Станислав Родионов – Искатель, 2005 №3 (страница 30)

— Размер?

— Круглые, прямоугольные, квадратные, ромбиком?

— Какое там… Неуловимые.

— С булавочную головку, что ли?

— С бритвочку…

— Узкие, значит?

— Того и гляди слипнутся.

Мы с Леденцовым вновь переглянулись. Не знаю, какими стали мои глаза, но у майора — узкими с бритвочку. Они значили лишь одно: до каких же пор будем идти по следу гейши? Мы с ним слегка разные охотники. Уголовному розыску надо поймать, а следователю еще и доказать. Чтобы охладить майора, я отвел его в сторону и спросил о смысле этой варварской акции. Скорее всего, назовет мотивы явно несусветные типа мести, хулиганства… Но майор ответил кратко:

— Чтобы сорвать экспертизу.

— А зачем ее срывать? — спросил я уже просто так, для проверки своих мыслей.

— Нет экспертизы — нет подлинника, а нет подлинника — нет кражи.

Рыжие усики майора дергались, словно он хотел оскалиться, да сдерживал себя. Хождение вокруг да около было не в его характере, и он не терпел препятствий глупых, на которые приходилось тратить время. Я успокоил:

— Боря, экспертизу сделают.

Майор усмехнулся и обвел зал, как мне показалось, презрительным взглядом. Не уважал он все эти измы, считая их блажью бездельников. Подтверждая мои мысли, он показал на картину:

— Что за чудо?

— Кентавр.

— Значит, кто?

— Ну, туловище коня, голова человека.

— Почему коня, а не коровы?

— Боря, странный вопрос… Представь, туловище коровы и голова человека? С рогами?

— Да, и с выменем.

29

Палладьев занимался реализацией отпечатков пальцев, добытых в ресторане. Благодаря компьютерным данным они вывели на личности. Точнее, благодаря тому, что эта удалая пара была судима. Лейтенант удивлялся: почему судимый идет на новое преступление? Дурак? Наказание не испугало? Работать неохота?.. Художник к уголовной ответственности не привлекался — интеллигентный человек.

День Палладьев промотался по городу, по архивам судов, по инспекциям, по прокуратурам, по следователям, ведущим дела малолеток. Собирал информацию. Ксерокопировать не везде удалось, тем более снять копии. Делал заметки, выписки, конспекты… Лишь вечером сел за обработку собранного, потому что следователю Рябинину подавай дотошные характеристики личностей. Начал с гейши.

Нонна Ивановна Печенюк.

Специальности нет, работы нет, семьи нет… Образование восемь классов, возраст юный. Кроме школы кончила модные курсы телохранителей: дралась, стреляла, ныряла, прыгала с парашютом… Впрочем, там же получила навыки секретаря-референта, чтобы оформиться к охраняемому клиенту.

Лейтенант пожалел художника, который, видимо, не знал, что телохранитель от киллера не спасет. Или Анатолий Захарович боялся похищения? А из этой девицы, будь она человеком с другим знаком, вышла бы приличная оперативница.

Палладьев начал изучать ее раннюю деятельность. Сколько ей тогда было — лет пятнадцать-шестнадцать? Его удивило, что инспектор детской комнаты разрешил подростку писать собственноручные показания. Видимо, для контакта…

«Воровать я начала не от хорошей жизни, но и не от очень плохой…»

«Стянуть у пенсионера бутылку пива — жуткое преступление? А меня в тринадцать лет поставили на учет в милицию…»

«Вы, гражданин капитан, уже в возрасте. Не можете представить, как трезвой прийти на дискотеку. Что тогда там делать — ширяться?..»

«Спрашиваете про мать… Клуша. Была бы теткой с головой, а не с тыквой на плечах, Жорку бы выгнала, которого я привела ночевать…»

«Машину у пузатого торгаша мы не украли, а взяли прокатиться. Вернули бы…»

«Отец был, только не отец, а самец. Я его ни разу не видела. Мамаша, вдев два литра пива, призналась, что родилась я от японца по имени Самсунг, миллионера. Люди мне показали его: на рынке сухофруктами торгует…»

«Почему воровала? Жрать нечего, за квартиру не плачено, мамаша в больнице… Ларек я ломанула с голодухи. Разве это кража? Взяла пепси да чипсы…»

«А из спецшколы сбежала потому, что там козлы…»

Палладьев суммировал ее биографические листки — пусть следователь разбирается. Сам же принялся за криминальные перипетии судьбы гражданки Нонны Печенюк. Сколько их, перипетий?

…Вместе с неустановленным лицом грабила на улицах. Если грабила женщину и та кричала, то подоспевшим гражданам Нонка объясняла: «Она моего мужа увела». Если жертвой был мужчина, то плакала: «Он с другой спутался». Уголовное дело не возбуждалось.

…Вымогала десять тысяч долларов у топ-менеджера фирмы «Авеню-плюс» за моральный ущерб, который заключался в том, что топ-менеджер предложил ей сопровождать его в Австралию в качестве секретаря. Уголовное дело не возбуждалось ввиду того, что фирма никаких дел с Австралией не вела.

…Украла, увезла младенца в коляске от универсама. Задержана была в близлежащем парке. Уголовное дело прекратили, так как похитительница объяснила, что привезла ребенка в парк подышать свежим воздухом.

…Подозревалась в убийстве своей знакомой путем удушения веревкой. Гражданка Печенюк заявила, что ее знакомая повесилась сама, пойдя на самоубийство. Однако в комнате нашли кусок веревки с волосами потерпевшей, которую она спрятать после смерти, естественно, не могла. Но адвокат доказал, что могла, поскольку вешалась не первый раз. Уголовное дело прекратили за отсутствием состава преступления.

…Женщина побежала на чердак за своей кошкой. Нонна Печенюк замкнула за ней чердачную дверь и, пока женщина стучала и кричала, обчистила ее квартиру. За что и была осуждена на полтора года.

Палладьев отложил бумаги и сделал перерыв. Чтобы позлиться. Сколько газетчиков и разных борцов за права готовы разорвать уголовный кодекс и распахнуть тюрьмы? А сколько человек должен сделать зла, чтобы его посадили? Вот Нонка… Пять старых эпизодов, да плюс новые, да еще не все похождения известны. И на свободе, а Рябинин тянет.

Лейтенант взялся составлять справку на ее напарника, Степана Степановича Жеребного, по кличке Сухой (Дохлый), тут никаких данных о детстве и юности не было — у мужика пять судимостей по разным статьям уголовного кодекса. Да ведь есть поступки, не мягче преступлений…

Мать этого Сухого копила деньги на какую-то сложную операцию, на них взяла сыну защитника. Адвокат добился — мать при смерти, — Сухого выпустили на подписку о невыезде. Он вышел, оставшиеся деньги матери пропил и совершил новое преступление — грабанул таксиста… Мать через день умерла.

И наркоман. Палладьев в дури плохо разбирался, но Сухому вроде бы обычная наркота приелась, и он готовил свое зелье, смешивая таблетки разных транквилизаторов, и варил. То ли пил, то ли вкалывал.

На его личном деле в колонии была пометка «Склонен к побегу». И ведь бегал. При помощи шприца взял из вены кровь, выпил ее — и к врачу: мол, открылась язва желудка. Его поместили в больницу. Там он гитарной струной перепилил что-то в окне и вылез…

Поздний телефонный звонок оперативников пугает — вдруг происшествие. Но голос почти добродушный поинтересовался:

— Игорь, ты еще на работе?

— Пишу справку для прокуратуры, товарищ майор.

— Палладьев, ты манерами владеешь?

— Рукописного боя?

— Не приемами, а манерами. Например, человек в лифте рядом с тобой напевает. Что надо делать?

— Подпевать, товарищ майор.

— Верно. Запиши адрес. Там живет Коптелина Элеонора Ефимовна. Посети ее. Это бывшая актриса.

— У нее украли бриллианты?

— Поцелуй ручку и поговори.

— Ручку не умею.

— Игорь, это родная сестра умершей жены художника Анатолия Захаровича.

30

Утром Палладьев размышлял: зачем нырять в глубины, когда рыба на мелководье? Зачем искать, если все уже найдено? У художника была жена, которая умерла несколько лет назад, а у покойной осталась сестра… Наверняка идея следователя Рябинина — копнуть глубже. Информация может оказаться там, где ее не ждешь, но лейтенант по своему малому опыту знал, что информации больше всего там, где ее ждешь…

— Проходите, — сказала хозяйка. — Насчет вас мне звонили.

Лейтенант огляделся. Сахарная комната: белый стол, белая чайная посуда, белый фарфоровый шар висячей лампы и белые легкие занавески.

— Кофе хотите?

— Нет, спасибо.