Станислав Минин – Камень. Книга 15 (страница 44)

— Значит так, — Прохор допил кофе и отставил стаканчик, — сейчас грузимся в поезд и стараемся хоть немного поспать. В Париже нас никто не встречает. Добираемся до вокзала, находим микроавтобус, оставленный ребятами из внешней разведки, и начинаем движение в сторону Германии. Маршрут: Реймс, Мец, Саарбрюккен, потом транзит через Германию и Польшу до Минска. В Минске нас ждет борт. Вопросы?

Вопросы были у Коли и Саши:

— Дядька Прохор, а за руль микроавтобуса нас пустишь?

— Чтобы вы своим лихачеством привлекли к нам внимание дорожной полиции? — нахмурился воспитатель.

— Ну дядька Прохор! — просительно протянули братья. — Мы аккуратно поведем!

— На месте разберемся! — отрезал он. — А пока отдыхайте.

Братья переглянулись, но дальше упрашивать не стали: они понимали, что сейчас не время для подобных разговоров.

Поезд Eurostar пришел по расписанию, мы спокойно в него загрузились и с нетерпением стали ожидать отправления — очень хотелось покинуть Туманный Альбион как можно скорее. На этот раз купе нам досталось в середине состава, что было даже удобнее: меньше тряски, меньше шума. Едва расселись, Прохор включил глушилку на минимальную мощность.

— Ну что, коллеги, — Ваня Кузьмин первым нарушил молчание, когда поезд тронулся и за окном поплыли огни ночного Лондона, — как вам британское гостеприимство? Лично мне очень понравилось! Особенно момент, когда наш царевич корольку своих «маленьких друзей» показал! Я думал, Георг точно коньки откинет! Но, сука, не свезло! Не фартануло!

— Сам испугался, — буркнул Прохор, глядя на меня. — Я уж решил, что ты, сынка, его до инфаркта своими иллюзиями доведешь.

— Я тоже испугался, — признался я. — Но, к счастью, обошлось.

— Обошлось, — передразнил меня воспитатель. — А когда ты Георга за шею схватил после упоминания Петровых? Если бы не я, ты бы его задушил. И что потом? Международный скандал? Война?

— Папка, — поднял я руки в защитном жесте, — я уже извинился. И перед тобой, и перед Георгом. Что еще нужно?

— Чтобы ты держал себя в руках постоянно, даже в экстремальных ситуациях! — отрезал Прохор, но без прежнего напора. — Я понимаю, что ты устал, потому что на тебе и так большая часть боевой работы группы, но это не дает тебе права на подобные срывы. Подумай лучше о том, что с нами сделали бы старшие Романовы, если бы в результате твоих эмоциональных поступков король действительно крякнул или поехал своим и так скудным умишком? — Прохор жестом указал на всех присутствующих. — Сынка, нас бы просто и незатейливо употребили! Несмотря на все наши прошлые заслуги! И твоя защита не помогла бы, потому что Романовы все равно нашли бы способ нас наказать! — Воспитатель хмыкнул и мотнул головой в сторону Кузьмина. — А у Ванюши детки малые! Которых, что характерно, поднимать надо.

Колдун тут же сделал скорбное лицо:

— Да, царевич, чуть не подвел ты нас под монастырь! — И хитро заулыбался. — Но лично я ни о чем не жалею! Кстати, царевич, а что там за ярд фунтов и тонна рыжья? Насколько я помню, ты корольку заявил, что это наша общая добыча? Каков лично мой долян?

Ответить я не успел — в разговор вмешался подполковник Михеев:

— Алексей, требую значительного процента на благотворительность! — заявил дворцовый с улыбкой. — Естественно, этот процент будет под моим личным управлением.

— А нам просто долю кинете на карточки! — ухмылялись Коля с Сашей. — И от продажи рыжья тоже.

И вновь мне не дали ничего сказать — Ванюша вскочил с кресла и уперся в братьев суровым взглядом:

— Так-так-так, молодые люди! А какие такие карточки вы имеете в виду? Какого-то левого банка? А не самого лучшего в мире банка «Созвездие»? Тогда вообще никаких бабок не получите! — Колдун повернулся ко мне. — Царевич, ты когда корольку Гоше про номер счета говорил, надеюсь, имел в виду особый, с индивидуальным обслуживанием и сопровождением, с повышенной ставкой, только для самых важных и любимых клиентов вип-супер-пупер-счет в «Созвездии»?

— Конечно, Иван Олегович! — давя смех, кивнул я. — Какие могут быть сомнения? Именно этот вип-супер-пупер-счет я и имел в виду!

— Благостно слышать сие! — Кузьмин с довольной физиономией опустился обратно в кресло и затих, видимо, посчитав, что миссия по продвижению финансовых интересов его банка на этом благополучно завершена.

Еле сдерживали смех и остальные члены группы, в том числе и Виталий Борисович Пафнутьев, который умудрялся при этом еще и поглядывать на Прохора, делавшего вид, что ничего такого не происходит.

— Ладно, — продолжил улыбаться я. — Хватит о бабках и рыжье. Давайте лучше поговорим о деле, а именно о ватиканских колдунах. Что мы имеем на руках?

— Три имени, — отозвался Ванюша, мгновенно переключившись с бабок и золота на волновавшую всех тему. — Кардинал Антонио де Лука — пока главная цель. Плюс двое его вероятных подручных: Риццо и Вичелли. Все трое в Риме. По мнению нашего английского королька Гоши, де Лука стоит за всеми неофициальными операциями Ватикана. Если это так, то данный высокопоставленный поп лично командовал всеми покушениями на тебя, царевич.

— Понимаю, — кивнул я. — И у меня уже подспудно зреет желание прямо из Парижа двинуть не на любимую родину, а в Рим, чтобы раз и навсегда разобраться с этими католическими тварями.

После моего заявления в купе на пару мгновений повисла гнетущая тишина, а потом мои коллеги по опасному бизнесу заговорили все разом! Прямых оскорблений я, конечно же, не услышал, но смысл высказываний был очень похож: меня дружно обвиняли и в слабоумии, и в дурости, и даже почему-то в малодушии! Даже Николай с Александром были категорически против моего вояжа в Италию, мотивируя свои возражения тем, что они в любом случае поедут со мной, но помирать во время этой совершенно безумной и неподготовленной акции не очень хотят. Пришлось успокаивать коллег и торжественно клясться, что Рим мы с ними обязательно посетим, но позже — когда соберем полную информацию об этом гнезде ватиканских колдунов, хорошо подготовимся и будем во всеоружии. Коллеги кое-как успокоились, но Прохор решил меня все же предупредить:

— О твоем вопиющем поведении, Лешка, в том числе и о том, что произошло в Букингемском дворце, я буду вынужден доложить в подробностях не только твоему отцу, но и государю! — нахмурился он. — Я уже устал тебя воспитывать! Пусть теперь старшие родичи с тобой возятся!

Я эту угрозу любимого воспитателя пропустил мимо ушей: отца с царственным дедом я нисколько не опасался. Но Прохор решил зайти с козырей:

— А потом упаду в ноги князю Пожарскому и попрошу уже его, чтобы генерал тебя наказал по полной!

Вот это уже было серьезно! Потому что деда Миша реально мог осложнить мне жизнь… Но ничего, добираться до родины еще долгонько, и был реальный шанс, что воспитатель успокоится и «сливать» меня старшим родичам передумает…

А тем временем поезд, мерно стуча колесами, уносил нас прочь от Лондона, от негостеприимного Букингемского дворца и короля Георга, униженного мной и оскорбленного…

В Париж мы прибыли ранним утром. Уже знакомый Северный вокзал встретил нас привычной суетой. Быстро покинув здание вокзала, наша группа направилась к соседнему строению, на подземной парковке которого нас должен был ждать микроавтобус, пригнанный туда еще вчера сотрудником Российского посольства.

Машина нашлась на втором уровне, в самом дальнем углу, подальше от камер и посторонних глаз. Обычный серый «Рено» с тонированными стеклами и французскими номерами. Ключи лежали в условленном месте: в нише за колесом. Владимир Иванович с Прохором быстренько проверили салон, багажник, заглянули под днище, а потом подполковник достал из кармана портативный электронный прибор с небольшой складной антенной, обошел машину по кругу, залез в салон.

— Чисто, — сообщил наконец Михеев и выпрыгнул наружу. — Грузимся! Я за руль.

Мы расселись. Владимир Иванович занял водительское кресло, я — пассажирское рядом, остальные разместились сзади. Микроавтобус был достаточно вместительным, так что места хватило всем.

— До Реймса часа полтора. — Подполковник завел двигатель и плавно вырулил с парковки. — Дальше — по обстановке. Если все пойдет нормально, к вечеру будем на границе с Германией. — Дворцовый глянул в мою сторону. — Алексей, командуй!

Я кивнул и повернулся в сторону салона:

— Итак, коллеги, придерживаемся плана, так что всем отдыхать! Обстановку я отслеживаю, а Владимира Ивановича кто-нибудь из вас сменит за рулем через два часа.

— Принято, — отозвалась группа.

Первые полчаса мы с Михеевым ехали молча, и если подполковник сосредоточился только на дороге, то я «наслаждался» проплывающими мимо пригородами Парижа — серыми, унылыми, совсем не похожими на те, что рисовало мое воспаленное воображение еще до первого визита во Францию. Впрочем, сейчас меня это мало волновало, основное внимание было сосредоточено на другом: на постоянном сканировании окружающего пространства в поисках угроз. И примерно через сорок минут после выезда из Парижа я почувствовал чье-то внимание! Не слежку — именно внимание! Кто-то пристально и неотступно наблюдал за нами, скорее всего, с использованием камер видеослежения. Что характерно, угрозы со стороны наблюдателей я не чуял, но это ничего не меняло: мы где-то прокололись, и скрытное передвижение по Европе теперь фактически находилось под угрозой.