Станислав Рэй – Приговорённый лечить (страница 7)

— Вычёркивай, — сказал Егор.

— Камень не царапают железом, — ответила Рава. — Нужна кровь писца или створный мел.

— Где взять?

Она кивнула на круглый рубец у него на груди.

— У писца кровь уже есть.

Егор понял не сразу. Потом посмотрел на ожоги на длинных пальцах Арсена.

— Арсен внёс их?

— Не знаю. Но книга откликнулась на твой знак.

Торм схватил Егора за ворот.

— Это ты нас вписал!

— Отпусти, — сказал Варн.

— Он убивает Орека, а потом делает вид, что спасает!

Егор не сопротивлялся. У молодого стражника были причины для ярости. Но пока тот тряс его, на шее Орека проступила новая красная линия.

— Если хочешь узнать правду, сначала оставь друга в живых.

Торм разжал пальцы.

Рава полоснула Егору подушечку большого пальца тонким ножом. Кровь выступила быстро. Она прижала его руку к светящемуся имени.

Камень был ледяным. В ту же секунду Егор почувствовал чужую рану у себя на шее — не настоящую, а возможную, как память о боли, которой ещё не случилось. В голове прозвучало слово. Не голос и не приказ, просто смысл: принять.

Он отдёрнул руку.

Имя осталось.

— Нужно стереть, — сказал Егор.

— Створка предлагает тебе принять перенос, — ответила Рава. — Так писец размыкает пару без второй книги.

— Тогда рана перейдёт ко мне?

— Вся оставшаяся доля.

На Земле он просил людей подписать согласие на отказ от госпитализации. Объяснял риск, проверял, поняли ли они. Здесь камень не объяснял ничего. Он только подсовывал выбор тому, чья кровь открывала дверь.

Егор посмотрел на Орека. Тот был бледен, но дышал. Если принять неизвестный остаток, Егор мог погибнуть до площади. Если отказаться, погибнуть мог человек, уже потерявший слишком много крови. Однако существовал третий путь, о котором местная привычка словно запрещала думать.

— Где вторая створка? — спросил он.

— Книга покажет направление, если дать ей тепло, — сказала Рава.

— Не перенос. Направление.

— Можно закрыть огонь до первого порога. Риск есть.

— Делайте.

Рава поставила каменную пластину ребром на жаровню. Медные петли нагрелись. Имена потемнели, кроме одного, светящегося на левой половине. От него по камню протянулась синяя черта и упёрлась в край, обращённый к крепости.

— Внутри города, — сказал Варн.

— Близко, — добавила Рава. — Иначе линия была бы тоньше.

Егор вынул пластину щипцами и закрыл половины. Свет померк, но не исчез.

— Кто мог открыть вторую створку у Южных ворот?

— Военный смотр сегодня, — ответил Торм. — На площади ставят коронные двери. Показывают, как армия уходит в бой целой.

Варн посмотрел на него так, будто тот выдал государственную тайну.

— Значит, кого-то лечат перед толпой, — сказал Егор. — А платит караул, который везёт неудобного свидетеля.

— Ты пока не свидетель, — произнёс новый голос от двери. — Ты осуждённый, нарушивший судебную печать.

В комнату вошла высокая женщина в тёмной военной форме. Снег таял на её коротком плаще. Волосы были собраны на затылке, на поясе висели меч и плоская металлическая коробка с гербом весов. Она осмотрела Орека, вскрытый ящик, печать на полу и остановила взгляд на Егоре.

— Мира Даль, следователь военного суда, — представилась она. — Кто распорядился свернуть конвой с пути?

Варн вытянулся.

— Я, госпожа следователь. Ради жизни рядового Дана.

— Кто вскрыл книгу?

— Я.

— По чьему совету?

Варн помедлил.

— Осуждённого Веля.

Мира подошла ближе. Егор ожидал увидеть в её лице ненависть или презрение. Там было другое — сосредоточенность человека, который уже заметил несходство между привычным объяснением и лежащими перед ним вещами.

— Арсен Вель не советует, — сказала она. — Он семь месяцев либо молчал, либо требовал прочитать имена тех, кого двор называет пустыми. Почему заговорил сегодня?

— Потому что я не Арсен Вель.

— Разумеется.

— Меня зовут Егор Ланцов. Я фельдшер. Был ранен в аварии и очнулся в телеге.

Она не улыбнулась.

— А рядовой Дан ранен чем?

— Переносом. Внешнего удара не было. Его имя внесли в книгу вместе со всем третьим караулом. Вторая створка открыта где-то в городе, вероятно, на вашем смотре. Если её не закрыть, следующий перенос может убить его или остальных.

Мира перевела взгляд на каменную пластину.

— Эти имена вчера проверяли при мне. Третьего караула там не было.

— Значит, их добавили после проверки.

— Печать была цела, — сказал Варн.

— Печать доказывает только, что проволоку не разрезали, — ответил Егор. — Она не доказывает, что имена нельзя внести через вторую половину.

Рава тихо произнесла:

— Можно. Если обе книги однажды лежали вместе и писец оставил общий след.

Мира посмотрела на неё.

— Почему судебный мастер не сообщил этого на слушании?