Станислав Рэй – Город, который списали (страница 10)

— Возможно, придумал. Возможно, нашёл. Пока у нас нет листа, это только две версии.

— У тебя уже есть любимая.

— У меня есть вопрос. Это не одно и то же.

Она подошла близко. Цепь между ними провисла.

— Мой брат не был вопросом.

— Нет.

— Он звал меня через дверь. Я стояла снаружи. Теван сказал, что, если открыть, погибнет весь спуск. Я поверила лекарю и удерживала соседей. На третий день Ларс уже не мог кричать. Только стучал. Три раза, пауза, ещё три. У нас так мать звала домой.

Илья не отвёл глаз.

— Я не могу вернуть тебе брата.

— Даже вспомнить его не можешь.

— Не могу.

— Тогда почему носишь его убийцу?

Вопрос был несправедливым и совершенно точным. Илья не выбирал это тело. Но именно его руками он мог сейчас открыть дверь или позволить забить её досками.

— Не знаю, почему оказался в нём, — сказал он. — Но если скажу, что не виноват и потому ничего не должен, дома всё равно закроют с людьми. Я не возьму на себя его память. Её у меня нет. Не назову себя убийцей твоего брата, потому что это будет ложью. Но последствия достались мне вместе с руками. Значит, исправлять то, что ещё можно исправить, буду я.

Ирта молчала.

Нарен сложил бумаги. На дне свёртка обнаружилась маленькая дощечка, покрытая воском. На ней было выцарапано всего несколько строк.

— Запись Тевана, — сказал он. — Почерк его.

— Читай.

Лекарь поднёс дощечку к окну.

— «Жар не первый. Сначала рвота и краснота рук. В верхней комнате легче тем, кто пил дождевую. Чаша слышит примесь, но я назвал её дыханием больного. Ларс Вейн просил открыть дверь. Я велел ждать».

Нарен перевернул дощечку.

— Больше ничего.

Ирта закрыла глаза.

Илья услышал в этих коротких строках не признание невиновности. Теван ошибся, увидел ошибку и всё равно ждал. Может быть, боялся суда. Может быть, хотел собрать доказательства. Девятнадцать человек заплатили за его осторожность после поспешного приказа.

— Отдай мне, — попросила Ирта.

Нарен протянул дощечку. Она провела пальцем по имени брата и спрятала запись рядом с каменным осколком.

С улицы донёсся удар молотка.

Потом второй.

Ирта первая бросилась к двери.

На площадке стражники уже смотрели вниз. По лестнице поднималась женщина с девочкой на руках. Лицо ребёнка было серым, глаза закрыты. За ними шёл мужчина, прижимая ладонь ко рту. Его пальцы и запястье были красными, словно он окунул руки в краску.

— Не пускайте! — крикнул один из стражников.

Он выставил копьё.

Илья перехватил древко скованными руками и отвёл в сторону.

— Сколько ей лет? — спросил он у женщины.

— Девять. Она не пьёт, всё выходит обратно.

— Когда мочилась последний раз?

Женщина не поняла.

— В нужник когда ходила?

— Ночью. Может, ночью.

Илья коснулся шеи девочки, нашёл частый слабый пульс. Губы сухие, дыхание быстрое. На ладонях краснота была пятнистой, но жара почти не чувствовалось.

— Откуда брали воду?

— Из старой цистерны. Как всегда.

— Остальные дома?

— Солдаты закрывают. Там моя мать.

Снизу снова ударил молоток. Размеренно, деловито.

Илья посмотрел на Нарена.

— Чистая вода есть?

— Два кувшина из дождевого бака.

— Нужна соль. И что-нибудь сладкое.

— Ты хочешь поить её рассолом?

— Слабым. Маленькими глотками. Она теряет воду с рвотой. Если сразу дать много, снова вырвет.

Нарен не стал спорить. Достал мерную ложку, соль и горшочек густого плодового сиропа. Илья следил, чтобы раствор не сделали крепким. Он не мог проверить состав местной соли и не собирался изображать точность, которой здесь не было. Важнее было давать понемногу и наблюдать.

— Намочите ей губы. Потом один глоток. Подождите, — объяснил он матери. — Если удержит, ещё один.

— Это горячка? — спросила женщина.

— У неё опасная потеря воды. Причину я пока не знаю.

— Нас закроют?

Илья взглянул на Ирту.

— Нет, — сказала та.

Она размотала цепь с предплечья и сунула свободный конец одному из стражников.

— Держи.

— Судья велел тебе отвечать за него.

— Я и отвечаю.

Ирта вытащила большой ключ, вставила его в железную решётку поперёк бокового прохода и повернула обеими руками. Замок открылся с глухим щелчком.

— Этот ход выходит ниже дома красильщиков, — сказала она Илье. — До Медного спуска семь минут, если не упадёшь.

— А цепь?