Станислав Минин – Камень. Книга 15 (страница 46)
— Отлично, дорогой Пьер! И у меня будет к вам личная просьба: может, прокатитесь с нами какое-то время, заодно и об обстановке в Монако расскажете?
Француз замер на пару мгновений, явно подозревая, что с помощью этой просьбы русские хотят взять его в заложники, но, еще раз оглядев присутствующих и прикинув, что людям с такой подготовкой и возможностями заложники будут только помехой, согласно кивнул.
— С удовольствием, Алексей Александрович! Только указания раздам, и я в полном вашем распоряжении.
Бланзак надел балаклаву, поправил автомат и, отдав короткую команду своим людям, вместе с ними быстрым шагом направился к началу пробки. Через непродолжительное время затор медленно, но верно начал рассасываться.
— Загружаемся, — скомандовал Прохор, первым направляясь к микроавтобусу.
За ним последовали остальные, и вскоре уже ничего не напоминало о том напряжении, которое висело здесь еще десять минут назад…
Для того чтобы Бланзак сумел комфортно сесть, Коле с Сашей пришлось временно разместиться на одном сиденье. Но все неудобства француз компенсировал с лихвой: его краткий обзор ситуации в Монако давал робкие основания полагать, что деятельность холдинга постепенно налаживается и уже в обозримом будущем будут заключены первые крупные контракты. Понятно, Пьер транслировал мнение французской стороны, а у старших Романовых могли быть другие планы, но все же…
— Алексей Александрович, а можно вопрос? — в конце своего «отчета» поинтересовался Бланзак и, получив кивок, продолжил: — Скажите, а где вы так тщательно скрывали генерала Панцулая до его перевода на Лазурный берег?
Я слегка напрягся, и совсем не потому, что француз назвал моего родственника генералом, продемонстрировав тем самым уровень своей осведомленности, а в силу того, что фамилия Панцулай вообще всплыла в контексте нашего разговора. Напряглись и остальные члены группы.
— Пьер, а почему вы вообще вспомнили о Панцулае? — заулыбался я. — Мой родственник уже успел что-то сделать не так?
— Напротив, Алексей Александрович! — улыбнулся в ответ Бланзак. — Просто Панцулай развернул уж очень бурную деятельность как в Монако, так и в Ницце! Вот я и подумал, что генерала перевели на более ответственный участок службы после его успехов на прежнем месте. Я прав?
— Безусловно, — кивнул я с важным видом, но подробностями на всякий случай решил не интересоваться. — Надеюсь, Пьер, Виктор Викторович своей бурной деятельностью не создает проблем… французскому подразделению
— Что вы, Алексей Александрович! — отмахнулся Бланзак. — Генерал Панцулай своей бурной деятельностью значительно упростил работу моим сотрудникам! Если Виктор Викторович и дальше продолжит действовать в том же духе, мы все от этого только выиграем!
Дальше разговор свернул в сторону обсуждения настроений, царящих на сегодняшний момент в аристократических и деловых кругах Европы, и вновь Бланзак порадовал нас своей информированностью и грамотным анализом ситуации. Когда наконец француз покинул минивэн, оставив нам рацию для связи со своими людьми, Прохор плотно замотал «левый» гаджет своей курткой и повернулся к Виталию Борисовичу Пафнутьеву:
— Ну что, Борисыч, как тебе наш лягушатник?
— Вы были правы в своих выводах: Бланзак скорее разведчик, а не контрразведчик, — задумчиво протянул глава Тайной канцелярии. — Да он этого не особо-то и скрывает. В остальном же… Отличный профессионал, судя по собранным обрывкам информации, но с легким налетом рафинированности воспитанника частного пансиона. Такие обычно, когда глотку режут, искренне извиняются перед жертвой за доставленные неудобства. — Пафнутьев растянул губы в легком намеке на улыбку. — Вон на нашего Камня гляньте! Если исключить его срыв с хватанием Георга за глотку, беседу с королем он провел в лучших традициях высшего света. — Виталий Борисович повернул голову к Коле с Сашей. — Вам, юноши, стоит брать пример с брата и за исключением совсем уж крайних ситуаций потрошить злодеев и глотки им резать с присущим вашему высокому статусу изяществом! Чтобы девки потом восторгались вашими подвигами и отдавались со всем пылом нерастраченной молодости, а не разбегались от страха при вашем появлении. Это нам, мужланам, о красивостях во время исполнения служебного долга думать не положено: у нас эффективность на первом месте. Разница ясна, бойцы?
— Так точно, ваше высокопревосходительство! — покивали Коля с Сашей, еле сдерживая смех. — Есть брать пример с брата!
Мы тоже посмеялись, и я решил в ответ подколоть старшее поколение, для чего состроил серьезную мину и строгим тоном обратился к Прохору с Ванюшей:
— Господа Белобородов и Кузьмин! Можете мне объяснить, какого черта я должен перед лицом представителя иностранных спецслужб чувствовать себя полным идиотом? Почему вы оба, занимая должности помощников заместителя председателя правления холдинга, своевременно не сообщили о так называемой активной деятельности генерала Панцулая на Лазурном берегу?
С огромным удовольствием наблюдая за легкой растерянностью воспитателя и колдуна, решил их добить:
— Трое суток домашнего ареста в покоях, и без алкоголя! Если подобное повторится, пожалуюсь отцу и попрошу его запереть вас на кремлевской губе на недельку!
Несколько секунд в салоне стояла тишина, пока не подал голос Ванюша:
— Петрович, сдается мне, что царевич над нами самым циничным образом глумится! Со мной-то все понятно, но чтобы он тебя под арест, хоть и домашний, сажал? Тем более своему папашке бежал жаловаться? Да ни в жизнь!
Прохор выслушал Ванюшу и согласно кивнул:
— Ты прав, Олегыч. Но и Лешка, безусловно, прав, предъявляя нам подобные претензии: ситуацию на Лазурном берегу мы с тобой несколько запустили. — Воспитатель повернулся ко мне. — Сынка, прости, наша вина! Обещаю, такого больше не повторится! И по возвращении в Москву мы сразу же займемся выяснением подробностей деятельности нашей СБ в Монако. А прямо сейчас предлагаю обсудить текущую ситуацию. С камерами видеонаблюдения мы лопухнулись, но в оправдание могу отметить, что операция готовилась в спешке, в строжайшей тайне и о спецсредствах, исключающих наше опознание с помощью видеонаблюдения, мы просто забыли. Что ж, случившееся будет нам хорошим уроком. — Прохор оглядел салон. — Следующее. Если нас засекли французы, может, не будем рисковать и сами попросим немцев пропустить нас через свою территорию? А с поляками пусть старшие Романовы свяжутся и сами попросят о том же самом? Коллеги, прошу высказываться.
Все были только за и вести переговоры с немцами доверили мне. Достав из кармана «левую» трубку, на которую были тем не менее скачаны все контакты с моего основного телефона, оставленного в Москве, я нашел контакт Вилли Гогенцоллерна и отправил ему сообщение следующего содержания: «Вилли, привет! Это Алексей Романов. Мы во Франции и движемся на машине в направлении границы с Германией. Будем в Саарбрюккене через семь–восемь часов. Есть возможность обеспечить нам безопасный транзит до Польши? Ответь, как сможешь». Отправив, продублировал аналогичное сообщение еще и младшему брату Вилли — Фрицу Гогенцоллерну. Минут через пятнадцать томительного ожидания завибрировал телефон — звонил старший из братьев-немцев, и я, ответив на звонок, поставил телефон на громкую связь, чтобы вся группа слышала «переговоры на высшем уровне».
— Алекс, рад тебя слышать!
— Взаимно, Вилли!
— Алекс, мы с Фрицем уже занимаемся вашей проблемой и только что получили от деда разрешение на ваш проезд.
— Огромное спасибо, Вилли! Передай, пожалуйста, брату и его величеству нашу самую искреннюю благодарность!
— Фриц рядом и все слышит. Теперь по существу: кто с тобой будет пересекать границу? И скинь мне сообщением марку автомобиля и его номер.
— Мы на одном автомобиле. Марку и номер скину. Со мной Коля, Саша, знакомые вам господа Белобородов, Кузьмин, Михеев и еще господин Пафнутьев.
— Отлично! И еще, Алекс, ты не будешь против, если мы с Фрицем лично встретим вас на границе, а потом сопроводим по всей территории Германии?
Я глянул на Прохора, который тяжело вздохнул и махнул рукой:
— Нехай!
— Конечно, дружище!
— Тогда мы прямо сейчас выезжаем в аэропорт и прыгаем в самолет! Но есть еще одно предложение, Алекс: чего вам ночью ехать? Может, остановитесь в Саарбрюккене переночевать? Посидим в ресторанчике при гостинице, пообщаемся, а утром выедем?
Я вновь посмотрел на воспитателя. В этот раз Прохор оглядел салон, получил от коллег согласные кивки и пробормотал:
— От немецкого пива после всех этих нервов я бы не отказался…
— Отличное предложение, дружище! — громко «обрадовался» я в микрофон телефона. — Тогда до встречи на границе!
— До встречи! И, если что, звони!
Когда я убрал телефон в карман, воспитатель повернулся к Пафнутьеву и принялся объяснять скрытый смысл моих переговоров с немцами:
— Борисыч, ты не думай, что император Германии послал внуков за нами присматривать. — Он хмыкнул. — Ну и это, конечно, тоже, но, зная обоих принцев лично, рискну предположить, что это больше их личная инициатива — Вилли с Фрицем действительно дружны с нашими Алексеем, Колей и Сашей, а еще немцы не хотят пропустить, как молодежь сейчас выражается, реальную движуху. Учитывая же репутацию нашего Алексея и его способность находить приключения на свою задницу буквально на ровном месте, у Вилли с Фрицем имеются все основания полагать, что движуха все-таки может случиться.