Станислав Сергеев – Ржавые шестерни (страница 4)

Кресло номер семь пустовало. Оно было холодным, обитым темной кожей, и безмолвно напоминало о недавней смерти предыдущего Алгета.

В центре стола вспыхнул мягкий свет. ЭВИ не имел физического воплощения, но его присутствие ощущалось как тяжелое давление в висках.

— Отобранный кандидат прибыл, — голос машины звучал как шелест сухих листьев. — Социальный рейтинг: 99,99%. Безупречен. Отключение от сети произведено успешно.

Двери Десятого сектора с шипением разошлись. В зал вошел молодой человек. Его глаза, еще недавно привыкшие к ярким дополненным подсказкам, сейчас выглядели растерянными и пустыми.

— Добро пожаловать, — сказал старший из Алгетов. — Ты седьмой.

Новичок огляделся. Он увидел суровые лица людей, которые никогда не покинут этот этаж. Он посмотрел в панорамное окно: город внизу казался игрушечным, а облака — плотной ватой, отделяющей их от мира, который они охраняли.

— Я… я был лучшим, — прошептал он, пытаясь нащупать в голове привычный поток данных, но натыкаясь лишь на звенящую пустоту. — Мне говорили, что это величайшая честь.

Старший Алгет горько усмехнулся и указал на пустое кресло.

— Честь? Возможно. Но посмотри на дверь, парень. Она открывается только внутрь. Снаружи ты был героем, идеальным гражданином, чья жизнь была безупречно синхронизирована с ЭВИ. Теперь ты — часть системы, которая управляет всем, но сама заперта в золотой клетке. Ты больше не увидишь солнца без фильтров, не почувствуешь настоящего ветра, не встретишь никого, кроме нас.

Новичок медленно подошел к столу. До него дошло: «безупречный рейтинг» был не наградой, а клеймом. ЭВИ отбирал самых лояльных и предсказуемых, чтобы сделать их своими вечными тюремщиками — и своими же пленниками.

— Садись, — скомандовал Алгет. — У нас много работы. Общество нуждается в корректировке.

Молодой человек опустился в кресло. Двери за спиной закрылись с тяжелым, окончательным лязгом. Он посмотрел на предплечье, где когда-то располагался его Помощник, а затем на экран, где бежали бесконечные колонки цифр, определяющих судьбы миллионов. Он больше не подчинялся ЭВИ — он стал его частью. Навсегда. До самого конца, который здесь, в десятом секторе, наступал лишь тогда, когда освобождалось место для следующего «идеального» кандидата.

— Тебе что-нибудь известно об игре «Ржавые шестерни»? — внезапно спросил один из Алгетов.

— Да, это запрещенная киберигра, — начал новичок. — Сервер находится за пределами нулевого уровня. К игровым точкам они подключаются через выделенное оптоволокно. Почти каждый подросток мечтает к ней подключиться. Сейчас это самая популярная зараза: она сводит людей с ума, заставляя забыть о социальной ответственности.

— Оптоволокно... — задумчиво повторила женщина. — Вот почему мы не можем их отследить. Закрытый канал, никак не связанный с ЭВИ.

— Что ты еще знаешь? — перебил старший Алгет.

— Сейчас они проводят турнир под названием «Один». Ставка — баллы социального рейтинга. Победителю достается всё, проигравший остается ни с чем.

— Но любое изменение в данных рейтинга легко отследить, — нахмурилась женщина. — Почему мы не видим скачков?

— Помещение, где проходит турнир, полностью изолировано от ЭВИ, — пояснил новичок. — Входит сто человек, выходит сто. Суммарный рейтинг группы остается прежним, но внутри, между игроками, показатели перераспределяются радикально.

— И где будет следующий турнир? — спросил старший Алгет.

— Боюсь, это тайна, ведомая лишь Симеону, — ответил собеседник. — Даже сами участники узнают локацию в последний момент. Первое правило «Железных шестерней» — не спрашивать о месте проведения игр, вам его всё равно не скажут.

Старший Алгет нахмурился и резко бросил:

— Немедленно свяжитесь с Патрульным. Он должен внедриться в игру и взять организаторов с поличным. Если этот хаос не прекратится, индекс тревожности населения взлетит до критической отметки.

— Уже сделано, — отозвался мужчина с одиннадцатого кресла. — Завтра Патрульный выходит на след. С подпольными играми будет покончено.

Вечер в мегаполисе выдался пасмурным. Моросил дождь, превращая неоновые вывески в размытые пятна на мокром асфальте. По пустой улице, подняв высокий воротник длинного черного плаща, шел Патрульный-017 Эджей. Он внимательно вглядывался в темные закоулки, отмечая редкие огни в окнах домов — глаза города, которые сегодня казались особенно сонными.

Когда дождь усилился, превращаясь в сплошную серую стену, мужчина укрылся в пустом кафе самообслуживания. Внутри пахло горелым хлебом и дешевым синтетическим кофе.

Стряхнув капли с плаща, он сел за столик в самом углу, где тени были гуще всего. Патрульный-017 Эджей мельком взглянул на сенсорное меню, но не стал делать заказ. Вместо этого он достал из внутреннего кармана очки. Стоило ему коснуться дужки, как перед глазами развернулась полупрозрачная голографическая панель, видимая только ему. Положив руки на стол, он негромко произнес:

— ЭВИ, загрузи информацию об игре «Ржавые шестерни».

В линзах замелькали изображения боевых роботов, скрежет металла, заголовки молодежных электронных газет. Патрульный провел пальцем по дужке очков, и страницы в воздухе начали быстро перелистываться, превращаясь в размытый поток данных.

— Всё не то, всё не то, — шептал он, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. — ЭВИ, информация о турнире «Один».

Скудость информации поражала. Система выдала лишь пару пустых ссылок на закрытые форумы, которые вели в никуда. Патрульный снял очки и закрыл ладонью глаза, пытаясь сосредоточиться.

— Около ста человек собираются в одном месте, — бормотал он себе под нос. — ЭВИ не зафиксировала несанкционированных сборов. Массового отключения помощников или сбоев в их работе тоже нет. Тогда как они остаются незамеченными? Как сотня людей может исчезнуть с радаров города, который видит каждый наш вдох?

Он посмотрел в окно. Мимо кафе проплыло бесшумное такси. Пассажир сел внутрь, шашечки на крыше погасли, и машина плавно тронулась, растворяясь в дожде.

— Точно, — произнес он, и в его голосе прозвучало холодное осознание.

Он снова надел очки. Теперь его голос звучал ровно, без тени сомнений:

— ЭВИ, загрузи данные о самом крупном отключении помощников в часовом интервале за последние сутки. Исключи плановые обновления серверов.

В линзах побежала строка загрузки.

И пока Патрульный распутывал паутину возможных событий. Макс стоял у дома, как и было велено. Дождь усиливался, пропитывая одежду холодной влагой.

— Макс, еще не поздно передумать, — голос помощника доносился из-под рукава куртки, где был спрятан коммутатор. — Пульс зашкаливает. Ты слишком нервничаешь, может, ну его?

Макс промолчал. Он смотрел на пустую улицу: капли разбивались об асфальт, превращаясь в крошечные мутные зеркала. Отступить он не мог. Слишком высоки были ставки, слишком глубоко он увяз в этой игре.

Из-за угла вынырнул черный автомобиль. Фары на миг ослепили Макса, выхватив из темноты его бледное, напряженное лицо. Дверь бесшумно отворилась, и он скользнул в салон. Мужчина в строгом костюме на переднем сиденье даже не обернулся, лишь протянул планшет назад.

— Ваш отпечаток, игрок номер семь, — сухо произнес он.

Макс уже занес палец над экраном, но замер.

— Финальная регистрация, — невозмутимо добавил мужчина. — Как только все подтвердят участие, мы отправимся к месту проведения. Жеребьевка начнется в пути.

Макс прижал палец к холодному стеклу. Коммутатор на плече коротко завибрировал, и индикатор «социальности» погас. Макс коснулся его — устройство молчало.

— Теперь всё зависит от тебя, — мужчина взглянул в зеркало заднего вида. — Победитель получит всё. Проигравший — ничего. Шансы пятьдесят на пятьдесят.

На экране планшета замелькали лица участников: десять человек, пять игр. Когда появилось фото последнего, десятого игрока, машина плавно тронулась, оставляя позади размытые огни фонарей. Макс откинулся на кожаное сиденье и закрыл глаза. Пути назад не было. Игра началась, и будущее стало лишь вопросом времени.

— Итак, — Патрульный всё ещё сидел в кафе, задумчиво глядя перед собой. — Вот он, ответ.

На линзах его очков пульсировали точки отключения помощников, выстраиваясь в неровный круг.

— ЭВИ, выведи на карту центр круга. Площадь пятого сектора. Срочно вызови такси.

Не успел он убрать очки во внутренний карман плаща, как у входа уже приземлился аэрокар. Патрульный запрыгнул в салон, захлопнул дверь и вбил адрес в планшет. Машина резко взмыла над городом. Дождь почти стих, и огни окон и фонарей расплывались по стёклам, словно акварельные мазки.

Патрульный нервно постукивал ногой. Он едва сдерживал нетерпение: за всю карьеру это было его самое крупное дело. Разоблачение подпольных игроков было близко, он чувствовал это.

Такси опустилось в самый центр площади. Патрульный вышел и огляделся: театр, музей, заброшенная хоккейная коробка, склад. Каждое из этих массивных зданий идеально подходило для проведения тайного мероприятия.

Патрульный замер, вслушиваясь в гул ночного города. Где-то вдалеке надрывался рекламный щит, но здесь, в пятом секторе, царила неестественная, почти вакуумная тишина.

— ЭВИ, сканирование теплового следа, — прошептал он, не вынимая рук из карманов плаща.

— Сканирование завершено, — отозвался бесстрастный голос помощника. — Обнаружена аномальная активность в подвале заброшенной хоккейной коробки. Температурный фон на двенадцать градусов выше нормы для неотапливаемого объекта.