Станислав Родионов – Искатель, 2004 №3 (страница 10)

— Кого «ходячих»?

— Покойников.

— Не встречал, товарищ майор.

— Тогда вместе с Фоминым прошвырнись на Старое кладбище. Граждане жалуются на привидения.

Самое популярное чувство — любовь, самое редкое — чувство юмора. Последним майор обладал, но его редкие шутки воспринимались как неожиданный чих. Поэтому я уточнил:

— Прошвырнуться на кладбище сейчас?

— Палладьев, ты что, в зоологии не разбираешься? Разве днем покойники из могил вылезают?

— А когда вылезают?

— В полночь, лейтенант, в полночь.

Может быть, с чувством юмора напряженка не у начальника, а у меня? Я проверил:

— Товарищ майор, встретим привидение — и что делать?

— Лейтенант, ты же каратист…

11

Юмор я люблю, но он должен быть понятным, как хороший анекдот. Майор шутил? Если привидения связаны с ограблением цыганского барона, то кладбище нужно оцеплять, а не шататься двум оперативникам.

Со вторым оперативником, Всеволодом Фоминым, мы сидели в одном игрушечном кабинетике и были подобны, как те самые школьные треугольники. Одногодки, лейтенанты и необстреляны. Только я привлекательный шатен, а Севка жутковато-черен, но не негр.

В двадцать три сорок мы с ним прошли под кирпичными арочными воротами и ступили в мир тишины. Севка ему, миру тишины, позавидовал:

— У меня дядя живет на юге в своем домике. Райский покой. Арык журчит, изюм растет, урюк цветет.

— Майор-то шутник, — задумался я вслух.

— Ты к чему?

— Не послал ли нас в воспитательных целях? Чтобы ничего не боялись. Отправлял же он меня в морг допрашивать мертвеца.

— Майор шутник, но не дурак.

— Веришь в ходячих покойников?

Кладбищенская контора находилась в одноэтажном здании, похожем на великанский гроб с окошками. Ни администрации, ни рабочих уже не было. Сторож вроде бы обрадовался.

— Давно милицию ждем.

— А то мы не посещаем! У вас тут дела покруче, чем привидения, — заметил я.

— К воровству да погромам мы привыкши. А от чертовщины у меня селезенка ёкает.

— Подробнее.

— На нашем кладбище не хоронят, только подзахоранива-ют. А вон там, за канавой, и не подзахоранивают. Могилам лет по сто или по двести. Но обходить территорию я обязан. Смотрю, матерь рбдная, белая фигура на могиле. Постояла и сгинула, как в земле утопла.

— Почудилось, — предположил Фомин.

— А вторую ночь тоже почудилось? Так ее и землекопы видели. Она вроде мраморной статуи.

— Покажите место, — велел я.

— Только до канавы доведу.

— Дядя, слишком ты труслив для кладбищенского сторожа.

— Тут дела темные, тут прахи.

— Теперь с прахами не церемонятся. Перетаскивают с места на место. Царей, мощи Андрея Первозванного из Греции привезли.

Сторож довел нас до канавы и вернулся к себе…

Необъятная заброшенная часть Старого кладбища. Не знаю, как тут ходило привидение, но мы не могли. И светлая летняя ночь не помогала. Натыкались на скособоченные кресты, завязали в трухлявых оградках, запутались в какой-то проволоке, катились на пустых бутылках, Севка подцепил ногой ведро без дна… Самыми опасными были провалы, прикрытые хворостом или кустами — как замаскированные берлоги. А мы-то в ботиночках.

Через полчаса ходьбы не то чтобы устали и не то чтобы испугались, а сделалось противно. Вернее, не по себе. Мы присели на плиту, проросшую черным мхом. Разговаривали вполголоса не потому, что страшно, а потому, что кладбище.

Фомин, работавший в РУВД на два месяца дольше моего, рассказал про случай аналогичный: на этом кладбище белое привидение однажды уже появлялось. Сутки стояло в кустах. Выяснили, что из музея похитили статую и здесь спрятали. Я тоже рассказал случай, правда, не совсем аналогичный и бывший на другом кладбище: туда пришел счет на оплату телефонного разговора с указанием фамилии и номера могилы. Одни решили, что это нечистая; другие грешили на электронику телефонного узла. Мол, барахлит.

Мы посидели молча. Странная, какая-то обволакивающая тишина. Города не слышно — далеко, да и поздно; нет голосов птиц — спят; но воют невидимые комары — они-то где? Чтобы разрядить густую тишь, Севка беседу продолжил, разумеется, вполголоса и, само собой, на тему таинственную.

— В море нашли пропавший год назад корабль. На борту ни одного человека, а в каюте стоит чашка горячего кофе.

— Аналогичная история у лейтенанта Федюхина. Возвращается он домой. Жена смущена. А на столе две чашки кофе, пар идет…

Неощутимый ветерок тронул куст, который не то вдохнул, не то выдохнул. Я глянул на Севку: он молча, не вздыхая и не выдыхая, отвернувшись от меня, смотрел в одну точку, я тоже…

Метрах в двадцати среди низкорослых перекошенных крестиков стояла белая фигура — слишком яркая для этой белой ночи…

Севка бросил руку на кобуру. Я прижал ее. Он понял: будем брать живьем, но я хотел сказать, что воспрявших покойников пуля не берет…

Миг пролетел — никакого покойника. Мы поднялись синхронно и пошли туда, где оно стояло. Как по глубокой воде, высоко поднимая ноги и балансируя руками. Двадцать метров, рядом… Но там, где оно стояло, никого и ничего — лишь привставшая полудыбом каменная плита да венок искусственных цветов, скорее всего, занесенный сюда ветром.

Мы вглядывались и переминались. Не знаю, о чем думал Севка, а я усомнился в своих атеистических взглядах. Если покойники встают, значит, есть дьявол; если есть дьявол, значит, есть и Бог. Мы не догадались взять фонарик. Ночь-то белая, но не настолько, чтобы видеть кладбищенские бугорки и ямки.

Севка фыркнул. Я насторожился.

— Ты чего?

— Запах…

По-моему, никакого запаха. Да и чем может пахнуть среди могил — только покойниками. Но Севка добавил:

— Духи «Шанель»…

— Какой номер? — усмехнулся я.

И напрасно, потому что Севка был модником и во всех этих аксессуарах разбирался. Картинка: стоят ночью посреди кладбища два оперативника и принюхиваются…

Сперва мне показалось, что на земле лежит длинная белая палка. Слишком светлая для ночи и слишком прямая для палки. Севка прошептал:

— Свет…

Узкая полоска. Откуда? Из-под земли. Мы разом подскочили к этой самой привставшей полудыбом каменной плите и тронули — она качнулась, как на шарнирах. Фомин отпихнул ее…

Что-то вроде подземной крохотной комнаты с каменными стенами. Скорее всего, остатки склепа вековой давности. Сильный фонарик, закрепленный на стоячем бревнышке, хорошо освещал этот каменный мешок…

Посреди сидело привидение. Оно не шевелилось, не дышали и мы…

Молчанку я прервал при помощи банально-милицейского:

— Кхе… пройдемте.

А куда? К сторожу. Увидев нас с привидением, он попятился, в дверь вошел задом и, впустив нас в комнату администратора, поскорее исчез. Привидение село на предложенный стул. Фомин удивился:

— Девица.

Когда привидение мне улыбнулось, я удивился посильнее его.

— Люба…