Станислав Рэй – Город, который списали (страница 12)

Лекарь в жёлтом плаще всё-таки переступил порог.

— Ты выпускаешь тех, кто был рядом с больной?

— Они и до двери были рядом. Ты уже стоишь ближе, чем младший ребёнок всю ночь.

— Чаша показала у неё красный жар.

— Где чаша?

— Во дворе.

— Ты принёс к ней воду из этого дома?

— Я приложил её ладонь.

— Тогда чаша показала ладонь. Не причину.

Мужчина сорвал повязку с лица.

— Ты сам учил нас доверять чашам.

Илья почувствовал на себе взгляд Ирты.

— Значит, учил неправильно.

Он помог Даре сесть. У неё закружилась голова, и она снова легла. Нести её следовало на тюфяке, не заставляя идти по лестницам.

— Кто здесь может сделать носилки?

Пожилой хозяин указал на дверь.

— Пекари напротив. У них щиты для хлеба.

Через несколько минут щит уже лежал на двух жердях. Илья обвязал Дару простынёй, чтобы она не соскользнула. Люди за дверью наблюдали, как обычная домашняя вещь становится носилками. Когда женщину вынесли, толпа попятилась, но Ирта пошла впереди и заставила освободить проход.

— В лечебный двор, — распорядилась она. — Не к старой чаше. Через улицу гончаров.

— Там тоже закрывают дом! — крикнул кто-то.

— У водоносов трое лежат!

— На Рыбной лестнице мальчик умер!

Голоса посыпались со всех сторон. Каждый сообщал самое страшное, что слышал, и через минуту один умерший превращался в пятерых. Илья поднялся на порог.

— Замолчите!

Его не услышали.

Тогда Ирта вытащила ключ и трижды ударила им по железной скобе. Звон получился резким, почти колокольным.

— По одному! — крикнула она. — Называйте улицу, дом и что видели сами. Не что сказала соседка.

Первой заговорила гончарка с обожжёнными предплечьями. В её дворе заболели двое: у одного рвота, у другого только красные руки. Потом водонос сообщил о трёх людях у цистерны. Молодой парень с корзиной видел женщину без сознания, но не знал, больна ли она. Старик с Рыбной лестницы признался, что мёртвого мальчика сам не видел — услышал от торговки.

Ирта заставляла повторять адреса. Илья попросил стражника найти писца. Тот оглянулся на солдат, на открытый дом и неожиданно побежал вверх.

— Ты сейчас устроишь собрание посреди улицы, — сказал лекарь в жёлтом.

— Лучше список посреди улицы, чем девять запертых домов по слухам.

— Пока мы пишем, зараза идёт дальше.

— А пока вы забиваете двери, люди продолжают пить из цистерны.

Слово «цистерна» услышали все.

Толпа качнулась. Несколько женщин бросились к переулку.

— Не толпитесь у воды! — крикнула Ирта. — И не лезьте закрывать её сами!

Но страх уже сменил направление. Минуту назад люди боялись соседей, теперь — каждого кувшина.

Илья спрыгнул с порога и догнал первых у поворота. За ним звенела цепь.

Старая цистерна оказалась круглым каменным колодцем под низким навесом. Вода поступала по закрытому жёлобу из стены. Рядом лежали опрокинутые вёдра. На камнях темнели мокрые следы, а в щели у основания собралась рыжая пена.

— Не трогайте воду, — сказал Илья.

— Ты же сам сказал, что она виновата! — выкрикнула женщина.

— Я сказал, что её нужно проверить. Если разбить жёлоб, мы потеряем след и оставим квартал без воды вообще.

Ирта опустилась возле щели, понюхала пену и растёрла каплю между пальцами. Илья перехватил её запястье.

— Не голой рукой.

— Я тридцать лет трогаю эту воду.

— А красные ладони у людей появились сейчас.

Она вытерла пальцы о камень, но спорить не стала. Достала из кармана платок, обернула им руку и подняла одно из вёдер.

На внутренней стенке шёл тонкий красноватый ободок.

— Раньше был? — спросил Илья.

— После весенней мути бывает бурый. Такой — не знаю.

— Нужны сосуды. Чистые, закрытые. Наберём здесь и ещё в двух местах.

— Зачем в двух?

— Чтобы сравнить. Если одинаковая вода везде, я ошибся. Если отличается — ищем, где меняется.

Лекарь в жёлтом добрался до них, тяжело дыша.

— Чаша сравнит быстрее.

— Сначала подпишем, откуда каждая проба. Иначе получим красивые линии без смысла.

Ирта махнула гончарке.

— Мираль! Нужны три новых кувшина с крышками. Не глазурованные красным.

— Почему не красным?

— Потому что я хочу видеть, что оставит вода, а не твоя краска.

Мираль кивнула и ушла к своему двору.

Илья наклонился к жёлобу. Металлический запах ощущался даже без глотка — слабый, похожий на мокрые монеты. Но он не знал местных труб, пород и обычного вкуса воды. Нельзя было превращать первое впечатление в диагноз. Теван уже сделал нечто похожее с чашей.

— Куда ведёт этот канал? — спросил он.

Ирта провела пальцем по знакам на камне, теперь через платок.

— Со старого северного водовода. Он проходит под средним городом, потом делится на три нижние цистерны.