Станислав Сергеев – Ржавые шестерни (страница 3)

Макс опустился на мягкий диван, чувствуя, как напряжение последних часов наконец отпускает. Он взял стакан: жидкость обожгла горло, но внутри разлилось приятное тепло.

— Это был риск, — сказал Макс, глядя на свои дрожащие руки. — Ошибись я на миллиметр — и меня бы выкинуло из сети с надписью неудачник.

— Но ты не ошибся, — Крикс подмигнул. — В этом вся суть. В «Ржавых шестернях» мы настоящие.

Крикс внезапно замолчал. Его взгляд застыл на столике у бара. Там сидел мужчина и, не отрываясь, смотрел прямо на них. Заметив внимание Крикса, незнакомец молча поднял бокал в приветственном жесте, сделал несколько глотков и, поставив посуду на стол, а затем растворился в темном углу бара. Макс проследил за взглядом друга.

— Кто это? — спросил он.

— Ты не поверишь… — голос Крикса звучал почти благоговейно. — Это же сам Симеон, создатель игры.

Нависла не большая пауза.

— Ладно, мне нужно отойти, — Макс поднялся. — Ты будешь здесь?

— Да-да, я дождусь ребят. Не задерживайся, — ответил Крикс, не сводя глаз с темного угла.

Макс зашел в туалет и плеснул на лицо холодной водой — крепкий напиток бросил его в жар. В этот момент одна из кабинок открылась, и оттуда вышел тот самый мужчина. Он встал рядом, включил кран и, не глядя на Макса, произнес:

— А я так понимаю, ты и есть тот герой, что сегодня разнес команду соперников в пух и прах?

— Да, — коротко ответил Макс. Он уже собирался уходить, когда его социальный счетчик на предплечье мигнул тревожным желтым светом.

— А я смотрю, твой счетчик не радует тебя, — заметил мужчина, неторопливо смывая мыло с рук.

— Ерунда. Поработаю сверхурочно — и поправлю дела, — стараясь звучать уверенно, ответил Макс.

Мужчина выключил воду и вытянул бумажное полотенце.

— У меня есть предложение получше. Скоро пройдет турнир «Один». Предлагаю тебе поучаствовать. Приз — «зеленый свет» на твоем счетчике.

— Макс, это незаконно, — прозвучал из динамика электронный помощник.

— Заткнись, — мысленно отрезал Макс и повернулся к собеседнику:

— Я никогда не слышал об этом турнире.

— Мы не афишируем его. Только избранные получают приглашение. Ну что, ты в игре?

— Я так понимаю, второго предложения не будет?

— Нет. Ответ нужен сейчас.

— Тогда я в игре.

— Отлично. Адрес придет сообщением. У тебя час, чтобы быть на месте. За тобой приедет машина. Пусть победит сильнейший.

— Нельзя узнать адрес сейчас? — спросил Макс. — Я бы добрался сам.

Мужчина швырнул полотенце в урну и, не оборачиваясь, прошипел:

— Первое правило «Железных шестерней» — не спрашивать о месте проведения игр.

Он вышел, оставив Макса в давящей тишине. Тот уставился на свое отражение в зеркале. Желтый свет счетчика под рукавом футболки пульсировал, как больное сердце, напоминая о каторжных сменах на заводе. «Зеленый свет» означал не просто стабильность — это был билет в высший свет и единственный шанс вырваться из нищеты.

Макс вышел в след за Симеоном. В баре стало шумнее: ребята праздновали победу, гремела музыка, пахло дешевым синтетическим элем. Крикс все еще сидел на том же месте, но теперь был окружен игроками их команды. Увидев Макса, он хотел что-то крикнуть, но Макс лишь едва заметно покачал головой.

— Я домой, — бросил он другу, проходя мимо.

— Да брось, ты же только пришел! — возмутился Крикс.

— Я совсем забыл: мне завтра на работу. Увидимся.

Выйдя на улицу, Макс вдохнул влажный воздух ночного мегаполиса. Неоновые вывески отражались в лужах, создавая иллюзию яркой жизни, за которой скрывалась гниль. Он засунул руки в карманы куртки и побрел к станции воздушного такси.

Его электронный помощник не унимался:

— Макс, уровень риска превышает допустимые нормы на 84%. Участие в нелегальных турнирах карается пожизненным заключением в секторе «Ноль» — это самая окраина. Рекомендую отказаться от этой идеи.

— Заткнись, — прошептал Макс, глядя на свои дрожащие пальцы. — Ты же видел, как я сегодня играл. Я был быстрее всех. Я был... живым.

Внезапно его предплечье завибрировало. Счетчик на мгновение погас, а затем на коже запястья проступил голографический символ — черный квадрат с белой единицей внутри. Под ним высветились координаты: «Переулок Сектора 4, строение 7».

Макс остановился. Посмотрел на табличку на здании: «Переулок Сектора 4, строение 7». Из-за угла вывернул черный, лишенный опознавательных знаков автомобиль. Он двигался бесшумно, словно хищник, выслеживающий добычу. Машина притормозила рядом, и задняя дверь плавно отъехала в сторону. Внутри было темно, но Макс увидел силуэт человека, который ждал его.

Он оглянулся. Улица была пуста, если не считать бродячего дрона-патрульного, который лениво сканировал прохожих в паре кварталов отсюда. Макс сделал шаг к машине.

— Ты уверен? — голос помощника стал тише, почти жалобно. — Если ты сядешь, пути назад не будет.

Макс посмотрел на свой желтый счетчик. Он вспомнил лицо Симеона — спокойное, уверенное, почти божественное. В этом мире, где каждый шаг был просчитан алгоритмами, турнир «Один» был единственным местом, где результат зависел не от рейтинга, а от того, насколько крепко ты держишься за жизнь.

— Я уже давно не живу, — сказал Макс в пустоту. — Я просто существую.

Он шагнул в салон автомобиля. Дверь захлопнулась с глухим, тяжелым звуком, отрезая его от привычного мира. Машина рванула с места, растворяясь в лабиринте ночных улиц.

Внутри было холодно. Сидящий напротив человек, чье лицо скрывала тень, протянул Максу планшет.

— Здесь правила, — произнес он низким, лишенным эмоций голосом. — В «Ржавых шестернях» вы играли четыре на четыре. Здесь, в «Одном», всё иначе: только один на один. Победитель забирает социальный статус проигравшего, оставляя того ни с чем.

Макс взял планшет. Его пальцы больше не дрожали. На экране начали загружаться данные о противниках, но ни одно имя ему не было знакомо.

— Я готов, — сказал он.

— Прошу подтвердить согласие отпечатком пальца.

Макс коротко взглянул на мужчину и приложил палец к экрану.

— Отлично. Будьте здесь завтра в это же время, — произнес мужчина.

Двери открылись. Макс вышел прямо у своего подъезда; машина тут же сорвалась с места и скрылась за углом соседнего дома.

— Мы же договаривались: финал — и всё, — раздался в наушнике недовольный голос помощника. — А теперь ты рискуешь всем.

— Один раз сыграю, и хватит, — отрезал Макс. — Я в отличной форме, к тому же сомневаюсь, что там будут серьезные соперники.

— А если проиграешь? Будем гнить на Нулевом секторе?

— Я смотрю, ты совсем в меня не веришь. Завтра я докажу обратное. И постарайся не будить меня слишком рано.

Макс скинул кроссовки в коридоре и, не раздеваясь, рухнул на кровать.

— Я уже давно не живу, — бросил Макс в пустоту. — Я просто существую.

Глава 2

Небоскреб «Шпиль» пронзал облака, словно гигантская игла, сшивающая серое брюхо неба с бетонным чревом города. Его антенна, пульсирующая мягким синим светом, служила нервным узлом всей цивилизации. Внизу, в бесконечных лабиринтах улиц, миллионы людей жили под неусыпным оком ЭВИ — электронно-вычислительного интеллекта. Дроны-патрульные, похожие на стальных стрекоз, бесшумно скользили между домами, а у подножия башни замерли боевые роботы, чьи сенсоры сканировали пространство в поисках малейшего отклонения от нормы.

Но на сто сорок втором этаже, в десятом секторе, время текло иначе. Здесь не было электронных помощников и навязчивых подсказок. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь гулом серверов, скрытых за стенами из матового стекла.

За круглым столом сидели тринадцать человек — Алгеты. Люди, чьи нейроинтерфейсы были удалены, а шрамы на предплечье напоминали о насильственном разрыве связи с сетью. Их умы были свободны от диктата ЭВИ, но задача была парадоксальна: они служили «совестью» машины. Алгеты анализировали статистику алгоритма, решая, не слишком ли сильно ЭВИ «закручивает гайки» в обществе.

— Уровень тревожности в четвертом секторе вырос на 5,4%, — произнес мужчина с глубокими морщинами на лбу. — ЭВИ предлагает ввести комендантский час.

— Это даст обратный эффект, — отозвалась женщина напротив, не отрывая взгляда от голографического отчета. — Люди почувствуют себя в клетке. Мы должны скорректировать алгоритм, а не ограничивать свободу передвижения.

— Игра «Ржавые шестерни» выходит из-под контроля, — перебил их мужчина под номером восемь. — Я не понимаю, почему мы до сих пор не вычислили Симеона. Это безобразие разлагает общество. Пришло время подключить Патрульного.