голос Лии. Ваня смотрел в одну точку, туда, где реальность слабо освещенной кладовки медленно перетекала в темноту. Темнота копилась по углам и ждала.

–Потому что он – и есть живой организм, – с готовностью ответил дядя Вася, – всё очень просто. Он – мыслит и чувствует и любит каждого из своих детей. Но и от них требует того же. Вы еще поймете это. Для начала я бы посоветовал сходить в библиотеку… как бы это странно не звучало. И найти там свой путеводитель – какую-то книгу, в которой бы рассказывалось как можно больше о Старотопольске, – он отмахнулся рукой от назойливой мухи, – на самом деле, порой мне кажется, что суть всех испытаний на пути к Дому Ветвей – это узнать о городе всё, что скрыто от чужих глаз. Но чем он очень хочет с кем-нибудь поделиться.

–И мы должны… помочь ему в этом, – задумчиво протянула Лия.

Дядя Вася кивнул:

–Вроде того. Но тут есть и еще кое-что. Подумайте, почему Дерево не является каждому за просто так, а? Почему его нужно искать, преодолевать какие-то препятствия? Мне кажется, что… у города есть еще и довольно развитые представления о морали.

–Другими словами, нам нужно доказать, что мы достойны своих желаний, – закончил за него Марат.

–Да. Именно так. Подлец и слабак не дойдут до своей цели. Поэтому, опять же, если вы сомневаетесь… – он развел руками и немного помолчал, затем продолжил: – я думаю, что их будет семь. По крайней мере, так было в моем случае. Семь испытаний, которые вам нужно будет пройти. Семь Законов, которые вам нужно будет постигнуть. Закон сомнений, закон любви, закон страха, закон дружбы, закон боли, закон нежности и закон времени, – перечислил он, загибая костяшки пальцев сначала на одной руке, потом на другой, – во как! До сих пор помню! На самом деле, забыть их всё одно не возможно. Ваше преимущество в том, что вас трое – держитесь друг за друга. Я на своем пути был один. Вот, что я вам скажу – вместе любое испытание преодолевать легче. Самыми сложными будут три последних – те, что ждут вас уже в самом Доме Ветвей. Путь в Дом вам укажет город, точно так же как он сам решит, каким Дом будет для вас, – он развел руками, – тут я ничего предугадать не могу. Ах да, и раз уж вы пришли… не уходить же вам с пустыми руками.