Станислав Родионов – Искатель, 2004 №3 (страница 11)

Опешивший Севка расспрашивать привидение не решился, когда проще задать вопрос мне:

— Это Лола?

— Нет.

— А кто?

— Знакомая.

— Познакомишь? — усмехнулся он.

— Потерпевшая по делу о взрыве в Бурепроломном.

Под светлым пыльником с капюшоном на ней была куртка, брюки и кроссовки. Она сбросила капюшон, и заколка-краб волосы не удержала — рассыпались по плечам с таинственным шорохом.

Я начал с энергичного вопроса:

— Что здесь делаешь?

— Ночую.

— Почему? У тебя же есть дом.

— Дела.

— На кладбище?

— В городе. На автобус опоздала.

— А какие дела в городе?

— Личные.

С одной стороны, в ее дом метнули бомбу; с другой стороны, на кладбище ограбили цыганскую могилу; с третьей — Севка прилип взглядом к ее пустой сумке. Я указал на нее пальцем:

— Что там?

Люба открыла ее молча. Обычная дамская мелкота: помада, духи, платочек, записная книжка… И толстенная, страниц на сто, тетрадь альбомного вида: в такие девицы любят списывать стихи. Я назидательно заметил:

— Кладбище для мертвых, а не для живых.

— На гостиницу у меня денег нет.

— Может, в РУВД переночует? — сказал Севка. — Поскольку она потерпевшая.

— Лучше стану бродить по городу, — не согласилась Люба.

Выручил сторож, который таки вернулся:

— Здесь может лечь, на диван.

Люба согласилась, улыбнувшись ярко-запекшимися губами. Смешение цветов: губы вишневые, кожа шоколадная, волосы желтые. А улыбка виноватая.

Севка достал из надутого кармана сверток с бутербродами и бутылку пива.

— На, поешь.

— Спасибо, пива не пью.

— Бери-бери, — посоветовал сторож, — обменяю на бутылку минеральной.

Мы пошли. Что-то тревожное и немужское коснулось моей души. Но мы уходили, потому что занимались борьбой с преступностью, а не помощью сирым и убогим.

12

Где-то я прочел, что все случайности происходят в результате закономерностей. В уголовном розыске именно так. Вдруг, вроде бы ни с того ни с сего, выходишь на след. Правда, до этого крутишься сутками и месяцами, пока закономерность не обернется случайностью.

В Универсаме вспыхнула драка, шумная и визгливая, потому что подрались две женщины. Их доставили в РУВД. Одна высокая и моднячая, как топ-модель. Вторая цыганка, маленькая, черная, в цветастых платках и юбках. Воровство: цыганка сорвала с груди топ-модели оригинальный золотой крест. Ясно, но только цыганка заявила, что этот крест был на теле похороненного барона. Топ-модель оказалась подругой главаря криминальной группировки Вити Желтого. Остальное было делом техники: пару суток посуетились и преступление раскрыли. Случайность или закономерность? А Витю, ограбившего цыганского барона, прозвали Желтым из-за его больной печени.

В награду мне вышел свободный вечер. Мы с Лолой коротали его по-стариковски, у телевизора. Просмотр — борьба, потому что каждый отстаивал свою программу. Лола любила многосерийные триллеры — мне они надоели как на экране, так и на работе. Я предпочитал психологические закрученные детективы. Лола смотрела передачи, мне вообще непонятные. Например, трансляцию медосмотра какой-то поп-звезды. Это вместо того, чтобы глянуть старую добрую комедию. Не найдя компромисса, мы уткнулись в передачу, не нужную ни мне, ни Лоле, — о смысле жизни.

Я предложил:

— Давай съедим красную икру.

— Мы же оставили на мой день рождения…

— А что говорит ведущий? Надо жить так, будто это последний день твоей жизни. Тогда зачем оставлять икру?

Икру мы съели. Меня лишняя пища не толстит, потому что весь день в движении. Лола же сидит в офисе, и при ее массивности пища опасна.

— Лола, тебе надо посещать гимнастический зал.

— Времени нет.

— Как же держать форму?

— Я употребляю китайскую траву Кангцу.

— То-то от тебя странно пахнет.

— Это духами.

— Можно ими после бритья?

— Нет. Я куплю тебе другие. Есть духи для мужчины и для женщины, ведущих совместный образ жизни.

— С разным ароматом?

— От него пахнет лесом, от нее востоком.

— Шашлыками, что ли? — расшифровал я запах востока.

Она глянула на меня взором настоящей блондинки — у истинной блондинки глаза голубые. У Лолы они еще затянуты прозрачной дымкой, тоже голубоватой, словно за ее спиной кто-то постоянно курит. Бирюзовый топ из жатой вискозы придавал ее фигуре неожиданную легкость. Не знаю, как она поняла мое разглядывание, но вдруг сообщила:

— Мама любопытствует, когда мы распишемся?

— Да хоть завтра.

Моя готовность ее насторожила.

— Лейтенант, а почему до сих пор ты не сделал мне официального предложения?

Я задумался: и верно, почему? Про любовь говорить не буду — никто не знает ни причин ее, ни смысла. Лола мне нравилась больше других женщин. Я был ей верен, заботлив и обходителен. Наверное, это и зовется любовью. Но в моем сознании, как росток в земле, жила неочерченная мысль и никак не могла проклюнуться. Я решил ее, неочерченную, выдернуть на свет и что-то решить вместе.

— Лола, катились, пока не спохватились.

— А?

— Все у нас просто.

— Хочешь трудностей?

— Мне всегда казалось, что любовь рождается как бы из огня… Из какой-то борьбы…

— Лейтенант, борьбы с кем?

— Приведу пример из уголовной практики… Мужик избил жену и получил четыре года. Отсидел, вышел и вернулся к ней. Она не пускает, уже развелась с ним… Знаешь, что он ей сказал? Я отсидел за тебя четыре года и теперь буду любить всю жизнь.