Станислав Вторушин – Дым над тайгой (страница 57)

— Андрюша, что случилось?

— Ничего. А что должно было случиться? — удивился он.

— Я же вижу, что ты какой-то не такой, — Татьяна отставила чай, давая понять, что хочет говорить серьезно.

— Какой не такой? — Андрей улыбнулся, но улыбка была наигранной. Это рассердило Татьяну.

— Холодный, вот какой, — сказала она.

— У тебя слишком богатое воображение, — Андрей снова улыбнулся, но на сей раз улыбка вышла ехидной.

— Все начинается сначала? — спросила Таня и посмотрела Андрею в глаза. Ей казалось, что так ему будет труднее сказать неправду.

— Я не знаю, что ты имеешь в виду, — сказал Андрей и отвел взгляд.

Таня поняла, что разговора не получится. После завтрака она проводила мужа на работу, а сама пошла в редакцию. Хотела продолжить разговор вечером, но Тутышкин послал ее в леспромхоз…

И вот теперь, когда вернулась домой, увидела эти плохо вымытые стаканы.

Татьяна встала с дивана, посмотрела на себя в зеркало, припудрила лицо. Надела свежее платье и жилетку, взяла в руки флакончик духов. Покрутила его в пальцах, не поднося к лицу. Ей показалось, что у трюмо, около которого она стояла, кто-то уже пользовался духами. Но это были не ее духи. Они источали чужой запах. Она поставила флакончик, подошла к дивану, принюхалась («Словно ищейка», — усмехнулась), потом прошла в спальню, постояла около кровати. Никакого парфюмерного запаха здесь не было. «Так можно дойти черт знает до чего», — подумала Таня и вернулась к трюмо.

В редакции Татьяна села составлять авансовый отчет о командировке. При этом подумала, что была права, когда отказывалась от поездки. То, что она выяснила, прокатав редакционные деньги и убив два дня личного времени, можно было узнать и без командировки. Надо было просто послать анонимку в леспромхоз и подождать официальный ответ. Но Тутышкин не хотел об этом даже слышать. А может, не хотела Светлана?..

Татьяна машинально потянула к себе свежий номер «Северной звезды» и стала просматривать заголовки публикаций. На второй полосе ей бросилась в глаза заметка с крикливым названием: «Избила ребенка». Но более всего ее удивило то, что написала заметку не Светлана Ткаченко, а секретарь-машинистка Наталья Холодова. Наталья изо всех сил рвалась в журналистику, уже два раза пыталась поступить в университет, но проваливала экзамены. «С чего бы это разбирать конфликт послали Наталью?» — подумала Татьяна, и у нее неприятно заныло под ложечкой.

Она прочитала заметку и отложила газету в сторону. В заметке рассказывалось о том, что воспитательница детского сада Анна Павловна Снеткова избила трехлетнего Павлика Нагишина. Татьяна хорошо знала предысторию события.

Несколько жительниц Андреевского написали в «Приобскую правду» письмо о том, что председатель райпищекомбината Нагишин изобрел местную бормотуху «Клюковка». Обыкновенную клюкву стал настаивать на питьевом спирте и теперь торгует этим зельем на каждом углу. Местным властям это, похоже, выгодно, потому они не принимают никаких мер против спаивания людей. В числе подписавших была и Снеткова. Павлик воспитывался в ее группе.

Как-то он попросился на горшок. Анна Павловна помогла ребенку снять штаны, чтобы он справил малую нужду. Но вместо горшка Павлик якобы пустил струю в воспитательницу. При этом сказал: «Это тебе за папку». Снеткова не выдержала и шлепнула Павлика по голой заднице. Он упал на пол, начал пронзительно кричать и колотить ногами по голым доскам. На крик сбежался весь детсадовский персонал, нашлись заступники. Так появилось коллективное письмо. Татьяна считала, что его специально организовали. Если быть справедливым, вместе с Павликом надо бы высечь и его папу. Но у Тутышкина было другое мнение. Он вызвал Светлану и сказал:

— Вы заведуете отделом писем, вам и письмо в руки. Избиение ребенка, независимо от того, из какой он семьи, происшествие чрезвычайное.

Татьяна пыталась объяснить Светлане свою позицию. Но та ответила:

— А я считаю, что Матвей Серафимович прав. Если воспитатели и учителя будут давать волю рукам, до чего мы докатимся?

Татьяна не стала продолжать разговор, но подумала, что Светлана все же разберется в сути дела и напишет более или менее объективно. Именно из-за этого письма Светлану оставили в Андреевском, а Татьяну послали в леспромхоз. А теперь выходит, что Светлана даже не была в детском саду. Что же с ней случилось?

Татьяна позвонила Наталье и попросила зайти. Та влетела, словно на крыльях, и прямо с порога заверещала, не скрывая восторга:

— Никогда не думала, что смогу так написать! Тутышкин сказал, что на летучке обязательно отметят. Звонил Нагишин, ему статья тоже понравилась. Таких статей пять-шесть — и место литработника обеспечено. А ты как считаешь?

Татьяна пожала плечами, но тут же смекнула, что Наташку надо похвалить. Тогда она расскажет, почему в детсад не пошла Светлана. Льстивая ложь — вещь, конечно, противная, но что делать, если иначе не узнать правды?

— Что и говорить, материальчик получился хлесткий, — стараясь выглядеть как можно искреннее, сказала Татьяна. — Таких еще несколько и можно напрямую заводить разговор с Матвеем. А почему Светка-то не пошла? Ведь он ее посылал.

— А она заболела.

— Да ты что? — удивилась Татьяна. — И где же она сейчас?

— У себя сидит. Сейчас ей уже лучше. Это позавчера ее схватило, еще когда ты собиралась в аэропорт.

— И что с ней было?

— Не знаю. Отравилась, кажется, чем-то. Да ты сама с ней поговори... Я рада, что тебе понравилась моя статья.

— Я тоже, — сказала Татьяна.

Наталья ушла, и Татьяна осталась одна со своими размышлениями. Она пыталась понять, что же произошло у них с Андреем. Где возникла та маленькая трещинка, которая сейчас стремительно превращается в пропасть, отделяющую ее от мужа?..

Прошлым летом они вместе побывали в Сочи. Таня, правда, рвалась к родителям, но Андрей настоял на море. Он долго ее уговаривал.

— Отпуск бывает раз в году, — говорил Андрей. — И у меня билет бесплатный. Да и тебе пятидесятипроцентная скидка. Давай хоть раз воспользуемся льготами?

— Андрей, о чем ты говоришь? — Таня даже немного рассердилась. — Разве можно выбирать между родителями и льготами?

— Ты меня не так поняла, — он взял ее ладонь, поднес к губам и поцеловал. — Давай хоть один отпуск проведем как белые люди. Покупаемся в море, позагораем на южном солнышке. Я ни разу не был на море. А ты?

Доводы Андрея были убедительными. Тем более что Челябинск не так далеко, слетать туда можно и зимой. Пять дней без содержания Тутышкин даст всегда. А на море не бывал не только Андрей, Таня тоже его не видела.

На первых порах в Сочи все шло отлично. В санатории им дали хорошую комнату с видом на море. Ночью они открывали окно, и комната наполнялась солоноватым морским ароматом, а с моря доносился шелестящий, убаюкивающий накат волн. Таня блаженствовала. Единственной их ежедневной заботой было искупаться и позагорать на лежаках до тех пор, пока голод не погонит в столовую. Пообедав, они поднимались в свою комнату и продолжали блаженствовать в постели, а потом снова перебирались на пляж.

Но вскоре все пошло кувырком. Непонятно, где Андрей нашел Александра, тоже пилота северной авиации, правда, из Нарьян-Мара. Плечистый, рослый, броский, как и Андрей, он смотрелся великолепно. Они как бы дополняли друг друга: светловолосый Андрей и брюнет Александр. Когда Андрей знакомил его с Татьяной, Александр смотрел на нее слишком откровенно. При этом его налитые розовые губы чуть шевелились. Татьяна сразу подумала, что такое знакомство не к добру. Так оно и вышло.

Александр оказался заядлым преферансистом и втянул в эту картежную игру Андрея. Вместо того чтобы купаться и загорать, Андрей теперь целыми днями стал резаться в карты. Однажды игра настолько затянулась, что Татьяне пришлось ужинать одной. Но Андрей не пришел и после ужина. Татьяна долго ждала его, потом легла спать. Однако уснуть не могла. У нее не было обиды на Андрея. В конце концов, у мужа могут быть свои дела и свои развлечения. «Ну, не сошлись на чем-то, имеем разные взгляды на некоторые вещи, — думала она. — Но это же не повод для развода. Может быть, я не устраиваю его как жена, как женщина, если карты для него интереснее?»

Тане вдруг захотелось сделать Андрею что-нибудь приятное. Она повертелась перед зеркалом, достала из чемодана короткую прозрачную ночную рубашку, которую Андрей привез ей еще полгода назад из Новосибирска. Рубашка была чудная, она словно состояла из воздуха, но Таня надевала ее редко. Зимой на Севере в ней спать холодно. Поэтому отложила до лучших времен. Сейчас она решила, что эти времена настали.

Таня стянула с себя прежнюю рубашку, достала духи, которые по дороге в Сочи купила в московском аэропорту, и, вытащив пробку из флакона, слегка прикоснулась за ушами, потом провела под мышками. Затем надела прозрачную рубашку, еще раз посмотрелась в зеркало и легла в постель, свободно раскинувшись поверх простыни, которой укрывалась.

Солнце уже давно ушло за горизонт, и на город опустилась темная южная ночь. Издалека доносилась музыка, время от времени раздавался женский смех, слышалось шарканье подошв по асфальту. Андрея не было. Таня закрыла глаза и стала ждать. Она не знала, как долго это продолжалось, но когда снова открыла глаза, поняла, что спала. Был час ночи. Таня погасила свет, прошла в темноте к постели и легла, накрывшись простыней. Ее душила обида. Она уткнулась в подушку и заплакала.