Станислав Рэй – Город, который списали (страница 16)

Красные линии побледнели не сразу. Они ещё несколько мгновений ползли по камню, повторяя прежний ритм.

— Теперь Пин.

Мальчик сел рядом с чашей. Пальцы у него оставались красными, но после рвоты он уже успел выпить несколько глотков дождевой воды и спорил с бабкой, требуя ещё. Когда он коснулся чаши, красные жилки засветились слабее, синяя линия шла чаще, без разрывов.

— Тоже горячка, — сказал лекарь.

— А теперь Севр.

Стражник отшатнулся.

— Я здоров.

— Тем лучше. Чаше нужен человек без жалоб для сравнения.

Севр посмотрел на офицера, но тот был занят у выхода. Тогда стражник сунул пальцы в воду. По камню побежали зелёные и красные отсветы. Красных оказалось не меньше, чем у Пина.

Собравшиеся заговорили.

Лекарь выдернул руку Севра из чаши.

— Он держал цепь осуждённого. Соприкасался.

— И пил откуда? — спросил Илья.

— Из бурдюка караула, — ответил Севр. — Его наполняют на верхнем дворе.

— Есть жалобы?

— Только на тебя.

Люди засмеялись — коротко и нервно. Илья дождался тишины.

— Чаша показывает различия в теле. Может быть, пульс, жар, дыхание, то, что осталось на коже. Но ты назвал одну и ту же красную линию болезнью у женщины, мальчика и здорового стражника. Почему?

Лекарь вытер край чаши.

— Потому что во время прежней горячки камень был красным.

— А во время страха? После бега? После дыма? После воды из караульного бурдюка?

— Ты хочешь отменить всё, чему нас учили?

— Нет. Хочу узнать, что именно умеет чаша. Молоток полезен, пока им не слушают сердце.

Ирта подошла ближе и посмотрела на воду в чаше.

— Ты её менял после Дары?

Лекарь замер.

— Вода очищена камнем.

— Это не ответ.

— Не менял, — признался один из подмастерьев.

Илья провёл чистой тряпкой по краю чаши. На ткани остался слабый рыжий след.

— Откуда наливали?

Подмастерье указал на ведро у стены.

— Из старой цистерны. Всегда оттуда берём. Она ближе.

Илья почувствовал холод, хотя двор был тёплым.

Лекарь опускал руки всех осматриваемых в одну воду, набранную там, где люди заболевали, и красный свет принимал за знак заразы. Возможно, камень действительно замечал примесь. Возможно, реагировал на кожу. Пока нельзя было сказать. Но прежние осмотры не отделяли человека от воды.

— Вылей это в отдельный сосуд, — сказал Илья. — Не в сток. Чашу промыть дождевой водой трижды. Первую воду сохранить, вторую и третью подписать. Потом проверим Дарыны пальцы без воды из цистерны.

— Ты не распоряжаешься моей чашей.

— Тогда продолжай получать один ответ от одного ведра и называй это судьбой города.

Офицер с рубцом вернулся, ведя сухого старика с коромыслом. С ним пришли двое солдат и водоносная девочка лет шестнадцати. Увидев чашу, красную воду и людей вокруг, офицер сразу понял, что произошло что-то неудобное.

— Что вы устроили?

— Проверку, — ответил Илья. — Ваш свободный лекарь осматривал людей в воде из подозрительной цистерны.

— Подозрительной по твоим словам.

— Поэтому мы и сравниваем.

Старший водонос называл себя Остром. Он подтвердил, что для столов верхнего перехода воду берут из Белой пасти. Но отвод меняли каждый день: когда дворцовый желоб требовался кухням, открывали северный.

— Сегодня какой? — спросила Ирта.

Остр посмотрел на девочку.

— Северный, — ответила она. — Я утром сама поднимала заслонку. Вода шла с красной крошкой, мы спустили первые три бочки.

— Куда?

— В уличный сток.

— А потом стала чистой?

— На вид.

Илья попросил её описать запах.

Девочка пожала плечами.

— Как ключи после дождя.

Ирта закрыла глаза на одно короткое мгновение.

— Вода пахнет монетой, — сказала Мираль из-за их спин. — У старой цистерны так же.

Офицер бросил на неё злой взгляд.

— В нижнем городе вся вода проходит по старому железу.

— В Керне нет железных водоводов, — сказала Ирта. — Камень, медные скобы и свинцовые затворы. Такого запаха быть не должно.

— Значит, монеты бросают.

— В закрытый служебный отвод?

Он оборвал спор приказом принести воду со стола. Девочка побежала наверх вместе с солдатом. Остр остался и вдруг спросил у Ильи:

— А красная крошка могла осесть в наших бочках?

— Могла. Бочки чем-нибудь обрабатывают?

— Смолой. Иногда складской солью, чтобы внутри не цвело.