Станислав Рэй – Приговорённый лечить (страница 4)

В этот момент из закрытого ящика донёсся глухой стук. Потом второй. Выжженные арки на крышке засветились по краям тусклым синим огнём.

Раненый солдат выгнулся. На его шее появилась ещё одна тонкая трещина, будто невидимое лезвие продолжало резать кожу изнутри.

А под рубахой Егора, на чужой груди, старый круглый рубец вспыхнул такой болью, что он едва не отпустил чужую руку.

Телега неслась к крепости. Над дорогой звонил утренний колокол.

Егор зажал рану человека, который вёз его на казнь, и понял только одно: до площади они могут не довезти никого живым.

Глава 2. Рана без оружия

— Железо с рук! — повторил Егор.

Телега металась по колее, и удерживать пальцы на скользкой от крови шее становилось труднее с каждым толчком. Раненый хрипел. Его глаза закатились, ноги били по доскам.

Старший конвоя, до сих пор державший копьё, схватил Егора за плечо.

— Что ты с ним сделал?

— Пока ничего. Поэтому он умирает.

— Орек был цел.

— Вижу. Снимай браслеты или зажимай сам.

Егор говорил резко не ради убедительности. В голове оставалось место только для последовательности действий. Остановить кровотечение. Освободить дыхательные пути. Не дать человеку захлебнуться. Всё остальное — чужое тело, крепость впереди, казнь — могло подождать несколько минут.

Торм подал сорванный шарф. Грубая шерсть сразу пропиталась красным. Егор сложил ткань в несколько раз и прижал к ране, стараясь не давить на дыхательное горло. Щель на коже шла наискось, от угла нижней челюсти к ключице. Слишком ровная в середине и рваная по краям. Так не резал нож, особенно внутри закрытой телеги.

Из ящика снова донёсся удар.

Синие линии вокруг выжженных арок стали ярче. Орек дёрнулся, и кровь пошла сильнее.

— Ключ, — сказал Егор.

Старший смотрел на светящийся ящик.

— Варн, — прохрипел Торм. — Если он сдохнет, госпожа Даль с нас шкуру снимет.

— Если лекарь сбежит, она снимет голову.

— Куда я сбегу из телеги? — Егор кивнул на полог, за которым мелькали всадники. — Одними руками от пятерых вооружённых людей? Решай быстрее.

Орек перестал биться. Его тело обмякло.

— Решил за тебя, — сказал Егор. — Теперь держи здесь.

Варн опустился на колени и прижал свёрнутый шарф там, где показал Егор. Делал он это неловко, всей ладонью, но достаточно сильно. Егор сунул связанные руки ему под нос.

Ключ оказался на цепочке под нагрудником. Варн отпёр широкое кольцо, соединявшее запястья, но оставил металлические обручи. Егор не спорил. Проверил дыхание раненого: редкое, с булькающим звуком. Кровь попадала в рот.

— Повернём его на бок. Голову и плечи вместе. Торм, держи затылок. Нет, не тяни за шею.

— Ты же сказал не отпускать рану.

— Варн не отпустит.

Они уложили Ореку под спину свёрнутый плащ, чтобы телега не перекатывала его обратно. Егор разжал челюсти пальцами, очистил рот краем ткани. Раненый судорожно втянул воздух.

— Возница! Останавливай! — крикнул Варн.

Снаружи отозвались. Телега замедлилась, колёса вязко прошли по снегу и замерли. Стало слышно тяжёлое дыхание людей.

Егор приподнял окровавленный шарф на ширину пальца. Рана продолжала сочиться, но уже не била толчками. Сосуд удалось прижать. Если повреждён крупный, одной повязки надолго не хватит. Нужен человек, который умеет оперировать, инструменты и чистое помещение. Егор не знал, существовало ли здесь хоть что-нибудь из этого.

— Где ближайший лекарь?

Торм уставился на него.

— Ты.

— Другой.

— У Южных ворот лазарет, — ответил Варн. — Но нам приказано ехать на площадь.

— До площади он не доживёт.

— До ворот полмили, — сказал возница из-за полога.

— Тогда туда.

Варн поднял голову. На его лице появилось выражение человека, которого пленник только что отдал приказ при свидетелях.

— Решаю я.

— Решай. Площадь — труп. Лазарет — шанс.

— А если это твои чары?

Егор посмотрел на светящиеся арки. Сияние слабело, словно ящик насытился тем, что произошло.

— Тогда тем более вам нужен кто-то, кто понимает ваши чары. Я их впервые вижу.

Слова прозвучали безумно даже для него. Варн перекрестил пальцы необычным движением: коснулся большого пальца сначала указательным, потом безымянным. Защита от лжи или злого глаза. Наконец он велел вознице сворачивать к воротам.

Телега тронулась медленнее. Егор остался на полу рядом с Ореком. Пульс у того был быстрым и слабым. Кожа становилась серой. Егор приказал поднять ноги на мешок, потом велел Торму накрыть раненого ещё одним плащом.

— Ему жарко, — сказал Торм.

— Это кажется. Он теряет кровь и остывает.

— Откуда ты знаешь, если ничего не помнишь?

— Этого я как раз не забыл.

Торм перестал спорить. Он держал голову товарища, следя за каждым вдохом. Молодой, заметил Егор. Не больше двадцати. Под редкой бородой дрожал подбородок.

— Орек говорил с тобой перед раной? — спросил Егор.

— Нет.

— Трогал ящик?

— Никто его не трогал. Его печатали при тюрьме.

— Что внутри?

Варн ответил вместо него:

— Не твоё дело.

— Если ящик порезал человеку шею, это моё дело хотя бы до лазарета.

— Ящик не режет.

— Оружия я не видел. Стрелы нет. Полог цел. До того как загорелся знак, раны тоже не было. Потом знак загорелся, человек начал истекать кровью, а у меня заболел рубец. Можешь назвать это иначе, но связь есть.

Варн положил ладонь на крышку, не касаясь изображения. На цепи висела круглая свинцовая печать. Егор различил оттиск короны над теми же двумя арками.