Станислав Рэй – Город, который списали (страница 9)

Первым лежал перечень обвинений. Нарен читал сухо, без выражения. Семь недель назад в доме красильщиков у Медного спуска заболели двадцать семь человек. У них были красные ладони, рвота, слабость, у некоторых — жар и тяжёлое дыхание. Теван осмотрел пятерых и велел закрыть дом как заразный. Двери забили снаружи, у окон поставили стражу. Воду и еду должны были подавать через верхнее окно.

— Должны были? — переспросил Илья.

Нарен перевернул лист.

— В первые сутки подали два ведра. Потом водоносы отказались подходить.

— Двадцать семь человек. Два ведра.

— Домовой бак был полон, — сказала Ирта.

— В нём была та же вода, после которой они заболели?

Она медленно кивнула.

На второй день трое попытались выломать дверь. Стража отбросила их внутрь копьями. На третий день люди перестали отвечать из нижних комнат. Теван потребовал открыть дом, но совет квартала отказал без нового заключения чаши. Тогда он написал, что болезнь, возможно, не передаётся между людьми.

— Возможно? — спросил Илья.

— Так записано, — сказал Нарен.

— Он сам велел закрыть, а потом принёс им осторожное слово.

Ирта смотрела на него так, словно ждала оправдания.

Илья не дал его.

— Этого было мало.

Нарен продолжил. Новое заключение Теван не отдал в городской двор. Он спрятал его среди личных записей и ночью попытался пройти к дому. Его задержали. Утром двери всё-таки открыли по приказу Радена, потому что изнутри уже не доносилось звуков. Девять человек были живы. Восемнадцать умерли в доме, девятнадцатый — юноша по имени Ларс Вейн — скончался на дворе.

Ирта не шелохнулась.

— Ларс был её братом? — спросил Илья.

— Был, — ответила она.

Нарен достал третий лист. На нём стоял крупный знак, продавленный так сильно, что бумага порвалась.

— Это приказ Тевана о закрытии. Подпись и печать.

Илья коснулся края листа. Пальцы тела, вероятно, помнили это движение, но ему не пришло ни образа, ни чувства. Только бумага, грубая и тёплая от чужих рук.

— Он подписал один?

— Решение о болезни принимал лекарь, — сказал Нарен. — Решение выставить стражу подтвердил квартальный совет. Раден дал солдат.

— Значит, отвечали несколько человек.

— Не смей, — тихо произнесла Ирта.

— Я не делю вину, чтобы Тевану досталось меньше. Я хочу знать, кто может повторить приказ сегодня.

Она отодвинулась от стола.

— Повторить могут все. Совет уже велел заколотить три дома. Солдаты несут доски.

Илья встал так быстро, что стул опрокинулся.

— Почему ты не сказала?

— Потому что хотела понять, веду ли вниз того же человека.

— Поняла?

Ирта посмотрела на лист с подписью.

— Нет.

— Тогда решай по дороге.

Он потянулся к свёртку, собираясь взять дело. Нарен прижал бумаги ладонью.

— Здесь ещё не всё.

Последним оказался тонкий лист с перечнем осмотров. Нарен прочёл дату, имена пятерых больных и короткие заметки: цвет ладоней, число ударов сердца, жар, рвота. Рядом с каждым именем стоял знак одной и той же чаши.

— Все пятеро из одного дома, — сказал Илья. — Кого-нибудь снаружи Теван осматривал?

— На этом листе нет.

— Кто ещё заболел за три дня, пока дом был закрыт?

Нарен поискал среди бумаг.

— Список должен быть здесь.

Он перебрал листы ещё раз, заглянул в свёрток и в ящик.

— Нет.

— Ты видел его раньше?

— На суде писец читал: двое стражников жаловались на слабость, у женщины из соседнего дома покраснели руки. Это сочли подтверждением распространения.

— Они пили из того же водовода?

— Все на Медном спуске пьют из старой цистерны, — сказала Ирта.

— А что с ними стало?

— Женщина жива. Один стражник вернулся в казарму на следующий день. Второй умер.

— От чего?

— В деле было заключение, — сказал Нарен. — Клянусь чашей, было.

Он вытащил пустую обложку и провёл пальцем по оборванным нитям. Один лист не выпал и не потерялся. Его вырезали.

— Кто брал дело после суда? — спросил Илья.

— Писец. Потом люди Радена, чтобы снять копию для военного двора. Вернули утром перед казнью.

Ирта забрала обложку и поднесла к свету.

— Нить срезана недавно. Край светлый.

— Может, лист доказывал, что Теван отравил колодец, — сказал Нарен. — Тогда военному двору незачем его прятать.

— А если он доказывал обратное? — спросил Илья.

— Обратное чему?

— Что болезнь не шла от человека к человеку. Или что умерший стражник был в другом месте. Или что все заболевшие брали воду из одной цистерны.

Ирта бросила обложку на стол.

— Теван обвинял военный склад. На суде сказали, что он придумал это после дома, чтобы спасти себя.