Станислав Рэй – Город, который списали (страница 11)

— Стража приведёт тебя следом. Я остановлю молотки.

Она побежала вниз.

Один стражник выругался и бросился за ней. Второй остался с концом цепи, растерянно глядя то на Илью, то на больную девочку.

— Если она удержит воду, несите в лечебный двор, не в закрытый дом, — сказал Илья матери. — Нарен, запиши, откуда вода и кто ещё пил. Не только кто прикасался к ней.

Тюремный лекарь кивнул.

Илья поднял сумку Тевана. Под ремнём саднил ожог. Где-то у Ирты в кармане лежал осколок сердца, способный на миг показать дорогу домой. Здесь, на лестнице, плакала женщина, а внизу солдаты забивали двери по приказу, который однажды уже подписали его рукой.

Тело виновного не давало ему ни права на прощение, ни готового ответа.

Оно давало только возможность успеть раньше следующего удара молотка.

— Идём, — сказал Илья стражнику.

И они побежали вниз.

Глава 3. Нижний Керн

Семь минут Ирты превратились для Ильи в двенадцать. Стражник, державший цепь, дважды поскользнулся, один раз едва не уронил копьё и на каждом повороте требовал идти медленнее. Илья не слушал. Удары молотка доносились всё отчётливее.

Боковой ход вывел их на мостик, переброшенный между двумя домами. Керн раскрылся перед Ильёй сразу весь — не улицами, а слоями.

Высоко над головой белели верхние стены. Они ловили солнце, хотя здесь, внизу, уже лежала тень. Под ними теснились красные крыши среднего города, трубы мастерских и галереи с навесами. Ещё ниже дома словно врастали друг в друга. Их стены опирались на древние арки, лестницы проходили через чужие дворы, водостоки ныряли под окна и снова появлялись на соседней улице.

Город стоял не на земле. Он висел над ней.

Между опорами в глубине блестела чёрная вода. От неё поднимался сырой холод. Каменные желоба тянулись вдоль стен, пересекались и уходили в решётки. На каждой развилке были вырезаны знаки, похожие на раскрытые ладони. Некоторые каналы оставались сухими, в других вода бежала быстро и бесшумно.

Илья понял, почему Ирта говорила о ключах как о живых людях. Если повернуть не тот затвор, вода не просто поднимется. Она выберет улицу.

Медный спуск начинался за мостиком. Название ему дали не крыши и не вывески. Камни под ногами были покрыты рыжими полосами, будто по лестнице годами стекала ржавая вода.

У первого дома двое солдат держали поперёк двери толстую доску. Третий забивал скобу. Вокруг кричали люди. Ирта стояла между молотком и стеной.

— Убери руку, — велел солдат.

— Убери скобу.

— Дом отмечен лекарем.

— Каким?

Солдат указал на худого мужчину в жёлтом плаще. Тот держал у лица пропитанную чем-то повязку и старался не приближаться к двери.

— Я осмотрел женщину у окна, — произнёс он глухо. — Красная горячка.

— Что ты у неё осмотрел? — спросил подоспевший Илья.

Толпа расступилась. Кто-то выругался, кто-то назвал его мертвецом.

Мужчина в жёлтом плаще отшатнулся.

— Теван.

— Илья. Что было у женщины?

— Красные руки. Рвота. Жар.

— Ты вошёл в дом?

— Не требуй от меня безумия.

— Сколько там людей?

— Девять.

— Сколько больных?

— Одна показалась у окна.

Илья подошёл к двери. Изнутри кто-то колотил кулаком.

— Отойдите! — крикнул солдат. — Печать уже поставлена.

На косяке действительно был размазан красный воск. Илья посмотрел на Ирту.

— Можешь открыть?

— Дверь ещё не забита.

Она выдернула недовбитую скобу большим ключом, как рычагом. Солдат поднял молоток, но вокруг уже теснились десятки жителей. Стражник с цепью встал рядом с Ильёй и неожиданно направил копьё не на него, а в землю между Иртой и солдатами.

— Суд велел осуждённому осматривать больных, — сказал он. — До полудня.

Это было слабое оправдание, но оно дало всем возможность не начинать драку.

Ирта откинула доску. Дверь распахнулась, и на улицу вывалился пожилой мужчина с деревянной колотушкой в руке. За ним стояли две женщины и трое детей. Они жались к дальней стене, подальше от женщины, лежавшей на тюфяке возле окна.

— Никто не выходит, пока не осмотрю, — сказал Илья. — Не потому, что вы заперты. Потому что на лестнице толпа и больную затопчут.

Он вошёл. Ирта — следом. Лекарь в жёлтом плаще остался за порогом.

В доме пахло кислой рвотой и мокрой глиной. Женщина на тюфяке была в сознании. Она лежала, поджав ноги, и держала ладони вверх. Краснота шла от пальцев к запястьям ровными пятнами, но лицо оставалось бледным.

— Как зовут?

— Дара.

— Дара, где болит?

— Живот. И во рту железо.

— Дышать тяжело?

— После рвоты.

Илья посчитал дыхание, приложил пальцы к шее, попросил показать язык. Потом осмотрел остальных. У старшего мальчика краснели кончики пальцев, хотя он утверждал, что чувствует себя хорошо. У пожилого мужчины дрожали руки, но жара не было. Две женщины и младшие дети выглядели здоровыми.

— Что ели вместе? — спросил Илья.

— Лепёшки, лук, похлёбку, — ответил хозяин. — Как всегда.

— Воду все пили одну?

— Дара и Пин с утра ходили к старой цистерне. Остальные пили вчерашнюю.

— Вчерашнюю откуда?

— Собрали с крыши. Ночью дождь был.

Ирта посмотрела на Илью.

Совпадение ещё ничего не доказывало. Но оно повторяло запись Тевана.

— Не давайте им воду из цистерны, — сказал Илья. — Нужна дождевая или из другого яруса. Пить понемногу. Остальные могут выйти, но пусть Нарен запишет имена и где каждый брал воду.