Станислав Рэй – Город, который списали (страница 18)

— Они травили нас! — выкрикнул мужчина с красными пальцами.

— Возможно. А возможно, средство хранили неправильно, перепутали меру или примесь идёт из старых кладовых в сам канал. Нам нужны мешок, приказ и вода до добавления порошка.

— Пока ты проверяешь, нас утопят.

— Поэтому проверяем быстро. Но не меняем одну удобную ложь на другую.

Он сказал это громче, чем хотел. Ирта смотрела на него так же пристально, как у каменного стола перед казнью.

— Теван тоже сначала был уверен, — продолжил Илья. — Он назвал причиной дыхание больных и велел закрыть дверь. Девятнадцать человек заплатили за его уверенность. Я не стану повторять это с водой.

Упоминание закрытого дома охладило толпу. Не простило — Илья и не ждал прощения, — но вернуло людям память о цене поспешного решения.

Офицер приказал своим людям убрать копья.

— Я доставлю вас к Радену сейчас. Кувшины возьмём. Остр пойдёт свидетелем.

— И Мираль, — сказал Илья.

— Нет.

— Тогда внучка с дощечками.

— Тем более нет.

Ирта сняла с пояса короткую связку и отделила от неё плоский медный ключ.

— Мираль останется за меня на печном дворе. Ключ от дождевого затвора будет у неё. Если мы не вернёмся до вечернего колокола, откроешь западный сбор и перекроешь северную цистерну для питья. Не для стока.

Гончарка приняла ключ.

— А твой главный?

— Со мной.

— Раден отберёт.

— Пусть попробует при свидетелях.

Офицер сделал вид, что не слышал.

Прежде чем уйти, Илья ещё раз осмотрел Дару. После дробного питья её пульс оставался частым, но она уже могла сидеть без головокружения. Краснота не поднялась выше запястий. Пин заснул, положив ладони под щёку. У третьего больного, старика с Рыбной лестницы, появилась сильная слабость, и Илья велел не заставлять его идти на осмотр к переходу. Белая дощечка не стоила подъёма, который мог его убить.

Лекарь в жёлтом плаще догнал Илью у ворот.

— Если чаша слышала воду раньше, значит, Теван мог понять.

— Мог.

— Почему не понял?

— Потому что увидел знакомый цвет и решил, что уже знает ответ.

— А ты откуда знаешь, как с ней обращаться?

Илья посмотрел на тёмный камень, по которому ещё ползла тонкая красная жилка. На мгновение в памяти вспыхнул монитор в салоне скорой: зелёная линия, писк, пальцы Лены на ремне кислородной маски. Прибор тоже не спасал сам. Он показывал число, а человек решал, что делать. Иногда правильно, иногда нет.

— Я знаю другой камень, — сказал он. — Он тоже умеет говорить правду так, что её легко понять неправильно.

На площади солдаты построились вокруг четырёх кувшинов: трёх исходных и воды из чаши. Внучка Мираль переписала отметки на отдельную дощечку и заставила офицера приложить к глине его перстень. Он сопротивлялся, пока Ирта не спросила, чего боится человек, уверенный в чистоте верхней воды.

Перстень оставил знак меча.

Они двинулись к лестнице. Впереди шёл офицер, за ним два солдата несли кувшины в корзинах, потом Остр и Ирта. Илья с Севром замыкали середину колонны. Цепь больше не волочилась, но каждый её звон напоминал: доказательства нёс осуждённый, которому город не обязан верить.

У верхнего перехода очередь растянулась на несколько улиц. Военные лекари осматривали ладони, окунали их в чаши и выдавали дощечки. Белая позволяла подняться на средний ярус, красная отправляла обратно вниз. Чёрную Илья увидел у мужчины, которого двое солдат держали за плечи. Тот кричал, что его жена осталась в доме и он не уйдёт без неё.

На столе стояла бочка из северного отвода. Рядом лежал раскрытый мешок с красным порошком.

Военный аптекарь зачерпнул мерку и высыпал её в воду.

На поверхности вспухла рыжая пена — такая же, как в щели у старой цистерны.

Ирта остановилась. Остр за её плечом выдохнул ругательство.

Офицер с рубцом быстро шагнул вперёд, но было поздно. Илья, Мираль, водоносы и половина очереди уже видели.

Аптекарь размешал порошок длинной лопаткой и поднял глаза.

— Почему остановились? — спросил он. — Полководец ждёт лекаря.

Илья почувствовал металлический запах даже сквозь пот, дым и человеческое дыхание.

Теперь у них был не ответ.

У них было место, где вопрос пытались растворить в питьевой воде.

Глава 5. Чаша слышит сердце

— Не размешивай, — сказал Илья.

Аптекарь продолжил вращать лопатку. Рыжая пена уходила к краям бочки, оставляя на дереве тонкое кольцо.

— Здесь не лечебный двор осуждённого, — ответил он. — Вода должна отстояться перед раздачей.

Илья шагнул к столу, но Севр натянул цепь. Не чтобы остановить — чтобы не дать двум солдатам схватить его раньше времени.

Ирта обошла бочку с другой стороны.

— Кто приказал добавлять порошок?

— Военный двор.

— Имя.

Аптекарь положил лопатку поперёк горловины.

— Лекарь Хард. И вы сейчас мешаете исполнению приказа полководца.

Офицер с рубцом приблизился к нему и заговорил вполголоса. Илья не расслышал слов, но увидел, как Хард сначала нахмурился, потом посмотрел на корзины с опечатанными кувшинами. В очереди люди перестали двигаться. Белые дощечки больше не казались пропуском к спасению: их выдавали рядом с бочкой, в которую на глазах у всех насыпали неизвестное средство.

— Покажи мешок, — потребовал Илья.

— Тебе?

— Водоносу Остру. Он узнает знак и меру. Ирте — она отвечает за воду. И твоему офицеру, чтобы потом никто не сказал, будто мешка не было.

Хард прижал ладонь к раскрытой горловине мешка.

— Это очищающая соль. Ею спасли Керн во время осады.

— Тогда незачем её прятать.

Слова подхватила очередь. Люди требовали показать порошок, перестать раздавать воду, позвать Радена. Несколько человек опрокинули кружки. Поток мог превратиться в драку от одного неосторожного движения.

Офицер с рубцом понял это раньше аптекаря.

— Закрой мешок. Бочку опечатать до проверки.