Станислав Рэй – Город, который списали (страница 3)
— Я прикован к камню.
— До казни ты лечил тюремщиков.
— Тогда обыщите меня после. Сейчас он умрёт.
Ирта уже стояла возле пристава. В отличие от остальных, лицо она не закрывала. Она перевернула Борена на спину.
— Что делать?
— Застёжку и ворот убрать. Голову чуть назад. Посмотри, нет ли во рту еды.
Судья шагнул к ней.
— Ирта, отойди.
— Если это горячка, я уже рядом.
Она дёрнула металлический крючок на плаще. Тот не поддался. Тогда Ирта вытащила с пояса маленький нож и перерезала кожаную петлю. Плащ раскрылся. Под ним на груди Борена висел мешочек из красной ткани, мокрый от пота.
Илья заметил вокруг мешочка яркую сыпь.
— Убери его. Только не голой рукой.
Ирта обернула ладонь краем плаща, сорвала шнурок и отбросила мешочек. По камню рассыпались мелкие серые листья.
— Что это? — спросила она.
— Не знаю. Он носил раньше?
Судья ответил вместо неё:
— Сегодня всем приставам выдали дымную траву против горячки.
— Всем?
Трое стражников у стены одновременно посмотрели на свои плащи. Один сорвал мешочек и бросил на пол.
— У остальных есть пятна? — спросил Илья.
Нет. Но это ничего не доказывало: тяжёлая реакция могла возникнуть у одного.
Борен дёрнулся. Воздух проходил всё хуже. Илья знал, что требовался адреналин, кислород, доступ к дыхательным путям. Здесь не было ни ампулы, ни иглы, ни баллона. Можно было лишь убрать причину, облегчить дыхание и надеяться, что отёк не закроет горло полностью.
— Есть лекарство от укусов, после которых распухает лицо? — спросил он.
Ирта посмотрела на мужчину в переднике.
Тот растерянно ответил:
— Корень сивы. В тюремной сумке Тевана.
— Что он делает?
— Снимает огненную опухоль. Иногда.
— Несите.
— Приговорённому не положена сумка, — сказал судья.
Ирта повернула к нему голову.
— Борену положена жизнь?
Судья сжал губы.
— Принести.
Один из стражников выбежал. Илья снова рванул цепь.
— Я должен осмотреть его ближе.
— Ты уже велел снять мешочек.
— Этого может быть мало. Он перестанет дышать — нужно будет помогать воздухом.
— Ртом? — с отвращением спросил мужчина в переднике.
— Через ткань или трубку, если есть. Но сначала освободите меня.
Судья смотрел на Илью, затем на Борена. Решение шло медленно. Слишком медленно.
Ирта поднялась, подошла к столу и протянула руку к замку.
Стражник перегородил ей путь копьём.
— У тебя нет права.
— А у тебя есть ключ?
— Есть.
— Тогда выбирай сам.
Борен издал слабый свист. Стражник выругался, сунул копьё соседу и достал ключ. Руки у него дрожали, зубцы дважды ударили мимо отверстия. Наконец левое кольцо открылось. Потом правое.
Илья скатился со стола и едва не упал. Ноги принадлежали тому же чужому телу и не слушались после долгой неподвижности. Ирта подхватила его за локоть.
— Если это уловка, — сказала она, — до воды ты не добежишь.
— Если это уловка, я выбрал плохое время.
Он опустился возле Борена. Сознания нет. Дыхание редкое, затруднённое. Пульс на шее быстрый и слабый. Илья запрокинул голову пристава, приподнял подбородок. Язык не перекрывал дыхание. Во рту не было пищи. Горло отекало.
— Нужна трубка толщиной с палец. Гладкая. И мешок или меха, которые можно сжать.
— У чаши есть дыхательный рожок, — сказал работник.
Он снял со стены бронзовую изогнутую трубку. Илья осмотрел край. Грубый, но не острый. Рожок, видимо, использовали, чтобы слушать дыхание, прикладывая широкий конец к груди. Вводить его в горло вслепую было опасно. Илья не имел права делать хирургическое отверстие без инструмента и условий. Оставалось поддерживать проходимость и ждать средство.
— Ткань, — потребовал он.
Ирта отрезала чистый внутренний край плаща. Илья обернул широкий конец рожка, приложил его ко рту Борена и осторожно выдохнул. Грудь поднялась плохо. Он изменил положение головы, снова вдохнул воздух в трубку. На этот раз грудная клетка расширилась заметнее.
— Зажми ему нос, — сказал он Ирте.
Она подчинилась без спора.
Илья сделал ещё один выдох. Потом дал воздуху выйти. Ещё.
Он считал вслух, чтобы не ускоряться. Между вдохами проверял пульс. Сердце Борена пока билось.
Красные линии на каменной чаше вспыхивали вместе с каждым ударом — теперь не Ильиным. Вода, разлитая по полу, коснулась рукава пристава и соединила его с желобом. Чаша поймала новый ритм.
Люди у двери увидели это и перестали толкаться.
На чаше красная полоса шла часто, почти без промежутков. Синяя появлялась только после выдоха Ильи и быстро гасла.
— Дыши, Борен, — сказала Ирта.