Станислав Рэй – Приговорённый лечить (страница 6)

— Он уже дышит редко.

— Поэтому мало.

Ответ был разумным. Егор замолчал. Он не имел права учить человека, который явно знал своё дело, особенно без понимания местных средств.

Помощник Равы открыл Орека рот и влил несколько глотков мутной жидкости. Тот закашлялся. Егор невольно шагнул вперёд; копьё Варна легло поперёк груди.

— Я не мешаю. Подложите что-нибудь под плечи, голову чуть поверните. Если его вырвет на спине, захлебнётся.

Рава коротко кивнула помощнику. Под плечи положили валик.

— Ты правда не Вель? — спросила она, не отрываясь от раны.

— Тело его. Я — нет.

— Удобно.

— Совсем нет.

Её губы дёрнулись, но улыбки не получилось. Она ввела иглу. Орек застонал сквозь зажатую между зубами кожу.

У двери поднялся шум. Стражники пытались внести ящик, но цепь на крышке натянулась сама собой. Свинцовая печать задрожала. Синие линии снова загорелись.

— Назад! — крикнул Егор.

Все замерли.

На внутренней стороне предплечья Орека появилась красная царапина. Она углублялась на глазах.

Рава отдёрнула иглу.

— Створная книга, — сказала она. — Кто открыл пару?

— Печать цела, — ответил Варн.

— Пара не здесь. Где-то открыли вторую створку.

Егор подошёл, несмотря на копьё. Новая рана на руке была тонкой, длиной с ладонь. Не опасной, но совершенно невозможной.

— Остановите ящик снаружи. Унесите подальше.

— Расстояние не размыкает пару, — сказала Рава.

— Тогда как её разомкнуть?

— Вычеркнуть имя, закрыть обе створки или принять перенос полностью.

— Что значит принять?

Она посмотрела на его круглый рубец.

— Ты знаешь.

— Не знаю.

Свет на крышке пульсировал. На плече Орека проступил синяк. Потом ещё один — у ключицы. Кто-то далеко, по другую сторону невидимой связи, получал помощь. Каждое исчезающее повреждение возникало на теле конвоира.

Егор подошёл к ящику.

— Его имя внутри. Нужно вычеркнуть.

— Судебная печать, — сказал Варн. — За вскрытие казнят.

— Меня и так казнят. Дай ключ.

— Печать не ключом снимают.

Егор оглядел цепь. Звенья были толстыми, замок — тяжёлым. Свинцовый круг держал не саму крышку, а короткую проволоку, пропущенную через проушины. Её можно было перекусить щипцами Равы.

— Если не открыть, Орек примет следующую рану. Может быть, смертельную.

— Мы не знаем, кого лечат, — возразил Варн. — Там может быть князь. Или сотня бойцов.

— А здесь один человек, который не соглашался умирать за них.

Варн отвёл глаза. В этой паузе Егор впервые увидел основу местного чуда. Не тайное знание, не редкий камень. Чей-то приказ решить, чья боль заметна, а чья считается расходом.

Рава протянула щипцы.

— Я не дам их осуждённому, — сказал Варн.

— Тогда режь сам.

Старший конвоя стоял между ящиком и столом. Орек тихо стонал. На его лице росла багровая полоса от виска к щеке, как след сильного удара. Свет арок становился ярче.

Наконец Варн взял щипцы. Подвёл к проволоке. Руки у него дрожали.

— Госпожа Даль спросит, кто нарушил печать.

— Скажешь: ты выбрал живого солдата, — ответил Егор.

— Она спросит, на каком основании.

— На том, что приказ довезти меня живым ты исполняешь усерднее, чем обязанность сохранить своего человека.

Варн зло посмотрел на него и сжал рукояти.

Проволока лопнула. Свинцовая печать упала на каменный пол.

Свет погас не сразу. Он пробежал по выжженным аркам, собрался в середине крышки и ударил вверх короткой синей вспышкой. Все лампы в комнате погасли. Орек закричал.

Егор на ощупь нашёл его руку. Под ладонью перекатывались мышцы, будто тело пыталось вытолкнуть из себя невидимую вещь. Круглый рубец на груди Егора вспыхнул ответно.

Перед глазами возник белый потолок машины скорой.

Всего на один миг. Татьяна Олеговна склонилась над кем-то, сжимая дыхательный мешок. Монитор показывал редкие широкие пики. Егор видел сцену сверху и одновременно лежал под её руками.

«Я здесь», — попытался сказать он.

Вместо голоса раздался звон упавшей крышки.

Лазарет вернулся. Егор стоял на коленях у стола, вцепившись в руку Орека. Из носа у него текла кровь.

— Вель! — крикнула Рава.

— Не Вель.

Он вытер кровь рукавом и повернулся к ящику. Крышка была открыта. Внутри лежала каменная пластина, сложенная из двух половин на медных петлях. Левая половина была испещрена именами, правая казалась почти пустой. Одно имя на ней светилось.

Егор не умел читать здешние знаки. Но тело Арсена узнало их раньше разума. В груди дрогнул рубец, язык сам сложил звуки:

— Орек Дан.

Рядом мелко, свежей резьбой, стояли ещё два обозначения.

— Третий караул Южной дороги, — прочитал Торм из-за плеча. — Нас вписали всех.

Варн выругался. Его имя тоже было на камне. И Торма. Кто-то превратил весь конвой в запас тел, пока они везли книгу на казнь.