Станислав Сергеев – Ржавые шестерни (страница 5)

Патрульный прищурился. Хоккейная коробка. Конечно. Идеальное прикрытие: бетонные стены и толстые перекрытия, глушащие любой сигнал. Место, где собираются лишь отбросы с низким социальным рейтингом. Никто в здравом уме не станет проверять «заброшку» в районе, которую давно списали со счетов.

Он двинулся к объекту, ступая бесшумно. Под подошвами хрустело битое стекло и обрывки старых листовок. У покосившейся металлической двери он на секунду замер: изнутри доносился низкий, вибрирующий гул работающих серверов.

— ЭВИ, блокируй все выходы. Если попытаются уйти через сеть — обрушь их протоколы.

— Принято. Взлом системы безопасности начат.

Патрульный выдохнул, выхватил шоковый излучатель и резким толчком распахнул дверь. Та поддалась с противным скрежетом. Внутри пахло сыростью и гнилью. В центре помещения гудели серверы, но они были абсолютно ни к чему не подключены.

— Отвлекающий манёвр, — процедил Патрульный. — ЭВИ, сканируй снова. Мы не можем их упустить.

— Сканирование завершено, — отозвался голос помощника. — Обнаружена слабая активность в одном из залов музея. Температурный фон там на семь градусов выше, чем в остальных помещениях.

Не дослушав, Патрульный Эджей со всех ног рванул к зданию музея. Пересекая площадь, он подбежал к главному входу и дернул ручку — дверь была заперта наглухо.

— ЭВИ, открой дверь, — скомандовал он.

— Это невозможно, — ответил помощник. — Согласно протоколу, вход в музей разрешён только в присутствии директора или лица, его замещающего.

— Тогда срочно свяжи меня с ним.

— Выполняю.

Из динамика послышались гудки.

— Директор Семён Андреевич слушает.

— Это Патрульный-017 Эджей. В одном из ваших залов зафиксирована аномальная температурная активность. Прошу вас срочно прибыть для проверки: у меня подозрение, что именно у вас проводят запрещённые подпольные игры.

— Боюсь, ваше обвинение ничем не подкреплено, — спокойно ответил директор. — А что касается температуры, то в большом зале мы установили дополнительные обогреватели для сохранности экспонатов.

В глазах Патрульного отразилось разочарование. Еще мгновение назад он был так близок к разгадке, а теперь след снова ускользал.

— Товарищ Патрульный, вы ещё на связи? — раздался голос из динамика.

— Да, директор. Прошу прощения за беспокойство. До связи.

Патрульный отключился и медленно побрел к центру площади, не замечая, как на лицо падают капли дождя.

А турнир уже начался. Местом проведения служил просторный подвал с низким сводчатым потолком и ярусами трибун, заполненных азартными зрителями. Десять игроков, включая Макса, выстроились полукругом перед ареной, в центре которой стояли два видавших виды игровых кресла.

Внезапно на потолке вспыхнула проекция логотипа «Ржавых шестерен». Загремела музыка, и в центре зала возник Симеон. Сжимая в руке винтажный микрофон, он дождался окончания мелодии и обратился к собравшимся:

— Приветствую всех! Я Симеон, создатель «Ржавых шестерен», и я рад видеть вас на турнире «Один».

Зал взорвался аплодисментами и свистом. Симеон выждал паузу и продолжил:

— Время не ждет, пора начинать. Десять участников, пять победителей. Кто-то потеряет всё, кто-то сорвет куш. Никаких имен, никаких кличек — только порядковые номера и полная анонимность. Поехали!

На потолке, словно стрелка рулетки, замелькали цифры, выбирая первых соперников.

— Первая пара: игрок номер три и игрок номер десять, ваш выход! — Симеон указал на кресла и направился к трибунам. — А вы, уважаемые болельщики, доставайте планшеты из-под сидений и делайте ставки. Только советую не рисковать всем сразу: впереди еще четыре игр.

Макс стоял в тени, скрестив руки на груди. На его предплечье чернела повязка с вышитой цифрой «семь». Он не сводил глаз с арены.

Игрок номер три — тщедушный парень в растянутом худи — нервно теребил воротник. Его соперник, десятый, был полной противоположностью: массивный мужчина с татуировкой на шее, который опустился в кресло с видом триумфатора.

— Ставки приняты! — проревел с трибун голос Симеона. — Игроки, минутная готовность. Выбирайте своих роботов.

Соперники надели очки и вцепились в рукоятки управления. На потолочном экране замелькали варианты выбора. Третий сделал ставку на скорость, выбрав модель с пулеметами вместо рук, тогда как десятый предпочел тяжелую бронированную машину. Игроки не видели выбор друг друга, но Макс понимал: у третьего почти нет шансов. Роботы активировались, и в декорациях заброшенного города начался бой.

На огромном мониторе над ареной возникла картинка: серые руины, пыль, поднятая гидравлическими ногами машин. Робот третьего, изящный «Стриж», сорвался с места, превратившись в размытое пятно. Он кружил вокруг неповоротливого «Титана», осыпая его градом пуль. Искры летели во все стороны, но броня «Титана» лишь слегка покрывалась царапинами.

— Глупец, — прошептал Макс, едва заметно качнув головой.

Десятый не суетился. Он выждал момент, когда «Стриж» зашел на очередной вираж, и активировал магнитную ловушку. В воздухе раздался гул, и легкий робот, словно пойманный невидимой рукой, дернулся и замер, беспомощно вращая манипуляторами.

— Сейчас, — выдохнул Макс.

Десятый не стал тратить время на долгие прицеливания. Тяжелая пушка «Титана» медленно развернулась, наводясь на застывшую цель. Один выстрел — и от «Стрижа» осталась лишь груда дымящегося металла.

Парень в кресле сорвал очки, его лицо было бледным, как мел. Он что-то кричал, но звук музыки был сильнее. Десятый же, напротив, победно вскинул кулак, даже не глядя на побежденного противника. В центр вышли двое крупных мужчин в масках и вывели сопротивляющегося третьего игрока. Десятого тоже попросили выйти за пределы помещения, трибуны со свистом провожали победителя.

— И вот, первый раунд позади! — голос Симеона, усиленный динамиками, прорезал гул толпы. — Десятый побеждает, а третий… что ж, третий сегодня узнал, что в «Ржавых шестернях» скорость без защиты — это лишь способ быстрее добраться до свалки.

Макс поправил повязку на предплечье. Его семерка казалась ему сейчас клеймом, но отступать было поздно.

— Вторая пара! — Симеон снова указал на потолок, где цифры завертелись с бешеной скоростью. — Игрок номер семь и игрок номер четыре, на арену!

Макс выдохнул, оттолкнулся от стены и неспешным шагом направился к креслам. Его сердце билось ровно, почти механически. Он не смотрел на трибуны, где тысячи людей уже лихорадочно тыкали в экраны планшетов, решая, на кого поставить — на загадочного новичка под седьмым номером или на четвертого, чье имя в узких кругах «шестерен» было синонимом жестокости.

Четвертый уже сидел в кресле. Это была женщина с коротким ежиком волос и холодными, как сталь, глазами. Она даже не взглянула на Макса, когда он опустился в соседнее кресло.

— Надеюсь, ты не такой же идиот, как третий, — бросила она, не поворачивая головы. — Мне не нравится тратить время на легкие победы.

Макс молча натянул очки виртуальной реальности. Мир вокруг исчез, сменившись интерфейсом выбора. Перед ним всплыли чертежи машин. Макс прищурился. Он не стал выбирать мощь или скорость. Его пальцы быстро забегали по сенсорной панели, собирая конфигурацию, которую никто не использовал уже несколько лет.

— Игроки готовы? — прозвучал голос Симеона. — Ставки сделаны. Поехали!

Экран над ареной вспыхнул. На этот раз декорации сменились: вместо руин города — ледяная пустыня с глубокими расщелинами. Робот четвертой, массивный, покрытый шипами «Клык», с ревом рванул вперед, поднимая снежную пыль. Макс же остался стоять на месте, его машина — странный, угловатый «Спектр» — казалась нелепой и слабой.

Толпа на трибунах взревела, предвкушая легкую расправу. Но Макс лишь едва заметно улыбнулся под очками. Он ждал. Когда «Клык» оказался в десяти метрах, Макс активировал систему охлаждения реактора.

На приборной панели вспыхнула тревожная красная надпись: «Критическая ошибка: температура ниже нормы».

Макс дернул рычаг, пытаясь сдвинуть «Спектра» с места, но машина даже не шелохнулась. Металл жалобно застонал. Робот намертво вмерз в ледяную толщу, которая под воздействием форсированного охлаждения превратилась в монолит. Из коленного сустава с визгом вырвался сноп искр — гидравлика не выдерживала нагрузки.

«Клык» был уже в паре метров. Его пилот, почуяв легкую добычу, даже не стал маневрировать. Тяжелый манипулятор, усеянный стальными шипами, обрушился на корпус «Спектра». Удар был такой силы, что Макса в кабине швырнуло на ремни безопасности.

— Давай, ублюдок! — прорычал пилот «Клыка» по открытому каналу связи.

Второй удар пришелся в плечевой узел. Металл «Спектра» начал деформироваться, в кабине запахло горелой проводкой. Макс судорожно стучал по клавишам, пытаясь перенаправить энергию на аварийный подогрев, но система отвечала лишь короткими гудками.

«Клык» занес массивный кулак для решающего удара, который должен был размозжить кабину пилота. Толпа на трибунах неистовствовала, требуя крови. Макс закрыл глаза, чувствуя, как холод пробирается сквозь обшивку.

Но в этот момент, когда кулак «Клыка» уже начал движение вниз, Макс сделал то, чего никто не ожидал. Он не стал пытаться вырвать ноги из ледяного плена. Вместо этого он перевел всю оставшуюся энергию реактора в систему выброса теплоносителя.