Станислав Ямалиев – ГЕНОМ СЧАСТЬЯ. СЛЕПАЯ. (страница 2)

Юля села напротив, налила себе чай.

— Я вчера слышала сигнал из старого района. Злость. Очень сильную. И сегодня ночью он сместился. Стал ближе.

— Что за сигнал?

— Человек. Он думает о таких, как я. Вернее, не думает — он ненавидит. Я слышала слово «акселератка». И это было... — она запнулась, подбирая слово. — Как будто он бросил в меня камень. Через весь город.

Сергей отставил чашку.

— Ты знаешь, кто это?

— Нет. Я пыталась настроиться точнее, но он слишком далеко. Или слишком хорошо закрыт.

— Закрыт — это как?

— Не как мы. Мы, акселераты, не закрываемся — мы просто не передаём. А этот человек передаёт, но только когда хочет. Это другое. Как будто он специально направляет на меня свой сигнал.

— Это плохо.

— Я знаю.

В кухню вошла Таня — заспанная, в домашней футболке, с книгой в руке. Увидела их лица и остановилась.

— Что случилось?

— Юля слышала кого-то из старого района, — сказал Сергей. — Кто-то её сильно не любит.

Таня села, отложила книгу и потянулась к руке дочери.

— Ты раньше такое слышала?

— Нет. В том-то и дело. Обычно я слышу всё — фон, настроения, обрывки. Но это было направлено. Конкретно. Как будто он знал, что я слушаю, и хотел, чтобы я услышала.

— Это угроза?

— Я не знаю. Я ещё не понимаю, как с этим работать.

Сергей встал, подошёл к окну и посмотрел на улицу. Старая привычка — проверять периметр, даже когда опасности нет. Или когда она только начинает проявляться.

— Ты говорила, что у тебя сегодня лаборатория, — сказал он, не оборачиваясь.

— Да.

— Поезжай на автобусе. Не ходи пешком. И не выключай восприятие. Если что-то услышишь — сразу звони мне. Я подъеду.

— Я могу сама справиться.

— Я знаю, что можешь. — Он повернулся и посмотрел на неё. — Но ты не обязана справляться одна. У тебя есть мы. Пользуйся.

Это было сказано так просто и так искренне, что Юля не нашлась, что ответить. Она кивнула. Таня всё ещё держала её за руку.

— Юль, — сказала она. — Ты знаешь, что мы тебя любим?

— Знаю.

— И ты знаешь, что мы будем с тобой, что бы ни случилось?

— Знаю.

— Тогда перестань носить всё в себе. Ты не одна. Ты никогда не была одна.

Юля смотрела на их лица — уставшее, встревоженное лицо Тани, жёсткое, сосредоточенное лицо Сергея — и чувствовала, как внутри что-то отпускает. Не страх — он остался. Но одиночество отступило. На время.

---

После завтрака она поехала в лабораторию.

В автобусе было спокойно — всё те же пассажиры, всё те же улыбки. Она закрыла глаза, чтобы привычно настроиться на город. И вдруг почувствовала это.

Не мысль. Не голос. Просто импульс. Кто-то смотрел на неё. Не так, как смотрят на красивую женщину в автобусе — с мимолётным восхищением. Иначе. Пристально. Изучающе. Как смотрят на цель.

Сердце пропустило удар. По спине, между лопаток, пробежал холодок — тот самый, который она помнила с детства, из зеркала, где стоял силуэт без лица. Только теперь он был живым, горячим, и от этого — ещё более тревожным. Ладони вдруг стали влажными. Она почувствовала, как адреналин расходится по телу волной — быстрой, острой, требующей действия.

Она открыла глаза и обернулась. Никого. Пассажиры читали, дремали, глядели в окна. Никто не смотрел в её сторону. Она попыталась найти источник — расширила восприятие, прошлась по сознаниям — и ничего. Никаких агрессивных намерений, никакой злости, никакого интереса. Обычный автобус. Обычные люди.

И всё же ощущение осталось. Как будто кто-то провёл пальцем по её затылку и исчез.

Она списала это на вчерашнюю злость из старого района. Наверное, нервы. Наверное, просто отголосок.

---

После лаборатории она поехала в университет. Лекция Тани была интересной — та рассказывала о подростковых кризисах, о том, как формируется идентичность, как дети отделяются от родителей. Юля слушала и думала: а что, если у меня никогда не будет этого кризиса?

Она не была подростком в обычном смысле. Она не была взрослой в обычном смысле. Её тело выглядело на двадцать, её разум работал быстрее любого гения, но эмоционально она была ребёнком — ребёнком, который верил людям, который не умел злиться и защищаться, который только учился понимать, что мир не всегда добр.

Кто она? Акселератка. Дочь. Учёный. Спортсменка. Красивая женщина. Десятилетняя девочка. Всё это было правдой — и ничто из этого не было полной правдой. Она была всем сразу и никем в отдельности. И от этого разрыва между тем, кем она была создана, и тем, кем она себя чувствовала, ей хотелось кричать.

После лекции она вышла в коридор и остановилась у окна. За стеклом шумел город — тот самый, который она помогала строить. Её алгоритмы работали. Её расчёты внедрялись. Она была полезна. Она была нужна.

И всё равно — что-то было не так.

Она думала о сигнале из старого района, который медленно смещался ближе. О человеке, который назвал её «акселераткой» с такой ненавистью, как будто это было ругательство. О том, что она не знает, кто она.

Вечером, когда стемнело, она снова села рисовать. Дом получился почти ровным. Окна были почти симметричными. Но маленькая фигурка в углу стояла ещё дальше, чем вчера.

Она отложила карандаш и закрыла глаза. И вдруг почувствовала это снова — чужую боль. Не таксиста. Кого-то нового. Молодого. Близкого. Он думал громко — не от отчаяния, а от злости. И эта злость была такой плотной, что Юля открыла глаза и прислушалась.

Он был где-то рядом. В соседнем районе. Его мысли были резкими, как удары: «Я не сдамся. Я не буду как они. Я не позволю им...»

Она не стала читать дальше. Это было не её дело. Но что-то в этом голосе зацепило её. Он был живым. Настоящим. Не приглушённым, не исправленным, не настроенным. Диким. Старым. Человеческим.

Таким, как она сама — в той части себя, которую она никому не показывала.

---

Ночью она долго не могла уснуть. За окном горели огни счастливого города. Где-то там, в одной из квартир, жил человек, который злился. И она не знала почему, но эта злость не пугала её.

Она притягивала.

---

Глава 3. Тишина

После лекции Юля вышла из университета и привычно свернула за угол.

Кафе «У фонтана» работало здесь сколько она себя помнила. Небольшое, с панорамными окнами и деревянными столиками. Она заходила сюда после занятий, когда не нужно было сразу в лабораторию. Брала чай, иногда кофе, садилась у окна и смотрела на улицу. Здесь было тихо, уютно, и никто не обращал на неё внимания.

В этот раз она взяла чай и села за дальний столик. Открыла планшет, пробежала глазами почту, ответила на пару писем. Она не ждала ничего особенного. Просто день, просто кафе, просто чай.

Он вошёл через полчаса.

Она заметила его не по лицу, а по тишине в голове. Все люди, которые входили в кафе, приносили с собой шум: обрывки мыслей, фон настроения, мелкие тревоги и радости. А этот парень вошёл — и как будто выключили звук.

Она подняла глаза.

Он был высокий, двигался собранно, экономно, словно каждое движение имело цену. Взял кофе, сел за столик у окна и открыл книгу. Обычный посетитель. Но она не могла отвести взгляд.

Он не думал ни о чём. То есть, наверное, думал — но она не слышала. За десять лет её жизни такое случалось впервые.