Станислав Вторушин – Дым над тайгой (страница 60)

Татьяна была честолюбива и в тайне души надеялась написать книжку очерков. У нее уже были собраны материалы о Федякине, Вохминцеве, Еланцеве, известном в районе бригадире рыбаков Волкове, еще кое о ком. Почти все они в разное время были опубликованы в «Приобской правде». Сейчас она собирала материал о начальнике экспедиции Романе Ивановиче Остудине.

Остудин был симпатичен ей и как человек, и как руководитель. Он заметно отличался от всех остальных в районе. Таня обратила на это внимание еще во время самой первой встречи с ним. Правда, Остудин показался ей немножко технократом. Но о технических проблемах он мыслил широко и разрабатывал их основательно, не забывая при этом людей. Это стало видно уже по первым его шагам в экспедиции. Остудин оставлял себе только крупные, основополагающие проблемы, все мелкие передавал подчиненным. В экспедиции каждый занимался своим делом. И Тане казалось, что именно так должен работать руководитель.

Советы Гудзенко подстегнули честолюбивые замыслы. Татьяна подумала, что от Остудина она далеко, а вот объединение, в котором он работает, рядом. Интересно узнать, что думает о новом начальнике «Таежной» Батурин. Она позвонила Батурину, того в кабинете не оказалось. Переключилась на главного геолога Сорокина. А тот, узнав, что она интересуется Остудиным, буднично спросил:

— А может, вы хотите поговорить с ним самим?

— Как, он у вас? — удивилась оторопевшая Татьяна. И тут же услышала в трубке глуховатый голос Романа Ивановича, у нее от волнения перехватило горло. До того ей захотелось увидеть Остудина — большого, широкоплечего, пропахшего северными морозами и всегда спокойного, уверенного в себе, что несколько мгновений она не могла произнести ни слова.

— Татьяна Владимировна, вы меня слышите? — напомнил о себе Остудин.

— Да, — ответила Татьяна. — Где мне вас разыскать?.. Как в «Сибири»?.. Я тоже там остановилась. А номер? Значит, мы даже на одном этаже. А когда вы улетаете в Таежный?

— Завтра в восемь ноль-ноль, — сказал Остудин. — У вас ко мне какие-то вопросы?

— Вопросов нет, Роман Иванович. Просто хотелось поговорить с вами в нормальной человеческой обстановке. Без производственного фона.

— Может быть, вместе поужинаем? — предложил Остудин. — Ресторан на первом этаже.

Таня не могла понять, что с ней произошло. Вместо того чтобы принять предложение, она сказала:

— А может, просто попьем чай и поговорим? У меня есть вкусные пирожные.

— Я согласен, — не раздумывая, ответил Остудин. — Когда?

— В восемь вас устроит?

— Вполне.

Тане никогда не приходило в голову, что, кроме деловых, у нее с Остудиным могут быть какие-то другие отношения. Если бы сейчас кто-то, пусть в шутку, сказал ей, что это может случиться, она бы неподдельно возмутилась. Она ушла с семинара, не дождавшись его окончания. Зашла в кондитерский магазин и купила полдюжины разных пирожных. Выйдя из кондитерского, остановилась около гастронома и долго думала, стоит ли покупать вино. Ей казалось неприличным, если во время деловой встречи женщина будет угощать мужчину. Она подумала, что в этом случае Остудин может превратно истолковать ее гостеприимство. Однако после долгих размышлений Таня все же зашла в гастроном и купила бутылку шампанского. Решила поставить его в тумбочку, а там поступить в соответствии с обстоятельствами.

В гостинице она первым делом приняла душ и надела чистую кофточку. Сначала ярко-красную, но потом решила, что для разговора за чаем кричащие тона не очень-то подходят, и сменила ее на блузку голубого цвета. Ничего другого у нее не было, в командировку с собой много не возьмешь. Глядя в зеркало, сделала несколько шагов, повернулась на каблуке и слегка улыбнулась — выглядела она хорошо. Затем сходила в буфет и взяла электрический и заварочный чайники.

Остудин пришел, как и договорились, в восемь вечера. Увидев Таню, он остановился на пороге и развел руки:

— Ну, знаете, Татьяна Владимировна...

— Что? — спросила Таня и почувствовала, как лицо заливает краска. Менее всего она сейчас хотела слышать комплименты от мужчины.

— Такого очарования я не видел, — Остудин весь потянулся к ней и вычертил ладонью в воздухе женскую фигуру.

— Да ладно уж. Проходите. А то я растаю от комплиментов, — Таня нарочно приняла ироничный тон, он придавал ей уверенности.

Остудин шагнул вперед, закрыл за собой дверь. Бросил взгляд на чайник и тарелку с пирожными, сказал:

— А что если мы немного разнообразим стол? Я кое-что с собой прихватил.

— Я же приглашала вас только на чай, — неуверенно сказала Татьяна. События начинали разворачиваться совсем не так, как она их планировала.

— А это нисколько не помешает чаю, — сказал Остудин. — Наоборот, только дополнит его.

Он достал из дипломата шпроты, ветчину и даже маленькую баночку черной икры. У Тани на мгновение мелькнула мысль о шампанском, но Остудин, как волшебник, извлек из своего чемоданчика красивую черную бутылку с надписью «Мадера».

— А это лично вам, — выудил из, казалось, бездонного дипломата коробку шоколадных конфет.

— Боже, какая роскошь! Где вы все это достали? — невольно вырвалось у нее. Таня увидела, как ее убогий стол становится праздничным.

— В Москве.

— Так вы из Москвы? — искренне удивилась Таня. — А я думала: из Таежного.

— Вообще-то в Москве я был проездом. Летал на Кубань хоронить мать... — уточнил Остудин.

— Извините, я не знала, — смутилась Таня.

— Ничего. Можно сесть? — он все еще стоял посреди комнаты.

— Конечно, — указала она рукой на стул.

Остудин сел за низенький журнальный столик, на котором была разложена закуска, достал из кармана перочинный нож со штопором, открыл бутылку.

— За что будем пить? — спросил, наливая мадеру в Танин стакан. Рюмок в гостинице, как всегда, не оказалось.

— За что хотите. Никогда не думала, что буду ужинать вот так с вами, — Тане было немного не по себе. Она разгладила пальцами кофточку на плече и сказала: — Я представляла этот вечер совсем другим.

— Каким же?

— Более деловым.

— К черту все дела! Неужели у нас нет ничего, кроме них? Давайте выпьем за нас, — Остудин поднял стакан.

— Если вы так хотите, — ответила Таня.

Мадера понравилась Тане. В голову ударил легкий хмель, по телу прокатилось тепло. И она сразу расслабилась, смущение ушло, как будто его и не было. Она лишь раз вспомнила Андрея, да и то в связи с тем, что он на две недели улетел в Красноярск. Сегодня утром в вестибюле гостиницы ей встретились андреевские пилоты. Они и сказали об этом. «Надо же, — с горечью подумала Таня. — Даже не предупредил».

Их отношения в последнее время совсем разладились. С Андреем они спали в разных комнатах и почти не разговаривали. Он как-то потускнел, утратил прежний лоск и походил на побитого кота. Временами Тане было даже жалко его. Но она отвергала все попытки примирения. При одной мысли о том, что Андрей переспал со Светланой, ей становилось противно. Она не могла перебороть себя, и Андрей понимал это. Он уже много раз казнил себя за то, что поддался на соблазн. И теперь ждал, когда время затушует Танину обиду. Ждала и она.

Сегодня же Тане было необыкновенно хорошо с Остудиным. Она чувствовала, что нравится ему, и ей было приятно. Таня уже давно не ощущала мужского внимания, а тут столько тепла... Тем более что и она относилась к Остудину с большой симпатией. Она боялась только одного: чтобы он не почувствовал это.

Таня почти не говорила. Смотрела на Остудина и слушала его. Он рассказывал о своей станице. О речке, которая протекала около нее. По правому, более высокому, берегу реки росли пирамидальные тополя, на левом — торчали островки кустарника. В основном это был барбарис. Остудину всегда казалось, что именно эти места описал Толстой в «Хаджи Мурате». Хотя он знал, что действие повести происходило не на Кубани, а на Тереке.

Каждое лето в станицу приезжали геологи. Они уходили в горы с большими рюкзаками за спиной и молотками в руках. Остудин невероятно завидовал им. Они казались ему таинственными, загадочными людьми, потому что открывали спрятанные от людей тайны. Может быть, тогда и родилась в его душе мечта стать геологом.

Таня слушала Остудина, и ей казалось, что они знакомы давным-давно. Вот только по-настоящему встретиться удалось впервые. И потому так отчаянно замирало сердце, когда она смотрела на него.

Остудин рассказал ей о встрече с Барсовым, о том, как он побывал в министерстве геологии. Она рассмеялась, представив в кресле заместителя министра спящего старичка. На что Остудин заметил:

— Это не столько смешно, сколько печально. Знаешь, я вчера стоял на Красной площади, и мне пришла в голову страшная мысль. Мы стремительно катимся к пропасти.

Таня не вникала в его слова. Ей было хорошо от самого присутствия Остудина, от его голоса. Она пришла в себя лишь в тот момент, когда он поблагодарил ее за вечер и встал из-за стола. Она видела, что уходить ему не хотелось. Ей тоже не хотелось, чтобы он уходил. И она сказала, слегка улыбнувшись:

— Мы же еще не пили чай.

Остудин тут же сел, а Таня пошла включать электрический чайник. Вернулась вскоре и села напротив.

— Сейчас будет готов чай.

— А перед чаем положено по рюмке, — сказал он, не отрывая взгляда от нее. — Если ты не возражаешь, конечно...

— Не возражаю, — ответила Таня и рассмеялась. Она не заметила, когда они успели перейти на «ты».