Станислав Вторушин – Дым над тайгой (страница 58)

Когда Андрей вернулся, Таня спала. Она проснулась оттого, что загремел стул. Снимая брюки, Андрей неосторожно задел его.

— Где ты был? — спросила Таня.

Андрей не ответил. Пошарив рукой, он нашел край простыни, приподнял ее и лег рядом. Затем, обнаружив, что Таня легла в короткой новой рубашке, осторожно провел ладонью по талии и голому бедру. Таня молчала. Тогда он положил свою ногу на ее ноги. Она не отреагировала. Ее удивляло только, что он до сих пор не произнес ни слова. И лишь когда он все так же молча попытался повернуть ее к себе, она почувствовала, как сильно от него пахнет вином и еще каким-то непонятным ей запахом.

В тот раз Андрей все делал не так. Он будто выполнял тяжелую и обременительную повинность. Впервые за все время замужества он был неприятен ей. И лишь после того, когда все закончилось, она поняла: он пришел к ней от другой женщины, с которой занимался тем же. Таня чуть не задохнулась от ярости. Сдерживая себя, спросила:

— Где это было?

— Ты о чем? — изображая невинность, спросил Андрей. — Мы просто играли в преферанс и пили вино. И ничего другого там не было.

— Что значит — ничего другого? — Таня села на постели, и он увидел на фоне окна ее четкий силуэт. Над морем уже начинал брезжить рассвет.

— Не знаю, что ты имеешь в виду...

— Это ты имеешь, — произнесла Таня и откинула рукой волосы с груди на плечо. — Я еще не задала вопрос, а ты на него уже ответил. Все, Андрей, хватит. Не хочу больше видеть рожи твоих картежников и эти морские камни, обрызганные спермой.

Таня удивилась, откуда у нее нашлись такие слова. Она еще не знала, чем закончится конфликт с Андреем, но твердо решила, что завтра уедет отсюда.

Утром она пошла покупать билет на самолет, но оказалось, что они проданы на две недели вперед. Тогда она поехала на железнодорожный вокзал. Но и там билетов не было. Таня пришла в отчаяние.

Ее решение уехать Андрей не принял всерьез. Он посчитал, что жена решила просто припугнуть его. Обедать пришлось одному, Таня в это время бегала по билетным кассам. Не пришла она и на ужин. Вернувшись вечером в палату, Андрей увидел, что их кровати стоят у разных стен. Таня растащила их, давая понять, что никаких отношений между ней и Андреем быть не может. Сама она лежала на постели в платье и босоножках. Андрей не видел ее весь день и сейчас ужаснулся — настолько почернело и осунулось Танино лицо. Он понял, что искать с ней сегодня примирения бесполезно, оно будет долгим и трудным.

— Я не хочу говорить ни о себе, ни о чем другом, — сказал он, стоя около Таниной кровати. — Ты не примешь никакие аргументы. Обещаю одно: завтра мы улетим отсюда.

Таня не ответила. У Андрея был служебный билет, и она понимала, что с ним в аэропорту будут говорить не так, как с ней. Летчики летчика всегда выручат. И хотя ей не хотелось лететь с Андреем, никакой другой возможности выбраться отсюда не было.

На следующий день после обеда они вылетели в Москву. Во Внуково прилетели вечером. Ни родных, ни знакомых в Москве не было. Но Андрей уверенно взял такси и, посадив Таню, поехал в город. Остановились у гостиницы «Москва». В зале, где выдавали разрешение на поселение, было полно народу. Андрей поставил Таню в очередь, а сам пошел к полной брюнетке, которая прохаживалась за стойкой. Перебросившись с ней несколькими фразами, он вернулся к Тане и сказал:

— Посиди в кресле, я все оформлю.

Как выяснилось потом, ему пришлось дать взятку. Их поселили на десятом этаже. Окно комнаты выходило на Кремль и Красную площадь. Таня была в Москве всего второй раз и в глубине души была признательна Андрею за то, что он сумел достать номер именно в этой гостинице. Она находилась в самом центре столицы. Но простить его предательство Таня не могла. Она поняла, что теперь уже никогда не сможет доверять мужу.

Они прожили в Москве пять дней, и каждый из них остался в памяти Тани. Андрей устроил ей потрясающую культурную программу. Они побывали в концертном зале «Россия» на представлении ленинградского «Мюзик-холла», посмотрели в кремлевском дворце «Спящую красавицу». Посетили «Третьяковку». Таня нисколько не пожалела, что досрочно уехала из Сочи.

Когда вернулись домой, их жизнь потекла по прежней колее. Не было только прежних отношений. Иногда Тане хотелось забыть все плохое, что было между ней и Андреем, и начать жизнь сначала, с чистого листа. Андрей был ей по-прежнему дорог, хотя если бы ее спросили, любит ли она его так, как раньше, однозначно ответить на этот вопрос она бы не смогла. Но не все зависело от нее. Стал другим и Андрей. Он еще более замкнулся, ушел в себя. А в последнее время вообще не замечал ее. У него было много работы, каждый день приходилось летать, он редко бывал дома. Но даже в эти короткие часы был сдержан, если не сказать — холоден. Таня долго надеялась на возвращение прежних отношений, но потом решила, что так, наверное, теперь будет всегда.

Но однажды Таня не выдержала. Андрей пришел с работы усталый и какой-то растерянный. Таня не стала ни о чем спрашивать. Ужин был давно готов. Она поставила его на стол, достала из шкафа бутылку вина, принесла фужеры. Андрей знал, что жена абсолютно равнодушна к вину, и с удивлением смотрел на нее. Ждал, что будет дальше. Таня налила вино в фужеры, чокнулась с Андреем и выпила вино до дна. Андрей молча последовал за ней. Таня подождала, когда он выпьет, и спросила:

— Что случилось? На работе что-то не так?

— Ничего не случилось, — ответил Андрей. — Что может случиться на работе?

На этом разговор закончился. Молча поужинали, молча легли спать. То ли выпитое заговорило, то ли Таня настолько измучила себя думами о семейной жизни, о прежней их близости, что ей стало не по себе. И она потянулась к Андрею. Он, как всегда, спал на правом боку, чуть поджав под себя колени, левая рука лежала вдоль бедра. Таня легонько взяла его руку и положила себе на грудь. Андрей проснулся и несколько мгновений лежал с закрытыми глазами. Затем повернулся к ней, обнял и, не сказав ни слова, все сделал молча, будто исполнил привычную и необходимую работу. И тут же уснул… С тех пор она никогда больше не пыталась расшевелить в нем чувства, которых, как поняла, давно уже нет.

Когда же она в письмах попыталась раскрыть душу перед своей университетской подругой Верой Калюжной, та посоветовала ей жить проще: «Не настраивай себя на высокие материи, солнышко мое. Ты замужем уже три года, а детей у вас нет. Отсюда вся дурь. Заведи себе кроху и увидишь, что будет тебе не до философий. Ребенок приберет к своим рукам все твои переживания. Нормальной бабе ничего другого не надо».

Ребенка и Андрей хотел. Но Таня боялась рожать на Севере. Слишком трудно здесь маленьким: ни солнца, ни фруктов. Зимой поиграть на улице и то нельзя — мороз тут же загоняет в квартиры. «Вот уедем отсюда, тогда и заведем, — говорила она Андрею. — Не все же время тебе летать на АН-2, а мне работать в районной газете».

Время лечит все раны, сглаживает, казалось бы, самые жестокие обиды. Сочинский отпуск постепенно стал забываться, а отношения Тани с Андреем налаживаться. У них снова стали появляться гости, в основном друзья Андрея из авиаотряда. Тане нравились эти вечеринки прежде всего потому, что застолье отвлекало от суеты повседневной жизни. Андрей брал гитару и пел, гости подпевали, а Таня слушала. Все было почти как в первые дни их знакомства, и ей казалось, что к ним с Андреем возвращаются прежние чувства.

Возникшую некоторое время назад отчужденность Таня объясняла усталостью Андрея. И она прощала ему и вечера у телевизора, и лежание на диване. Ей казалось, что только так он может расслабиться. Однако последний случай выбил ее из привычной колеи окончательно. И самое обидное — причиной этому оказалась Светлана…

Таня сидела за столом, бессмысленно глядя в тусклое окно, и не знала, что делать дальше. В голове крутилось только одно: разговора со Светланой не избежать. И чем раньше он состоится, тем лучше. Но с чего начать? Ведь для этого нужен серьезный повод. Пятна на стаканах и еле уловимый запах духов у трюмо не доказывают ничего. Наконец она решила: зайду к Светлане и обстановка сама подскажет, как действовать. Во всяком случае не надо раздражаться, надо держать себя в руках.

Легко сказать — не раздражаться. Татьяна зашла в кабинет заведующей отделом писем, и ее обдало резким запахом польских духов «Полена». Именно этот запах уловила она около трюмо. Раздражение выплеснулось само собой.

— Ну и духи, — поморщилась Татьяна. — Такое впечатление, будто из родного дома не выходила.

Светлана сразу поняла, что она имела в виду. Тем не менее, отодвигая объяснение, чуть натянуто спросила:

— Ты о чем?

— О твоей привычке лить на себя духи ведрами.

Светлана пожала плечами:

— Сколько можно об одном и том же? Духи на то и духи.

— Да лей их здесь, сколько хочешь. А то прихожу домой, а там от запаха твоих духов нос воротит.

Светлана нервно дернулась, ручка, которую она отложила, когда вошла Татьяна, скатилась на пол. Светлана нагнулась, подняла ее, положила на стол рядом со стопкой бумаги и упавшим голосом спросила:

— Чего ты хочешь? Чтоб я тебе все рассказала?

— В нашем положении это самое лучшее, — подтвердила Татьяна. — И с чего начнем?