Станислав Рэй – Город, который списали (страница 5)

— Горячка вернулась.

Илья посмотрел на приставов. Один уже топтал свой защитный мешочек сапогом. Другие чесали шеи там, где трава касалась кожи. Пока никто больше не задыхался.

— Кто распорядился носить эти листья? — спросил он.

Судья не ответил.

Ответила Ирта:

— Военный лечебный двор. Сегодня утром. После приказа Радена готовить нижние водосбросы.

— Зачем готовить?

На этот раз молчание стало другим. Не непонимающим — осторожным.

Ирта сняла с пояса большой ключ и положила ладонь на бороздки.

— Если Красную горячку подтвердят в трёх нижних кварталах, их затопят. Чтобы болезнь не поднялась к казармам.

Илья увидел каменные скамьи, желоба, чашу, которая повторяла дыхание, и медную ёмкость над столом. Весь город, похоже, умел превращать воду в приговор.

— Там есть люди?

— Двенадцать тысяч, — сказала Ирта.

Судья резко повернулся к ней.

— Не все останутся.

— Лестницы в верхний город уже закрывают.

— Ради порядка.

— Ради того, чтобы люди не принесли сюда горячку.

Из коридора донёсся топот. В зал вбежал молодой гонец, босой, с мокрыми штанами до колен. Он остановился, увидев Борена на полу и свободного осуждённого, но всё же выкрикнул:

— У Медного спуска ещё семеро! Красные ладони, рвота, двое не встают. В доме водоносов трое. У старой цистерны женщина упала прямо на улице.

— Соприкасались с первым домом? — спросил судья.

— Не знаю.

— Пусть стража закроет улицу.

— Нет, — сказал Илья.

Слово прозвучало слишком громко.

Судья медленно повернулся.

— Приговорённый забыл положение.

— Я очень хорошо вижу положение. У вас уже был дом, который закрыли с людьми. Девятнадцать умерли. Вы хотите повторить то же самое, не выяснив, что с ними.

— Его закрыл Теван.

— Тогда у вас есть возможность не повторять Тевана.

Старуха в синем платке поднялась и подошла почти вплотную. На её лице было больше усталости, чем гнева.

— А если ты снова ошибёшься?

Илья посмотрел на неё.

— Тогда ошибка должна быть видна. Не запирайте людей без воды и помощи. Отделите тех, кто рвёт и не может идти. Дайте им чистую воду из другой цистерны. Запишите, кто пил где и когда. Не трогайте рвоту голыми руками. Но не называйте всех на улице заражёнными только потому, что они живут рядом.

— Ты сказал «чистую», — заметила Ирта. — Думаешь, дело в воде?

— Думаю, это нужно проверить. Красные ладони и рвота могут быть отравлением. У пристава всё началось от травы, которую дали против болезни. Я пока не знаю, связано ли это.

— Каменная чаша показывала горячку в прошлом доме, — сказал мужчина в переднике.

— Что именно она показывала?

— Красный жар. Сбитое дыхание. Быстрый стук.

— Это бывает при десятках причин. Чаша не произнесла слово «зараза». Его произнёс лекарь.

Мужчина отвёл взгляд.

Илья почувствовал, что сказал важное не только для них, но и для Тевана, чьими руками сейчас опирался о мокрый пол. Возможно, именно этот человек когда-то принял красные линии за готовый ответ. Возможно, поспешил так же, как судья сейчас. Возможно, в чужом деле было больше, чем прочитанный приговор.

Это ничего не меняло для погибших.

Борен застонал. Илья снова проверил дыхание. Отёк губ немного уменьшился. Пристав открыл глаза, не понимая, где находится.

— Не вставай, — сказал Илья. — Дыши медленно.

— Теван? — выговорил Борен.

— Нет.

— Я видел, как тебя привели.

— Тело его. Я — Илья.

Пристав попытался усмехнуться и закашлялся.

— Плохо придумал.

— Согласен.

Судья отошёл к писцу. Они говорили тихо. Илья различил слова «Раден», «задержка» и «личная ответственность». Судья не решал, верит ли ему. Он решал, что опаснее для собственной должности: казнить полезного лекаря сейчас или задержать приказ полководца.

Наконец он вернулся.

— Исполнение откладывается до завтрашнего полудня.

Ирта покачала головой.

— За это время он едва дойдёт до нижнего яруса.

— Осуждённый не пойдёт никуда.

— Тогда зачем откладывать?

— Чтобы наблюдать пристава.

— А двенадцать тысяч пусть наблюдают воду у подбородка?

Судья повысил голос:

— Ты отвечаешь за водосбросы, а не за приговоры.

— Поэтому я знаю, сколько времени они открываются. Если Раден велит начать ночью, к рассвету нижний рынок будет под водой. Завтрашний полдень никому не понадобится.

Снова ударил колокол. На этот раз пять раз подряд. Ирта побледнела.