Станислав Рэй – Город, который списали (страница 4)

Илья не стал говорить, что приказ бесполезен. Иногда человеку рядом нужно было сказать хоть что-то.

Вернулся стражник с кожаной сумкой. Бросил её на пол, не приближаясь. Илья открыл застёжки. Внутри лежали ножи, свёрнутые ткани, деревянные щипцы, пузырьки и связки сухих корней. Ни одной надписи он не понимал с первого взгляда: местные значки не складывались в знакомые слова, хотя речь звучала понятно.

— Где сива?

Мужчина в переднике присел на расстоянии и показал на узкий зелёный пузырёк.

— Сколько?

— Теван давал три капли ребёнку, семь взрослому.

— Борен принимал её раньше?

— Не знаю.

Новое средство могло усилить реакцию. Но Борен уже умирал, а другого лечения не было. Илья понюхал горлышко. Горький травяной запах, без резкой кислоты. Он капнул одну каплю на внутреннюю сторону губы пристава и подождал несколько ударов сердца. Новых пятен не появилось.

— Семь, — сказал мужчина.

— Пять сначала.

Илья нанёс капли под язык, продолжая поддерживать дыхание. В земной практике он бы не доверил неизвестному корню жизнь пациента. Здесь выбор был между неизвестным средством и почти неизбежным удушьем.

Прошла минута. Потом другая.

Руки у Ильи начали дрожать от усилия. Он менялся бы с напарником, но никого обученного рядом не было. Ирта следила за его движениями.

— Покажи, — сказала она.

— Что?

— Как давать воздух.

Он объяснил положение головы, плотность ткани, сказал смотреть на грудь и не дуть слишком сильно. Ирта заняла его место. Первый выдох прошёл мимо. Второй поднял грудь. Илья держал пальцы на шее Борена.

— Так. Не быстрее.

Пока Ирта работала, он осмотрел сыпь. Новые пятна не росли. Губы оставались отёчными, но свист стал громче. Парадоксально, это могло быть улучшением: воздух снова проходил через суженное горло.

— Он дышит сам, — сказала Ирта.

— Немного. Продолжай помогать, но пропускай его вдохи.

Синяя линия на чаше начала появляться до её выдоха. Слабая, короткая, но самостоятельная.

Судья подошёл ближе.

— Он выживет?

— Не знаю.

— Ты лекарь.

— Поэтому и говорю, что не знаю. Нужно наблюдать. Если отёк вернётся, он снова начнёт задыхаться.

— Это Красная горячка?

Илья посмотрел на рассыпанные листья, на пустые мешочки у ног стражников, на воду, стекавшую к чаше.

— Не похоже. Всё началось слишком быстро после того, как он надел мешочек. Пятна там, где трава касалась кожи. Но я не могу доказать причину одним случаем.

— Значит, можешь ошибаться.

— Могу.

Ответ явно оказался не тем, которого ждал судья.

— Теван на разборе говорил иначе, — произнесла пожилая женщина в синем платке. Она не ушла из зала. — Он говорил, что уверен.

Илья вытер рот тыльной стороной руки.

— Тогда он лгал или был глупее, чем думал.

По лицу женщины прошла тень удивления.

Борен закашлялся. Ирта убрала рожок. Пристав втянул воздух, хрипло, но сам. Красная линия стала чуть медленнее. Синяя держалась дольше.

Илья перевёл его на бок, чтобы слюна не попала в дыхательные пути, и накрыл плащом, предварительно стряхнув остатки травы. Потом только заметил кровь на собственной ладони. Железное кольцо содрало кожу у большого пальца. Боль была настоящей и неожиданно успокаивала.

— Приговор должен быть исполнен до полудня, — сказал писец. Голос у него дрожал. — Так записано.

Ирта поднялась. На коленях её одежды остались мокрые тёмные пятна.

— Исполняйте, — сказала она. — А когда Борен снова перестанет дышать, пусть судья сам вспомнит, куда ставить рожок.

— Ты просишь пощады для убийцы своего брата? — спросил судья.

— Нет. Я прошу не убивать единственного человека в зале, который сейчас удержал вашего пристава живым.

— Тюремный лекарь знает корень сивы.

Мужчина в переднике покачал головой.

— Знаю корень. Не знал, что можно дать воздух через рожок.

— Научился, — сказал судья.

— Один раз увидел.

Илья сел прямо на мокрый пол. Слабость накатывала волнами. Он не знал, помог ли корень, снятие травы, вентиляция или всё вместе. Борен мог умереть через пять минут. Сам Илья мог снова оказаться на столе сразу после этого.

— Оставьте меня до вечера, — сказал он. — Если приставу станет хуже, помогу. Если нет — решайте дальше.

— До вечера полководец ждёт подтверждения приговора.

— Значит, скажете полководцу, что его пристав чуть не умер от защиты против болезни.

Судья посмотрел на чашу. Красный ритм Борена выравнивался. В верхней медной ёмкости вода дошла до края. Ещё несколько ковшей — и её опрокинули бы на голову осуждённого.

— Полководец Раден не любит задержек, — произнёс судья.

— Удушье тоже.

Ирта тихо фыркнула. Не смех — скорее удивление, что приговорённый ещё способен дерзить.

Снаружи ударил колокол. Один раз, второй, третий. Ему ответил далёкий гул, будто в стенах двигалась вода.

Стражник у двери выглянул в коридор.

— С нижнего яруса сигнал. Красное полотнище у Медного спуска.

Люди снова заговорили.

— Сколько домов? — спросил судья.

— Не видно. Гонец поднимается.

Пожилая женщина перекрестила руки на груди.