Станислав Минин – Камень. Книга 15 (страница 24)

— Первое: о самой операции должен знать строго ограниченный круг ваших сотрудников, которые к участию будут допущены только после нашей тщательной проверки.

— Принимается.

— Второе: мы не собираемся подменять собой контрразведку Корпуса и соответствующие службы Тайной канцелярии, поэтому наша работа будет носить необходимый и достаточный характер, требуемый для получения нужного результата.

— Принято.

— Третье: на все время проведения операции офицеры Корпуса находятся в моем прямом подчинении.

— Согласен.

— Четвертое: за любую утечку информации о проводимых мероприятиях для виновного будет только одно наказание — смерть. Это касается и вас двоих, Петр Александрович и Максим Федорович.

Нарышкин с Разумовским были профессионалами, в глупую амбицию впадать не стали и просто кивнули.

— Принимается.

— На этом пока все. Будем очень рады поработать с вами, господа офицеры! — широко улыбнулся Прохор. — Ждем кандидатов для проверки, а после ее успешного прохождения сразу планирование мероприятий и начнем.

— Звучит как тост! — заулыбались жандармы в ответ. — Предлагаем за это и выпить!

Пока присутствующие делали вид, что выпивают, Коля с Сашей решили поделиться со мной своими восторгами:

— Леха, это будет круто! — громко шептал Александр. — Мне в Ницце все очень понравилось!

— Мне тоже! — Это был Николай. — Только я тебя, Лешка, умоляю: обязательно берите нас с собой на все мероприятия! А с учебой мы как-нибудь разберемся! Обещаешь нас везде брать?

— Вы Петра Саныча вообще слушали? — сделал я строгое лицо. — Мы — группа, а вы двое — неотъемлемая часть этой группы. Значит, вас и к планированию мероприятий будут привлекать, и к проведению самих акций тоже.

— Тогда ок! — начали успокаиваться братья. — Но с дядькой Прохором все равно надо будет переговорить…

Вскоре отец попросил меня позвать Петровых-Врачинских, и, когда Владимир Александрович, Шурка и Димарик уселись на специально освобожденные для них стулья, расположенные напротив Нарышкина и Разумовского, жандармские генералы принялись с ними знакомиться. Спустя совсем непродолжительное время знакомство плавно перетекло в самый настоящий допрос, причем допросу подвергся и Димка, чья феноменальная память и увлечение зоологией с медициной не были секретом для дознавателей в лампасах.

Бедные Петровы краснели, бледнели, покрывались испариной и отвечали, вспоминали, снова отвечали и вновь вспоминали.

— Как, по вашему мнению, относятся Гогенцоллерны к Медичи?.. На чем основаны ваши выводы?.. А как Медичи относятся к Бурбонам?.. Почему?..

— Как вы оцениваете взаимоотношения внутри молодежной тусовки? Кто лидер, кто середнячок, кто из молодых людей откровенный аутсайдер?..

— Можете разделить ваших европейских родственников на условные группы по следующим критериям: интересен — неинтересен для разработки, опасен — неопасен для той же самой разработки и дальнейшей вербовки… Почему вы так считаете?..

И так далее и тому подобное. Одни и те же вопросы повторялись, но формулировались по-другому, к этим вопросам возвращались вновь, но в другом контексте. Короче, натуральная жесть! А Нарышкин с Разумовским все продолжали давить на бедных Петровых, заставляя тех вспоминать, анализировать, давать оценку и отвечать, отвечать, отвечать…

В конце концов допрос закончился, измученных Петровых отпустили с богом, а Нарышкин переглянулся с Разумовским и хмыкнул:

— Прям лихую молодость вспомнил! — Он повернулся к цесаревичу. — Александр Николаич, если ты хочешь знать мое мнение, то с графом и его старшим сыном работать можно. А вот на младшого, как мне старший сын в отдельном донесении и посоветовал, я бы обратил особое внимание: с головой у Дмитрия все замечательно, память отличная, коммуникативные навыки присутствуют в полной мере, да и в смоленском лицее все перечисленное подтверждают. На способность парнишки давать точные и емкие личностные характеристики практически незнакомым людям обратил внимание?

Отец кивнул.

— Думаю, тут все на это внимание обратили.

— Вот-вот, — протянул генерал и посмотрел на своего заместителя. — Максим Федорович, что скажешь?

— Я уже примерно представляю, Петр Саныч, кого именно в качестве инструктора к Петровым приставить, — задумался тот. — А вот с Дмитрием ситуацию пока предлагаю не форсировать и натаскивать его вместе с отцом и старшим братом. Заинтересуется разведывательной или оперативной деятельностью — будем отдельно по полной программе натаскивать, а не заинтересуется — минимальные навыки получит и так. Хотя обидно будет, если парнишка с такими природными данными и, самое главное, базовым стартовым капиталом в виде влиятельных родственников по всей Европе мимо нас пролетит. — Разумовский глянул в нашу сторону. — Коллеги, а у вас какое мнение по этому поводу?

Коллеги согласились и с тем, что Дмитрию действительно присущи все вышеозвученные достоинства, и с тем, что на первых порах на парнишку передавливать все же не стоит. На этом с обсуждением служебных вопросов было покончено, и мы перешли к делам насущным: подготовке к предстоящим экзаменам. Тут Нарышкина было не остановить: генерал в красках и с плохо скрываемой иронией расписал, с каким завидным рвением повторяет пройденный материал его внук Виктор, а сменяющие друг друга офицеры Корпуса изо всех сил молодому человеку в этом нужном деле помогают. Я решил не отставать и «пожаловался» Петру Александровичу на царственных деда с бабкой, а также на любимого родителя, которые «приставили» ко мне не просто сотрудника Тайной канцелярии или Дворцовой полиции, а целого Пал Палыча Бородина. Коля с Сашей тоже «поныли», ссылаясь просто на нечеловеческие предэкзаменационные условия, которые им создал злобный господин Белобородов. Одним словом, повеселились все без исключения.

Уже прощаясь, мы обменялись с Нарышкиным и Разумовским приглашениями на полноценные, неделовые ужины, а когда вернулись в столовую, итог вечера подвел Ванюша Кузьмин:

— Ох и влетели мы в блудняк, Николаич, с этой помощью жандармам! — Колдун с тоской во взгляде смотрел на моего отца. — Вот увидишь, горя еще хапнем!

— Что ты имеешь в виду, Олегыч? — нахмурился родитель. — Думаешь, жандармы теперь к нам постоянно бегать начнут? Так я их быстро отважу!

— Да я не про то! — отмахнулся Ванюша. — Вы вообще как собираетесь провалы всех этих вражеских агентурных сетей легендировать? За границей не дураки сидят, они очень быстро допетрят, что даже самая лучшая контрразведка в мире не может работать с такой запредельной эффективностью! А значит, без вмешательства некоего великого принца и его свитского по фамилии Кузьмин не обошлось! — Колдун тяжело вздохнул и продолжил излагать свои умозаключения: — А где великий принц и его свитский могли взять подобные особо секретные сведенья? Правильно! Только в московских резидентурах наших вероятных противников. И что тогда предпримут представители соответствующих служб вероятных противников? Правильно, в свою очередь полностью выпотрошат нашего европейского резидента по фамилии Разумовский. Весь масштаб последствий теперь представляете, если спецслужбы всего мира положат болт на все гласные и негласные правила ведения разведывательной деятельности?

В столовой повисла гнетущая тишина, которую нарушил дед Миша Пожарский:

— Ваня дело говорит. Саша, может, пока не поздно, прекратить планирование соответствующих мероприятий? Пусть жандармская контрразведка работает в обычном режиме — там отличные профессионалы служат. Да и Канцелярия старается по мере сил им помогать…

— Все так, Михаил Николаевич, — кивнул родитель. — Только я нашего Ваню знаю — просто так он тут перед нами распинаться бы не стал, а выложил бы все это еще их высокопревосходительствам. Олегыч, колись, что ты конкретно предлагаешь, если только допускаешь возможность влететь в блудняк, а не оказаться в глубокой и беспросветной… заднице?

Колдун, удовлетворенный произведенным эффектом, приосанился и заявил:

— Ну, типа способы есть! Во-первых, обычная вербовка, но с нашей с царевичем помощью. Во-вторых, мы можем грамотно распорядиться полученной информацией…

Родитель его тут же прервал:

— Олегыч, без прописных истин, пожалуйста! Никто агентурную сеть разом накрывать и не собирается!

— Хорошо-хорошо! — Ванюша поднял руки в защитном жесте. — Просто молодым людям будет полезно все это услышать.

— Потом молодым людям отдельную лекцию прочитаешь, — нетерпеливо отмахнулся отец. — Ближе к делу, Олегыч.

— Мы с царевичем можем аккуратно подтолкнуть сотрудников вражеской резидентуры и их агентов к каким-нибудь ошибочным действиям, которые и позволят сотрудникам уже нашей контрразведки выявить их как бы естественным образом. Офицеров контрразведки при этом предлагаю играть втемную, чтобы все выглядело натурально.

Родитель посмотрел в сторону Пафнутьева и Бородина. Те, переглянувшись, кивнули.

— План вполне осуществимый.

— Принимается. Дальше, Олегыч.

— Необходимо уже в Европе подобрать высокопоставленных кандидатов на роль козлов отпущения, на которых можно будет списать все провалы вражеских разведок. Самым главным критерием выбора будет, естественно, доступ к соответствующим сведеньям. — Колдун ухмыльнулся. — А уж искреннюю уверенность наших козликов в том, что на русских они начали работать за несколько лет до того, как в общественном поле всплыли все из себя загадочные фигуры Алексея Романова и Ивана Олеговича Кузьмина, мы с царевичем вам обеспечим.