Станислав Рэй – Город, который списали (страница 17)

— Какой солью?

— Красной. Военный двор выдаёт.

Ирта и Мираль заговорили одновременно, но Илья поднял руку.

— Не смешиваем пока две вещи. Нам нужна вода прямо из отвода и из бочки. Если в отводе чисто, а в бочке остаётся след, смотрим бочку. Если след в обоих — идём выше.

— Ты собираешься разобрать весь город по кувшинам? — спросил офицер.

— Если альтернатива — залить двенадцать тысяч человек, да.

Водоносная девочка вернулась запыхавшись. Солдат нёс полное ведро и пытался держать его подальше от одежды. Даже с двух шагов Илья ощутил знакомый металлический запах.

Он не позволил наливать пробу сразу. Сначала осмотрел ведро: деревянное, стянуто медными обручами, внутри светлый налёт. Попросил чистый ковш, сполоснул его дождевой водой, велел девочке зачерпнуть. На поверхности плавали несколько красных крупинок, едва заметных в тени.

— С какого именно стола?

— С северного, где выдают белые метки.

— Когда наполнили бочку?

— После второго звона.

— Кто видел?

Остр назвал троих водоносов и писца. Внучка Мираль всё записала. Третью пробу запечатали. Остаток воды не вылили: Илья попросил поставить ведро отдельно и не давать людям, пока не выяснят причину.

— На переходе этой водой поят очередь, — сказала девочка.

Офицер выругался и послал солдата наверх.

Это было первое его действие, направленное не против Ильи.

Илья выстроил три кувшина на каменной скамье. Слева — старая цистерна, посередине — дождевой бак, справа — вода со среднего яруса. Все сосуды сделала одна мастерская, все были новыми, без глазури. Крышки не открывали после запечатывания.

— Теперь чаша, — сказал лекарь в жёлтом плаще, словно пытался вернуть себе власть над происходящим.

— Сначала то, что можно увидеть без неё.

Они перевернули три одинаковые белые миски и на донышки положили полосы чистого полотна. При свидетелях открыли кувшины. Девочка проверяла линии на глине и объявляла, целы ли они. Из каждого сосуда Илья налил одинаковое количество воды на свою полосу.

Ждать оказалось труднее, чем спорить. Люди теснились у скамьи. Кто-то шептал молитву. Пин пытался встать с тюфяка, чтобы увидеть, и Мираль пригрозила привязать его к носилкам хлебным полотенцем.

Через несколько минут первая полоса порыжела по краям. Третья приобрела более слабый, но похожий оттенок. Средняя осталась белой, только намокла.

— Краситель, — сказал офицер. — Гончарка могла натереть миски.

Мираль молча взяла ещё три миски с полки. Офицер сам выбрал их. Полотно отрезали от рубахи Севра, вызвав у того возмущение. Опыт повторили, а порядок кувшинов поменяли так, чтобы зрители не знали, где какой. Илья отвернулся, пока Ирта переставляла сосуды, и попросил внучку записать расположение отдельно.

На этот раз рыжий след появился справа и посередине. После того как девочка открыла запись, выяснилось: справа стояла старая цистерна, посередине — северный стол, слева — дождевой бак.

Это ещё не доказывало, что именно вызывало рвоту и красноту. Но различие повторилось.

— Теперь чаша, — согласился Илья.

Её промыли дождевой водой. Ирта проверила слив: жидкость уходила через тонкую щель в основании, а светлые жилки становились почти бесцветными. Затем в чашу налили дождевую пробу. Камень отозвался ровным бледно-зелёным свечением. Никто к нему не прикасался.

Воду собрали обратно в отдельную миску, чашу снова промыли. Налили пробу со среднего яруса. По краю проступили красные точки, затем соединились в две дрожащие линии.

Люди ахнули.

Последней проверили старую цистерну. Красный свет разлился по половине чаши, хотя руки в неё никто не опускал.

Лекарь в жёлтом плаще сел на край тюфяка. Его лицо стало серым.

— Камень слышал воду, — сказал Севр.

— В этот раз — да, — ответил Илья. — Но мы ещё не знаем, что именно в ней слышит.

— Какая разница? — закричала женщина у стены. — Закройте цистерну!

— Закроем для питья, — сказала Ирта. — Не ломаем и не засыпаем. От неё зависит пожарный ход и нижний затвор.

— А воду где брать?

Этот вопрос подхватили сразу десятки голосов. Дождевого бака не хватило бы даже одному двору. Если просто объявить северную воду опасной, люди либо полезут к верхним источникам и столкнутся с солдатами, либо начнут прятать старые запасы.

Илья попросил внучку Мираль перевернуть дощечку и писать новый список.

— Сколько чистых баков в нижнем городе?

Ирта назвала четыре дождевых, два родника у западной стены и малый дворцовый отвод, который шёл отдельно от северного канала.

— Дворцовый нам не дадут, — сказал офицер.

— Тогда поставь имя под отказом, — предложила Мираль.

Он уставился на неё, но спорить не стал.

Остр подсчитал бочки у водоносов. Пекари предложили телеги. Мираль велела ученикам обжечь старые кувшины кипятком и не брать сосуды с красной глазурью, чтобы не путать след. Ирта распределила пути: чистую воду спускать по западным лестницам, больных не вести навстречу бочкам, у каждого источника оставить человека с дощечкой.

Илья добавил простое правило: в первую очередь поить тех, кто уже терял воду из-за рвоты, детей, стариков и тех, кто не мог дойти сам. Давать понемногу и часто. Не вливать силой в человека без сознания. Не обещать, что чистая вода мгновенно исправит уже нанесённый вред.

— А чем лечить? — спросила Дара.

— Пока поддерживать вас и не давать новой подозрительной воды. Я не знаю, чем связать примесь, пока не знаю, что это. Если кто-то предложит чудесный порошок для всех — сначала пусть покажет, что в нём.

— Военный двор уже раздаёт красный порошок, — тихо сказал Остр. — Велят сыпать в бочки от горячки.

Ирта медленно повернулась к нему.

— Ту самую складскую соль?

— Не знаю. Мешки без названия. Знак меча и колоса.

Офицер с рубцом побледнел раньше, чем успел рассердиться.

— Это очищающее средство. Им пользовались в осаду.

— Кто приказал сыпать? — спросил Илья.

— Военный аптекарь.

— Сколько?

— Мерку на бочку.

— Вчера сыпали?

Остр кивнул.

— И позавчера. В верхние бочки меньше, в нижние больше. Сказали, у нас вода хуже.

По двору прокатился гул. Теперь толпе было достаточно одного слова, чтобы назначить виновного. Кто-то крикнул, что надо разгромить военный склад. Другой потребовал схватить офицера. Пекари подняли жерди уже не как носилки.

Илья встал между ними и солдатами, насколько позволяла цепь.

— Стойте! Мы не знаем, тот ли это порошок и связан ли он с болезнью. Если разорвёте мешки и растопчете склад, останемся без пробы. Если убьёте водоноса или солдата, вода не станет чистой.