Станислав Рэй – Город, который списали (страница 19)

— Ты не можешь отменить приказ Харда.

— Я капитан Дейр. На переходе отвечаю я.

Имя офицера внучка Мираль успела бы записать. Здесь девочки не было, но Остр громко повторил:

— Капитан Дейр приказал опечатать бочку.

Так решение стало публичным.

Хард отступил. Дейр сам стянул горловину мешка шнуром и прижал перстень к комку мягкого воска. Потом велел принести четвёртый чистый кувшин. Илья настоял, чтобы пробу взяли из бочки после порошка, а пятую — из водовода до добавления. Водоносная девочка провела их к каменному желобу за столами.

Вода падала из пасти белого зверя в узкий сборник. На каменных зубах лежали красные крупинки.

— Утром их было больше, — сказала девочка. — Я спускала три бочки, пока вода не посветлела.

Ирта подставила под струю кусок белой ткани. Через минуту на нём проступили редкие рыжие точки.

— Значит, порошок не единственный источник, — сказал Илья. — Он уже есть выше стола или что-то похожее идёт по каналу.

Хард усмехнулся.

— Сам признал. Соль добавляют, чтобы победить грязь, которая приходит снизу.

— Вода идёт сверху вниз, — сказала Ирта. — Северный отвод приходит от площади Победы. Нижняя цистерна не умеет плевать против уклона.

— В осаду изменники проникли в старые ходы.

— Сорок лет назад? И всё это время подсыпают?

Капитан Дейр оборвал спор. Полководец ждал. Он приказал Хардy идти вместе с ними и отвечать за мешок.

Илья посмотрел на очередь. Остановить раздачу одной бочки было мало. Люди стояли часами, многие слабели, дети просили пить.

— Дайте им воду из дворцового отвода.

— Она для верхнего двора, — сказал Хард.

— Тогда пусть верхний двор сегодня пьёт северную.

Хард промолчал. Ответ получился яснее признания.

Дейр отправил двух солдат открыть дворцовый желоб. Это не делало его союзником. Он просто не хотел отвечать за беспорядок на своём переходе. Илье этого хватало.

К Радену вели через лечебный двор среднего яруса. Здесь каменные дома стояли шире, водостоки были закрыты решётками, а лестницы не служили одновременно улицей, кухней и рынком. Люди расступались перед солдатами и всматривались в лицо Тевана. Кто-то плевал вслед. Кто-то замечал кувшины и спрашивал, что случилось с водой.

Дейр запрещал отвечать, но слух шёл быстрее колонны.

Перед зданием военного двора Ирта остановилась.

— Раден не здесь.

— Он в лечебном зале, — ответил капитан.

— Зачем?

— Хочет увидеть подтверждение горячки своими глазами.

Древний зал лежал под казармой. Спуск охраняли четверо солдат. За бронзовой дверью воздух был прохладным и влажным. Стены не складывали из блоков — их будто вырезали внутри цельной серой породы. По полу шли канавки, сходившиеся к круглой чаше в центре.

Чаша была больше той, что принесли на печной двор. В ней мог бы лечь взрослый человек. Светлые жилки разбегались по полу и поднимались на стены. Возле края стояли трое военных лекарей. За ними, положив ладонь на рукоять меча, ждал Раден Кар.

Полководец оказался ниже, чем представлял Илья по голосу глашатаев. Широкие плечи, седина у висков, старый ожог от уха к вороту. Он не носил парадной брони, только серый стёганый кафтан и красный пояс. Опаснее всего было спокойствие, с которым он смотрел на людей как на уже подсчитанные припасы.

— Теван, — сказал Раден. — Второй раз за год ты приносишь мне обвинение против воды.

— Первый раз он принёс вывод без достаточной проверки, — ответил Илья. — Сейчас мы принесли пробы.

— Ты говоришь о себе как о другом человеке.

— Потому что после каменного сердца я помню себя иначе.

Ирта бросила на него быстрый взгляд. До сих пор перед чужими они не обсуждали это прямо.

Раден не удивился.

— Осуждённые часто находят внутри невиновного жильца.

— Я не говорил, что тело невиновно.

— Хорошо. Значит, не будем тратить время на безумие. Показывай воду.

Кувшины поставили на пол. Остр назвал происхождение каждой пробы и свидетелей. Дейр подтвердил целость печатей. Когда дошли до мешка, Хард объяснил, что красная соль очищает воду от гнили и горячки. Раден слушал, не перебивая.

— Кто установил меру? — спросил Илья.

— Предписания осадного времени, — ответил Хард.

— Где они?

— В архиве военного двора.

— Почему нижним бочкам дают больше?

— Там больше болезни.

— Или больше порошка — и потому больше признаков.

Раден поднял руку.

— Чаша решит.

— Чаша покажет различие, — сказал Илья. — Решать будем мы.

Один из военных лекарей усмехнулся. Раден позволил Илье продолжить — вероятно, хотел, чтобы осуждённый опозорился перед камнем.

Чашу промыли водой дворцового отвода. Илья потребовал собрать промывную воду и показать пустую чашу: жилки оставались бледными. Затем по очереди налили дождевую пробу, воду из северного отвода до порошка и воду из бочки после него.

Дождевой воде ответило ровное зелёное свечение. Северной — красные точки. После порошка красные жилки вспыхнули так ярко, что отсвет лёг на лица.

В зале стало тихо.

— Очищающая сила, — сказал Хард. — Камень узнаёт средство.

— Тогда почему тот же цвет у больных считается болезнью? — спросил Илья.

Хард открыл рот и закрыл.

Илья попросил Остра опустить руку в чистую дождевую воду. Камень отозвался зелёными и синими волнами. Каждая синяя вспышка совпадала с вдохом. Красная — с ударом пульса у запястья.

— Быстрее подыши.

Остр сделал несколько частых вдохов. Синие линии побежали чаще.

— Задержи дыхание, но недолго.

Синий свет прервался. Красный ритм ускорился.

— Камень слышит тело, — прошептал Дейр.